Глава 5
Действие кокаина прошло также быстро, как началось. Теперь под рукой у меня был тот же пузырек. Мы приехали в аэропорт в Висконсин, чтобы оттуда прямым рейсом долететь до Варшавы. Где-то на полпути к самолету я начинала сомневаться в правильности этого решения. Ведь если задуматься и над ситуацией в целом, и над словами Феликса, разве можно доверять кому-то настолько, чтобы лететь через весь земной шар, оставляя всё позади?
— А отец знает, где я? — неожиданно, даже для самой себя, спросила я. — И вообще, а где он?
— В Мюнхене. И нет. Думаю, мы вернемся до того момента, как он это обнаружит.
Я посмотрела вниз, находясь на трапе у самолёта, думая о том, как пройдут следующие двенадцать часов. Уже тогда начались мои мелкие волнения. И только после слов стюардессы с просьбой ввести телефон в авиарежим, я всерьез заволновалась о том, что уже столько часов не разговаривала ни с Эйми, ни с Эриком.
Напарнику, думаю, сообщат мое местоположение в данный период времени, но не зная ни его номера телефона, ни адреса социальных сетей, связаться с ним самостоятельно будет затруднительно. Однако я больше волновалась насчет Эйми. Без интернета поговорить с ней в другой стране будет невозможно.
— Ты неважно выглядишь, — послышался его голос сзади меня. — Все хорошо?
Я взглянула на Никлауса, сидящего за мной. Его, казалось, совсем не волновало, что мы едем в другую страну. Хотя чего еще можно было ожидать? Это его родина, но не моя.
— Не важно, — хмыкнула я. — Мое обычное состояние. Скажи-ка мне лучше, как я буду понимать людей там, не зная польского? Мы не могли бы поехать, например, в Испанию, если тебе так хочется путешествий?
Он улыбнулся, но не ответил, посчитав это, по всей видимости, бессмысленным. Как и всегда. А ответила про себя, что мое отношение, после того, как я узнала, что он на самом деле высший охотник, никак не поменялось.
Настроение значительно упало. В голову начали приходить всякие суицидальные мысли, по типу, открыть окно и совершить свой последний полет. В конце концов, я наполовину ангел или кто? Должно быть от веществ, что недавно во мне были.
Или же, какого это — чувствовать родительскую любовь? Возможно, Феликс показал мне нечто похожее. А я ведь каждый раз ревела, слушая песенки о любви к матери. Кем же были мои настоящие родители, что отдали меня на попечение Арго? А главное почему?
Эйми повезло с семьей. Хоть она, как и я, не знает своих настоящих родителей, приемная семья целиком и полностью заменила биологическую. Даже Блэк с Феликсом, будучи моими сводными братом с сестрой не особо разрывали связи ни с отцом, ни с матерью. Может, поэтому, мне всегда, казалось, что со мной что-то не так, как и всем девочкам-подросткам.
Я ничего не знала о семье Никлауса, а также о том, есть ли у него кто-то. Но я была уверена, что кто-то должен быть. Такой правильный и умный, по характеру, мужчина не мог быть один.
— Ты голодна? — спросил все тот же голос.
Я не хотела ничего. Абсолютно. Настроение, ровно как и жизненные силы, испарилось где-то глубоко внутри меня. Возможно, это было последствием кокаина.
— Нам долго быть здесь, — не дождавшись моего ответа, Никлаус подвинул какую-то еду ко мне.
Отвлекшись от пессимистичных мыслей и рассматривания облаков в окне, я повернулась к еде.
Следующие восемь часов прошли без происшествий. Мне наконец удалось заснуть.
Проснулась я, уже когда мы приземлились в Варшаве. Никлаус был столь заботливым, что не стал будить меня, чтобы я пристегнулась и тому подобное, сделав все это сам. Если это не самое приятное, что мне делали за всю жизнь, то я не знаю, что может превзойти это.
