Глава 24
Леся
Я еще никогда не готовила на чужой кухне. Даже у Богдана. Но сегодня мне приходится это делать не абы где, а под зорким взглядом карих глаз. Да, я не смогла бросить Адель одну. Или не захотела... Неважно. Теперь я под команды сиплого голоса за спиной тычусь в незнакомом пространстве, как слепой котенок:
– Кружки в соседнем шкафчике. Нет, в другом. Ложки в ящике. Нет. Выше. Не там. Ниже. Ага. – Слышу, как Деля задерживает дыхание и очень мило чихает.
– Будь здорова, – усмехаюсь я и тянусь к сахарнице. – Тебе чай сладкий?
Адель шмыгает заложенным носом:
– Спасибо. Ага.
Открываю крышечку белоснежной посудины и обнаруживаю ее совершенно пустой.
– Сахар закончился.
– В шкафу перед тобой... – Деля чихает еще раз, – на самой верхней полке еще есть.
Лезу туда, куда указал хозяин квартиры. Быстро нахожу взглядом упаковку с нужной надписью, а вот достать ее оказывается проблемой. Тянусь на носочках к верхней полке, но кончиками пальцев едва дотягиваюсь до нее.
– У тебя что? Кухня для великанов? – недовольно пыхчу я, подпрыгивая на месте.
Неожиданно чувствую горячие, но бережные руки на своей талии, а через секунду я отрываюсь от пола. Адель, бесшумно оказавшись за моей спиной, легко приподнимает меня в воздух. Я замираю, забыв, как дышать.
– Тащи сахар, – усмехается Деля.
Все еще не дыша, легко дотягиваюсь до упаковки, хватаю ее так, будто это последняя пачка сахара в мире. И тут же снова оказываюсь на полу. Ладони Адель не спешат покидать мою талию. Она плавно перебирает пальцами ткань моей рубашки. А еще ощущаю, как моя спина соприкасается с торсом Адель, обжигающую своим сиплым дыханием мой затылок. Мы так и стоим, словно прилипшие друг к другу. Деля сильнее сдавливает меня в своих руках, а мои пальцы впиваются в эту чертову упаковку сахара. Еще чуть-чуть, и я сама рассыплюсь на такие же мелкие кристаллы – настолько бешено бьется в моей груди сердце.
– Мне одну ложку, – хрипит мне в волосы Адель, отпуская меня.
Она отходит, а я молча киваю, стараясь не пошатнуться. Боже, надеюсь, Адель не заметит, что сахар я сейчас насыпаю трясущимися руками. Шайбакова, скинув все свои вещи на кресло, вальяжно разместилась на диване, с умным видом уставившись в телевизор на стене. Поставив чашки с чаем на журнальный столик к привезенным курьером пицце и бургерам, я скромно располагаюсь в противоположном углу.
– Что смотреть будем? – Адель сосредоточенно листает какие-то обложки фильмов на экране.
– Только не ужастики, – ежусь я и забираюсь на диван с ногами, приметив одну из мерзких картинок какой-то сороконожки.
– Тогда... Предлагаю кино про супергероев. Смотрела?
Я вглядываюсь в выбранный постер фильма на телевизоре и отрицательно качаю головой.
– Да ладно?! – Адель, чуть ли не подскакивая на месте, округляет глаза. – Ты что! Это целая киновселенная, снятая по комиксам. Ну тогда у тебя нет выбора. Смотрим это.
– А если я ничего не пойму?
– А я тебе все объясню, – твердо заявляет она и жмет на «плей».
И Деля действительно объясняет. С таким заразительным энтузиазмом, что в какой-то момент я поглощена её рассказом больше, чем яркими картинками на экране. Сама не замечаю, как впитываю каждое слово и жесты Дели. Сейчас она как большой ребенок. Её горящие глаза гипнотизируют, а мое сердце все чаще замирает. В моей груди образуется какое-то странное, но жутко теплое чувство, когда я смотрю на Адель. Взъерошенные волосы, горящий взгляд и миллиард слов в секунду о своих любимых комиксах. Она как ребенок.
