16
На кухне горел мягкий свет.
Не штабной. Домашний. Тёплый — такой, который не задаёт вопросов.
Т/и стояла у плиты дольше, чем следовало. Не потому что не могла —
а потому что не хотела никуда спешить.
— Мам, ты опять солишь два раза, — заметил Сиель, сидя за столом и болтая ногами.
— Первый раз — для вкуса, второй — для спокойствия, — ответила она автоматически.
Майки тихо усмехнулся: — Ты всегда так говорила.
— И всегда пересаливала.
Она бросила на него быстрый взгляд: — Зато ты всегда ел.
— Потому что это было твоё.
Сиель поднял голову: — Было?
Тишина длилась секунду.
Т/и поставила тарелки на стол, не глядя.
— Ешь, — сказала она сыну мягко. — Остынет.
Они сели.
Без привычных охранников.
Без телефонов.
Без разговоров о делах.
Сиель ел медленно, внимательно, будто проверял реальность.
— Знаешь, — сказал он вдруг, — когда вы рядом, в доме тихо по-другому.
Майки отложил вилку. — Это как?
— Не пусто, — пожал плечами Сиель. — Просто… нормально.
Т/и посмотрела на него долгим взглядом.
— Прости, что меня не было, — сказала она. Просто. Без оправданий.
— Ты всегда возвращаешься, — ответил он. — Это считается.
Майки кивнул: — Он прав.
Т/и улыбнулась — устало, но искренне.
— Ты как? — спросила она Майки, словно между делом.
— Рана не открылась?
— Нет, — ответил он. — Я сегодня был послушным.
— Это подозрительно, — фыркнула она.
— Ты плохо влияешь на моего сына.
Сиель сразу: — Это неправда. Папа научил меня жарить яичницу и ругаться шёпотом.
— Эй, — Майки поднял брови. — Шёпотом — это важно.
Т/и тихо рассмеялась и тут же поморщилась, схватившись за бок.
Майки сразу напрягся: — Больно?
— Нет, — сказала она быстро. — Просто напомнило, что я живая.
Он кивнул, не настаивая. Но взгляд не отвёл.
Некоторое время они ели молча.
Не неловко.
Не напряжённо.
Просто — вместе.
— Мам, — сказал Сиель под конец, — ты сегодня не уйдёшь?
Она замерла. Потом посмотрела на Майки.
Тот пожал плечами: — Я никуда не собирался.
Т/и вздохнула — и позволила себе честность: — Нет. Я здесь.
Сиель кивнул, как будто это было самым логичным ответом в мире, и вернулся к еде.
А Майки посмотрел на Т/и так, словно этот ужин был не паузой —
а напоминанием, что иногда самое опасное место
это там, где тебе слишком хорошо, чтобы быть осторожным.