Уже находясь в аэропорту, я сразу почувствовала языковой барьер. Вместо привычного английского, который, конечно, там тоже имелся, однако в значительно меньшей степени, везде был польский. А мой предполагаемый переводчик уже болтал с кем-то, настоятельно расспрашивая о чем-то, если судить по интонации и напряжению, присутствующему в разговоре.
— Не против прогуляться по ночному городу?
Машины, по-видимому, Никлаус не отыскал. Взглянув на время, я в принципе не очень удивилась. Было где-то два часа ночи. От прогулки я все же не отказалась. К тому же из аэропорта хотелось выйти как можно скорее.
Вздохнув холодный воздух, я почувствовала себя гораздо лучше. Мы пошли на мою первую встречу с Польшей.
До центра мы доехали на пойманной машине. Я ожидала пробок, столица как никак, однако их не было. Ночью здесь было красиво, но довольно пустынно. По пути нам встретилось лишь несколько людей, половина из которых зазывали нас, если мое языковое чутье меня не обманывает в ночные клубы. Улочки сами по себе были довольно уютными. Наверно, прогуляться по ним глубокой ночью было не такой уж и плохой идеей, и было бы ещё лучше, если бы Никлаус не шел какой-то своей дорогой.
— После войны здесь неплохо поработали над фасадами, — он кивнул на здание с четырьмя колоннами, наверху которых были головы мужчин, разглядывающих свое тело.
Мы проходили также через несколько достопримечательностей, однако не везде были надписи на английском. Так что обогатиться новой культурой для меня оказалось не так то уж и просто.
В целом, Варшава показалась мне небольшим милым городком, но, как говорится, на один раз. Можно погулять, посмотреть, посетить несколько достопримечательностей за день. Узнать ее полностью уже за пару дней, и, на мой привередливый взгляд, делать здесь больше нечего. Я бы приехала в Варшаву еще раз исключительно как в город для пересадки в поездке по другим странам. Однако в том, что я была в Польше есть и свои особенные плюсы. Это путешествие, например, показало мне много нового, открыло любовь к поездкам, а также, но уже намного позже, объяснило мне истинную причину моего пребывания там.
— Нам сюда, — проводник потянул меня за руку.
Я уже потерялась в том, куда мы шли, откуда пришли и куда попали. Тогда я не обратила на это особого внимания, однако сейчас понимаю, что знание обратной дороги никогда не бывает лишним.
— Равен, — крикнул кто-то с польским акцентом.
Мы были уже на базе охотников. А значит, кто-то там да должен знать английский.
— Встретимся утром. Проведи ее в мою комнату и убирайся, — сказал он на польском, а я только потом разобрала, что именно.
Какой-то не очень высокопоставленный охотник провел меня в комнату, видимо, Равена и, передав ключи, поспешил удалиться. Схема строения базы была мне еще незнакомой на тот момент. Однако позднее выяснилось, что она мало чем отличается от нашей, но здесь мне было разрешено ходить когда и где захочется, чем я не могла не воспользоваться.
Поставив рюкзак рядом со столом, заваленным бумагами, я собралась выйти, но остановилась. Мое внимание привлекли несколько книг, лежащих на его столе стопочкой. Сделаны они были, как под старинные, однако, судя по неплохо сохранившейся обложкам, таковыми не являлись.
Я оглянулась и, только удостоверившись, что я одна, подошла к ним. Мне никогда особо не было интересно рыться по чужим вещам, но эти книжечки напомнили мне те, что одна героиня из моего любимого романа нашла на столе у своего возлюбленного, узнав несколько интересных фактов о нем. Представив себя ею, я все-таки с угрызениями совести открыла первую из них.
Листки были потертыми, и на первых нескольких страницах не было ничего, кроме линий. Это была записная книжка, а как оказалось после, — личный дневник. Я перелистнула еще несколько страниц и наткнулась на заковыристый почерк, слова которого были далеко не на английском.
Перелистнув еще несколько пустых страниц, я увидела продолжение. Каждая страница имела свою дату. Где-то восемь, может, больше лет назад. Кое-где года менялись. Однако почерк оставался прежним.