Я не замечаю, как пролетают несколько часов одного фильма.
– А вторая часть еще круче. Там такой поворот в сюжете – закачаешься! – Светящиеся глаза Адель чуть не закатываются от предвкушения.
А я машинально кидаю взгляд на часы, висящие на стене над кухонным столом. Черт! Если я не появляюсь дома через час, то дедушка обязательно начнет задавать вопросы. Особенно после вчерашнего. Все, жизнь без присмотра с его возвращением закончилась. Хочется кисло поморщиться. И видимо, Адель сразу же замечает перемену в моем настроения.
– Если ты куда-то спешишь, то без проблем, можем потом досмотреть.
– Нет, все нормально, просто... – Я замолкаю, перебив саму себя тяжелым вздохом.
– Слушай, я так и не спросила... – Азартный взгляд Адель вдруг меняется на виноватый. Шайбакова кусает губы и проводит ладонью по волосам. – Тебе сильно попало от Евгения Александровича, когда я ушла?
Решаю пока не посвящать Делю в дедушкины ультиматумы, но и врать в глаза не буду. Поэтому утыкаюсь взглядом в свои коленки и слегка недоговариваю правду:
– Ну-у... Он был немного ошарашен, узнав, что мы с тобой общаемся.
– Ошарашен, значит? – с подозрением хмыкает Деля. – Честное слово, я была вежлива, как могла.
– Ты не виновата, он просто сложный человек.
– Поэтому у меня одна надежда – на тебя. Или твой дед меня четвертует на пересдаче и Калифорния мне будет только сниться, – не без иронии констатирует Шайбакова.
Тяжко вздыхаю, утыкаясь лбом в спинку дивана. Меня опять посещает это противное чувство, как будто меня сдавливают с двух сторон: Адель и дедушка. Мне придется выбрать...
– Так что? Вторую часть включаю или ты все-таки уже уходишь? – спрашивает Деля.
Дедушка или Шайбакова? Я не знаю, что будет завтра, но сейчас решение принимаю практически без колебаний.
В этот раз мы смотрим кино в более тихой обстановке. Деля что-то попутно комментирует, доедая пиццу, а я стараюсь полностью погрузиться в происходящее на экране. Пытаюсь даже лишний раз не глазеть на Шайбакову, чтобы легче было собраться с силами и уехать домой. Но в какой-то момент понимаю, что фильм идет уже в полной тишине. Бросаю взгляд туда, откуда на протяжении прошедшего часа не прекращался поток слов. В груди пронзительно щемит. Деля спит. Примостилась боком на диванные подушки и, возможно, уже видит не первый сон. Её грудь плавно опускается и поднимается.
Теперь мне точно пора домой. Осторожно выключаю телевизор с пульта, погружая гостиную в полумрак. Бесшумно привстав с дивана, тянусь за пледом, лежащим возле Адель. Взяв пушистую ткань в руки, хочу накрыть сопящую девушку, но позволяю себе всего на секундочку зависнуть на ней взглядом. Широкие брови смешно сведены к переносице, а выразительные крупные губы сложены невинным бантиком. Невыносимо хочется коснуться их пальцами... А еще жутко хочется снова почувствовать то, как они целуют... Резко жмурюсь от ударяющего по венам огня. Господи! О чем я думаю! Надо просто уходить.
Заботливо накрываю спящую Адель пледом, но и шага не делаю в сторону. Заерзав, она что-то бормочет себе под нос, съезжает по подушкам на диван и неожиданно крепко обхватывает меня руками за бедра.
Опешив от такого маневра, я теряю равновесие и кулем валюсь рядом с ней. И по ходу, её совершенно ничто не смущает. Адель так спокойно, по-хозяйски укладывает меня у себя на предплечье, прижимает к своей груди и устраивает свой подбородок на моей макушке.
– Адель... – зову я тихо, уткнувшись носом куда-то ей в шею.
