Глава 38
Леся
Душа моя летит в пятки. Сердце вместе с ней.
– Леся, – слышу сдавленное за спиной.
Вскакиваю со стула, словно меня ударило током. Оборачиваюсь и смотрю на Богдана, застывшего в дверях как на привидение.
– Что это? – шепчу испуганно. Жаль, что вовсе не пачку печенья в его руках я имею в виду.
Во взгляде Бо мелькает паника. Он смотрит то на светящийся монитор компа, то на меня, а потом бросает печенье на пол, срывается с места и выдергивает толстый шнур из розетки у стола. И больше нет звука мерно работающих системных блоков.
– На кой черт ты туда полезла? – цедит Бо. Он больше не улыбается и не заглядывает мило мне в глаза.
Я все еще стою не двигаясь, впав в ступор.
– Что это? Почему на экране твоего компьютера моя переписка с Адель? Точнее, её переписка со мной.
Бо молчит, но я вижу, как напряженно дергаются его желваки.
– Богдан... – беспомощно шепчу я, цепляясь за него взглядом.
Ну нет! Пожалуйста! Бо же не мог... Мне же показалось?
– Ты все испортила. – Он говорит это так жестко и холодно, что я отшатываюсь, упираясь пятой точкой в край стола. – Было же все нормально. Получилось все, как я и планировал. Ну зачем ты сунула туда свой нос?
Мне хочется сползти на пол, но я стою на дрожащих ногах...
– Это ты... – Я не спрашиваю. Я констатирую грязный, мерзкий факт.
И опять это молчание. Правда в глазах Богдана слишком легко читается. Дергаюсь к Бо, хватая пальцами его за ткань футболки, и встряхиваю, насколько мне позволяют сделать это мои силы.
– Твоих рук дело?! Отвечай же! – ору на Богдана.
– Да! Да! Да! Моих! – Его ответ оказывается хлеще пощечины. Он опаляет лицо, а мои пальцы тут же разжимаются.
В голове ничего не укладывается. Там откровенная каша. Отпрянув от Богдана, я непонимающе мотаю головой. А он лишь вздыхает, в упор уставившись на меня:
– Ты мне выбора не оставила, Олеся. Прилипла к этой Шайбаковой, потекла по ней, как и все остальные. Что вы, блин, в ней находите, а? Ты перестала быть моей Олесей, которую я знаю с детства, с которой по заборам лазили и тютину воровали у бабы Глаши. Теперь тебя возит на крутой тачке мажорка и ты проводишь с ней все время.
– Но откуда у тебя все это... здесь? – веду головой в сторону, указывая на потухшие мониторы.
И четкий ответ Бо меняет мой мир и понятие о дружбе и правде:
– «Зачета. нет» – это наша с пацанами разработка. Мы написали эту прогу. Это мое приложение.
Ошалело гляжу на друга детства, понимая, что он предатель. И что я чувствую? Ничего. Внутри леденящая пустота. Наверное, мне надо топать ногами, кричать... Но сил нет. Только что Богдан разрушил мой мир.
– Как ты мог? Я тебе доверяла... – Мой испуганный голос срывается на хрип.
– А я тебя люблю, – отчаянно выдыхает Богдан. И даже делает шаг ко мне, но я дергаюсь в сторону. – Всю жизнь люблю. С того самого момента, как ты треснула меня той лопаткой в песочнице пятнадцать лет назад. Прикинь? – хмыкает он и запускает ладони в волосы. Встряхивает кудряшками и стонет, начиная мерить нервными шагами комнату. – Неужели за столько лет ты ничего не поняла? Ты не задавалась вопросом, почему я всегда прихожу тебе на помощь? В любое время дня и ночи. Я всегда был рядом. А Шайбакова просто пришла и забрала тебя.
Богдан меряет комнату шагами, пока я растерянно пялюсь в одну точку. В голове болью отзывается: он врал.
– Я тебе не вещь, чтобы меня кто-то мог забрать, – заторможенно тяну каждое слово.
– О, ну конечно! Святая! – Злобный голос Богдана заставляет меня крепко зажмуриться – до звездочек в глазах. – Я видел тогда на лестнице в университете, как ты на неё смотришь, как она тебя обнимает... Если бы ты знала, как я её ненавижу!..