Открыв форзац я увидела подтверждение собственным мыслям.
Он принадлежал Никлаусу.
Где-то вдалеке я услышала шаги. У меня оставалось не больше минуты. Открыв камеру на телефоне, я быстро сфотографировала каждую из исписанных страниц, которую нашла, стараясь как можно тише перелистывать листы и как можно меньше задумываться о том, что я делаю и для чего.
Через секунду после того, как я положила дневник на место и сделала вид, что читаю в телефоне, в комнату вошел Равен. Он выглядел куда более уставшим, чем обычно.
— Чем занята? — спросил он.
Я честно старалась не думать о том, что сделала несколько секунд, однако это было довольно трудно. Чем больше ты стараешься не думать о чем-то, тем больше начинаешь об этом думать.
— Зачем тебе англо-польский словарь? — с недоверием спросил он, а я тут же одернула себя и свои мысли.
— Хотела бы научиться нескольким фразам. К тому же, я выспалась. Чем еще мне заниматься? — я старалась заставить его почувствовать, что я не вру, и это постепенно срабатывало.— Покажешь, где библиотека?
Когда дверь библиотеки закрылась, первое, в чем я удостоверилась — в отсутствии камер. Принявшись рыскать по полкам, я все также старалась не думать о том, что делаю, не понимая до конца на какую территорию распространяются силы Никлауса.
Взяв несколько толстых томов, я села прям на пол у камина, который мне так любезно разожгли помощники. И которых я так грубо выгнала сразу после помощи. Я целиком и полностью отдалась в перевод, записывая на листочке то, что получалось. Через несколько часов, я все же добилась какого-то результата. Мне удалось перевести первые и то неполные страницы, которые были совсем, как краткое содержание всего, что, должно быть, было написано дальше.
«Мне было тринадцать лет, когда меня в очередной раз забрали из детского приюта. Родителей своих я не знал. Вероятно, просто какая-то парочка, избавившаяся от нежеланного ребёнка... Только потом мой приёмный отец открыл мне глаза насчёт моих корней. Именно с момента моего усыновления, я и начал вести дневник. По правде говоря, это была единственная просьба моего новоприобретённого отца.
Сейчас я пишу всё это от прожитых впечатлений. В дневнике сохранились несколько записей с тех дней, которые я был обязан писать каждый вечер, остальные же я сжёг. Есть еще много чего, что мне нужно переосмыслить, но начну я именно со своего родителя.
В приюте меня встретил статный, крепкий мужчина. У него было чёрное пальто длинной до лодыжек, трость и небольшая аристократическая шляпка. Коротко подстриженные волосы прибавляли его возрасту несколько лет. Хоть он и выглядел довольно старым, седины не было ни на висках, ни где бы то ещё. Мужчина носил короткую ухоженную бороду и усы. С виду, он был очень дружелюбен. Хоть я и терпеть не мог все эти светские приёмы, с ним хотелось вести себя соответствующе.
Это был не первый человек, забирающий меня из приюта. Обычно я долго не задерживался в семьях, часто сбегая. Скоро и сам приют стал для меня родным домом. Однако теперь что-то было по-другому. От этого мужчины исходила какая-то сильная аура. Мне было довольно уютно рядом с ним, а желания паясничать не было вовсе. Возможно, такое впечатление произвёл на меня его внешний вид или полная тишина в моей голове на его счет.
Первым, что спросил меня этот мужчина, было довольно пресловутое:
«Как тебя зовут, крепыш?» — эти слова я запомнил, как первый в жизни раскат грома.
Всем, всем без исключения, я бы показал средний палец, но не ему. Почему-то в моей душе зародилось чувство стыда за такие мысли. К тому же, он довольно недвусмысленно намекнул на моё худощавое тело. Я ответил ему. В ответ он протянул руку. Слегка улыбнувшись после рукопожатия, он представился Паном Астартом Кински. Без лишних вопросов я в очередной раз распрощался с панночкой Леной.