Древесный запах её кожи будоражит мои рецепторы. Позволяет теплу пробираться в самые сокровенные места моего тела. Мне бы не дышать, но я не могу...
– Не уходи, – шепчет она.
– Мне домой пора.
– Еще пять минут, – сонно шепчет Деля, подгребая меня все ближе к себе.
Пять минут? Боже, да я готова провести вот так вечность, даже толком не понимая, что сейчас происходит.
– Зачем тебе это? – спрашиваю робко с ощущением, что под ребрами вот-вот взорвется целая бомба теплоты и трепета.
Деля фыркает. Чувствую, что она набирает полную грудь воздуха и касается моего лба горячими губами. Ведет носом по краю моих волос, пуская миллиарды мурашек по коже. И мне плевать, что, кроме бабочек в моем животе, вокруг меня порхают и сотни бацилл. Главное, что их предводительница так близко, что я с ума схожу от желания прижаться к ней в ответ...
– Не знаю, – хрипло шепчет Адель. – Просто хочется тебя рядом еще на пять минут.
Хочется. Тебя. Рядом.
Её слова врываются в мое сердце. Заполняют собой каждую клеточку. Разносятся острыми импульсами по венам. Я улыбаюсь как дурочка и сама льну к огромной, теплой Адельке. Она по-прежнему дышит мне чуть выше лба, а мой нос прижимается к одуряюще пахнущей женской шее.
Может, у неё все же жар? И она действительно больна,раз заявляет подобные вещи? Тогда больна и я. Ей. Кажется, я больна Делей.
Я снова не понимаю, что между нами. Рядом нет ни Майер, ни Алекса, а мы сейчас все равно лежим на диване, крепко прижавшись друг к другу. Как и вчера... Не было никого, кроме нас, в ванной, но были поцелуи.
Остатки разума наталкивают на одну верную мысль. Наверное, мне и Адель надо поговорить... Я вдруг понимаю, что даже не могу вспомнить, когда последний раз думала о Смирнове.
Что-то идет не так в нашем договоре, потому что помимо ровного дыхания, теплоты тела и крепкой, жаркой руки Шайбаковой я чувствую её руку на внутренней стороне своего бедра. Она вызывающе сжимая моё бедро, отдавая тянущим ощущением внизу моего живота. Оно настолько навязчивое, что мне уже трудно дышать. Я просто умоляю себя ехать домой, пока окончательно не захлебнулась в океане эмоций... А еще понимаю, что Адель реально уснула. Делаю несколько жадных вдохов у её шеи и все же отодвигаюсь от неё. Надо уезжать, ведь не объясню же я дедушке, что задержалась потому, что с ума сходила от аромата кожи Адель...
Тяжелая рука, что придавливала меня к дивану, безвольно сползает с моей талии, и я тихонько освобождаюсь из горячих объятий. Шайбакова опять что-то неразборчиво шепчет во сне, вызывая у меня еще один приступ счастливой улыбки. Но ненадолго. Она переворачивается на живот, а её футболка задирается и оголяет спину.
Мне больше не хочется улыбаться. Все мои ощущения внутри рвутся от резкой боли в груди. Потому что я вижу на спине Адель несколько симметричных ссадин... Весьма специфических ссадин. Просто получить их, ударившись, например, об угол, не получится. Спина Адель расцарапана чьими-то ногтями. И яркий цвет ран явно указывает на их свежесть. Такие отметины можно получить, только если... И почему-то слова Инги бьют меня по голове: «А Деля? Её что, с тобой не было? А, ну да... Она же была занята».
Занята. Мерзкая тошнота стискивает горло. Боже. Я конченая дура! Быстро опускаюсь с небес на землю. Хотя нет. Меня швыряет прямо с размаха. Становится тошно. Обидно. Душно. И почему-то очень больно. Я хочу домой. Благо Шайбакова лишь громко посапывает, когда я исчезаю из её квартиры.
Я создала себе тикток(@lil_mefla) только не знаю зачем, но буду рада если вы мне туда что-то кидать будете)
Ваша Мефла 💤