Моя кожа покрывается мурашками, а голова тошнотворно кружится. Я в каком-то бреду. Мне так дурно, что ровно дышать я больше не могу... У меня отобрали очень важную часть меня. И теперь там колющая пустота. Ее там слишком много.
– А дедушка, Богдан? Он в чем перед тобой виноват? Ладно я, но он?
– Мне нужно было вас рассорить. Моя цель должна была оправдать средства. План был идеальный.
Богдан говорит это так ровно. Я не слышу ни единой нотки сожаления. Я даже перестаю узнавать голос того, кого знаю большую часть своей жизни. Не узнаю того, кто дарил мне конфеты. Это больше не мой Бо в классных завитушках. Я дома у лжеца, гада и предателя, который теперь наматывает круги по комнате.
В голове столько слов! Хочется шквалом обрушить их на него. Растоптать ими, но получается лишь пробормотать бесполезное:
– Ты меня подставил. И дедушку моего...
Но Богдан не слышит. Он заламывает руки, я вижу, как его трясет.
– Я столько времени был в твоей френд-зоне. Ты не представляешь, как я себя чувствовал. То какой-то Алекс, то эта дура Шайбакова. Ты никогда не смотрела на меня так, как на неё. – Злоба и раздражение в его голосе набирают обороты. – Что мне оставалось делать? Ты сама в этом виновата. Отдала бы эти чертовы ответы Шайбаковой сразу, она бы сдала и свалила отсюда. Или ты надеялась, что она будет там, за бугром, хранить тебе верность? Она бы забыла тебя сразу же, а я остался бы рядом. Утешил бы тебя. И если бы ты не полезла куда тебя не просили, то мой план бы сработал. Ты бы ненавидела Шайбакову и дальше, а я бы... Леся, ты куда? – Богдан замирает посреди комнаты, когда я прохожу мимо него к выходу.
Да к черту все! Пустота в груди становится невыносимой. Пусть сам захлебывается в своей подлости. Мне здесь больше делать нечего.
– Что? На фиг тебе сын какого-то сантехника и учительницы, если можно спать с дочуркой бизнесмена?
Слова Богдана пулями летят мне в спину. Пробивают брешь. Резко разворачиваюсь и решительно возвращаюсь. Становлюсь в метре от Богдана. Вскидываю подбородок и смотрю в эти гадкие глаза. И наконец та самая нужная, всеобъемлющая, вкусная злость как вулкан закипает в моем теле и лавой разливается по венам. Любит он меня? О нет! Этот кучерявый козлина любит только себя.
Мои пальцы перестают дрожать. Они сжимаются, собирая в кулак все «хорошее», не высказанное Богдану. А я и говорить ему не буду. Иногда лучше делать, чем говорить. Взмах рукой. Удар. Бывший друг детства в шоке вскрикивает, хватаясь за нос, а костяшки моих пальцев пронзает огненный спазм.
Черт подери! Как же это круто! Теперь понятно, почему иногда мальчишки решают проблемы именно так. Это даже классно и... Вот черт! Как больно! Я вылетаю из квартиры Богдана и сбегаю по лестнице на улицу, тряся ноющей ладонью. Дедушка сейчас на процедурах в дневном стационаре. У меня есть максимум час.
Сердце адски бьется в груди, а моя ладонь просто разрывается от боли, но мне плевать. Деля! Какая же я идиотка! Я все испортила. Все потеряла. Из-за своей глупости. Я отправила в топку целую неделю. Семь, возможно, самых важных дней, чтобы быть счастливой.
Выскочив из подъезда, прямо в домашнем платье бегу в сторону торгового центра. Мимо гуляющих мамочек с детьми, мимо детворы, играющей на детской площадке, мимо бабушек, сидящих на лавочках у подъезда. Никто из них не знает, какая я дура и как обидела человека, которого люблю...
Бегу и попутно вытаскиваю в телефоне номер Адель из всех черных списков на свете и уже набираю его. И однозначно решаю, что если она не возьмет трубку или сбросит, то, богом клянусь, я достану её даже из параллельного мира. Но вместо гудков получаю ответ, пускающий мерзкий холодок по спине: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети...»
Один дозвон. Второй. Пятый. Все одно и то же. Только я не прекращаю звонить, пока ищу глазами на парковке торгового центра желтую машину. Мне нужно такси. Я должна все исправить.