Всю дорогу к новому дому я был в раздумьях. Тогда, я еще думал над тем, стоит ли сбегать в очередной раз? Совсем уж не хотелось расстраивать этого мужчину.
Когда мы ехали уже довольно длительное время, из-за деревьев стала показываться красная черепица крыши огромного замка, что было довольно нетипичным для архитектуры Польши. Спросив о нём, я сразу получил удовлетворительный ответ:
«Да, теперь это твой новый дом. Название ему Мальборк. Но я люблю называть его адской крепостью!» — ответил пан Астарт, после чего во весь свой голос громко расхохотался.
Средневековый замок и вправду прям-таки переливался красными цветами и оттенками. Теперь, наверное, мне в кошмарах будут сниться эти красные угрюмые башни.
Нас, выходящих из машины, встретил дворецкий, который потом, после указания нового отца вести дневник, стал показывать мне все комнаты. Мы прошлись везде. Были и в огромном зале, где на стенах висели головы животных, и в столовой, и в гардеробной, и в спальнях, и на заднем дворе. Библиотеке и конюшнях. Арсенале и уборных. Единственной, на что дворецкий обратил особое внимание, была рабочая комната отца. Предупредив, что если пан Астарт там, его настоятельно рекомендуется не беспокоить, ибо он работает личным секретарём очень влиятельного человека, мы закончили экскурсию.
В этот день меня также познакомили с семьёй. С девочкой лет двенадцати, приходящейся мне теперь сестрой. Звали её Анка. Также я встретился с красивой женщиной, которая является теперь моей матерью, — Иштар. И был ещё один. Теперь мой брат. Он старше меня на два года и имя его — Себас».
— Исса?
Я вздрогнула и резко убрала все исписанные листы в словарь, с шумом закрыв его. Это и выдало мое местоположение. Через несколько секунд я увидела перед собой довольно высокого и неплохо одетого охотника. У него были черные, пепельные волосы, местами переходящие в серый. Однако то, что заставило меня продолжать разглядывать его, было совсем не волосы, а его глаза. Они имели удивительно яркий, выделяющийся на фоне всего вида, бирюзовый цвет, в которые хотелось смотреть, не прекращая. Словно... гипноз.
— Так вот ты где, — сказал он на английском и добродушно улыбнулся, слегка проведя рукой по щетине.— Никлаус просил тебя накормить. Сказал, что снимет с меня кожу, если ты не поешь.
Он кинул взгляд на словарь и ручку в моих руках и вопросительно поднял бровь. Но потом опять вернул себе доброжелательный настрой.
— Учишь польский?
Я на ходу думала, зачем еще мне могли понадобиться словари.
— Интересно выучить парочку фраз, — сказала я, убирая их на место. — Ну ты знаешь, чтобы все-таки не окончательно потеряться в новой стране.
Я неловко улыбнулась, на что он кивнул и повел меня по направлению к столовой. Здесь, в отличие от нашей, не было практически ничего и никого. Да и если быть честным, столовая подразумевала кухню и вечно пустой обеденный стол.
— Здесь не готовили уже несколько лет, после того, как столица нашего мира была перенесена в Вашингтон. Но Равен успел приготовить тебе что-то, — он указал на микроволновую печь. — Ешь, и, думаю, он тебя найдет.
Я кивнула. Но потом мне стала интересна одна вещь.
— Подожди, — я окликнула его. — А кто главный на этой базе?
Он слегка рассмеялся, но потом внезапно стал серьезным. От него отчетливо исходили волны некой зависти и одиночества.
— Равен, — только и сказал он, прежде, чем оставить меня одну.
Я поела, и единственное, чем мне хотелось заняться — перевести остальные несколько страниц, однако я старалась не думать об этом вовсе, чтобы дочитать прежде, чем Никлаус прикроет эту лавочку.
Он же был легок на помине.
— Хочу тебя познакомить с кое-кем, — он кинул посуду в раковину и, взяв меня за руку, повел куда-то по длинным коридорам.
Проходя мимо некоторых особо темных переулков, глубоко под землей, я отчетливо слышала вой, шипение и другие совсем не земные звуки. Мне почему-то вспомнилось мое давнее желание увидеть настоящую сущность демона без масок, ту, которой являются все. Может, у каждого разный внешний вид?
Никлаус толкнул одну из дверей внутрь, и мы зашли в просторный тренажерный и проверочный зал. Он был куда больше и лучше, чем на моей родной базе.
— Рейна, — сказал Равен с деланным безразличием.
Я посмотрела туда, куда он указывал, и увидела очень красивую девушку с полностью белой кожей, оттененной черными волосами и, что меня удивило, с ярко красным блеском в глазах, таким же, как у демонов. Одета она была сейчас в довольно милый спортивный костюм, состоящий из топа и шортов. Думаю, если бы я не чувствовала исходящей от нее темной энергетики, я бы завидовала её идеальной фигуре.
— Ты же ни сегодня, ни вчера не бегала, — на этот раз Никлаус обратился уже ко мне, пока мы шли по направлению к незнакомой мне девушке.
Равен, не касаясь ее кожи, обнял Рейну. Она изображала собой полное спокойствие и миролюбие, что не могло меня не насторожить.
— Ты, должно быть, Исса? — мягким голосом спросила она меня, слегка приобняв. — Наслышана о тебе. Не только из-за твоих выходок, — она мельком взглянула на Равена, видимо, узнать его реакцию. — Рада, что сегодня ты присоединишься к нашей тренировке.
Я кивнула, однако, была отнюдь не рада ее компании. Что-то во всем ее виде настораживало меня. То ли та взрослость и гордость, с которой она держалась, то ли странные чувства, исходящие от нее. А может, то, что выбранное ей имя с испанского переводилось, как «королева».
— Подбери ей что-то, пока он не пришел, — кинул ей Никлаус, разогреваясь на турниках.
Рейна мягко взяла меня за руку чуть выше локтя и повела в раздевалку, не дав насладиться прекрасной картиной на турниках.
— Надеюсь ты не будешь против надеть что-то из моей одежды? А днем мы можем пройтись с тобой по магазинам, если ты не привезла с собой ничего дельного, — она немного порылась в шкафу для вещей. — Обычно здесь есть несколько человек, и мы друг другу помогаем. Однако в осенние дни многие, гхм, охотники, — она сделала паузу, прежде чем сказать это слово, будто ей оно было отнюдь неприятно. — Охотники предпочитают страны потеплее. Так что на базе сейчас от силы человек пятнадцать. А к тому же после перенесения столицы, все свихнулись и покинули Варшаву. Мы же не могли этого сделать...
— Почему же? — внезапно перебила я. — Главный же Равен, не так ли?
Рейна слегка приостановилась, но не разворачивалась ко мне лицом, что-то делая руками. Эта пауза должна была что-то значить, но новая знакомая тут же вернула прежнее самообладание.
— Конечно, но ему же тоже нужна помощь и забота, как бы он не отрицал очевидного, — она вновь нацепила на себя ангельскую улыбку и подала мне несколько вещей. — Думаю, на твою стройную фигуру это подойдет. Мы будем ждать тебя в зале.
Она подмигнула мне и вышла из раздевалки, оставив меня одну. Я же, решив воспользоваться ситуацией, заглянула туда, где она рылась не так давно. Там было навалено много вещей, некоторые были аккуратно сложены. Но также там были и личные вещи, включая сумку Рейны. Почему-то это был уже второй раз, когда мне жутко хотелось посмотреть чужие вещи. А началось это все с самого моего приезда сюда. Если верить Феликсу о моей способности, кто же здесь тогда воришка?
Открыв сумку Рейны я не нашла практически ничего. Заглянув в телефон, оставленный ею там же, единственным, нужным мне, был удивительно привлекательный значок, показывающий наличие интернета. Это было понятным делом, учитывая, что сим-карта у нее польская. Больше ничего интересного не было. Словно дамская интеллигентная сумочка.
Я открыла дверь в зал и, подойдя к другим, заметила, что кроме Равена и Рейны там находился тот же парень, что встретил меня сегодня утром в библиотеке.
— Рад снова тебя видеть, Исса, — он опять добродушно улыбнулся, а я не прекращала смотреть на его гипнотизирующие глаза. — Ты...
— Не надо, — Никлаус быстро схватил его за рукав, от него повеяло все тем же чувством, что было с Эриком. — Это Себас.
«Себас? Его брат?» — я невольно сопоставила факты, хотя прекрасно знала, что он это услышит.
— Да, мой брат, — не удивленно сказал Никлаус и хотел спросить, по-видимому, откуда я это знаю.
— Что может быть лучше очередной тренировки, — тут же перебила всех Рейна, стараясь разрядить обстановку. — Музыка, как вы понимаете, моя.
Все тут же стартовали. Это была очередная интеллектуальная полоса препятствий, в которой, я никак не могла обойти ни Эрика, ни Арго сколько бы не старалась. Так что и не рассчитывала на победу сейчас, учитывая, что даже с первым заданием, я не смогла справиться самостоятельно. Где-то внутри проснулось чувство стыда и смущения, оно, вроде как, принадлежало только мне.
— Просто перешагни налево. Тогда он сдвинется в другую сторону, и ты не упадешь, — не отвлекаясь от боя с какой-то роботизированной машиной, созданной специально для тренировок, кинул мне Себас.
Я не могла ослушаться того, что он сказал. Но его совет все же сработал, и я не упала, что позволило пройти мне хоть какую-то часть дистанции.
После тренировки, что длилась, по моим ощущениям, куда дольше обычного, я не спеша подошла к Рейне. Мне нужно было во что бы то ни стало узнать, где ее комната. Мне хотелось проверить, почему же она такая, а также знание того, где находится интернет не помешает никогда.
— Прости, — я слегка коснулась ее руки, пока она переодевалась. — Можно одолжить у тебя несколько вещей? Мне хотелось бы пройтись сегодня по городу, но все мои вещи остались дома. Вот.
— Да, лапушка, конечно, — она мило улыбнулась. — Я их принесу.
— Нет! — наверно слишком резко крикнула я, но потом тут же спохватилась. — То есть, ты сейчас идешь в душ, а мне не хотелось бы тебя отвлекать, так что я могу принести сама.
— Но ты же не знаешь, где моя комната, — она сделала непонимающее личико.
Я понятия не имела, что делать дальше.
— Ах ну да, точно, — мило улыбнулась я. — Тогда я пойду в душ. И если тебе не трудно, то принеси мне чего-нибудь.
Она улыбнулась, по своему обычаю приобняла меня и, накинув сверху нижнего белья куртку, вышла из раздевалки. Подождав несколько минут, я поспешила за ней, стараясь запомнить дорогу. Однако после нескольких минут блужданий по лабиринту, я запуталась в направлениях и потеряла Рейну из виду, оставшись стоять посредине коридора. Хороший боец, ничего не скажешь.
— Ты за мной следишь, лапушка? — прямо у моего уха послышался женский голос, так что я взвизгнула, резко обернувшись и встретившись с ее красными глазами. — Не хорошо, не хорошо.
— Я искала душ, — слегка заикаясь ответила я. — Хотела тебе крикнуть, но ты куда-то ушла.
С секунду она молчала и серьезно смотрела на меня, но потом снова напустила на себя милое, ничего не подозревающее выражение лица.
— Так что же ты сразу не сказала, лапушка? Пойдем, я как раз шла туда же, — она взяла меня под руку и повела в другом направлении. У нее в руках я увидела несколько вещей и полотенца.
На обратный путь ушло куда меньше времени. Душевая представляла собой большое помещение с пятнадцатью душами и несколькими умывальниками. Полы здесь были весьма неровными для сливания воды. Рейна тут же сняла свою куртку, повесив ее на крючок, как и нижнее белье. Ладно, такое для меня было не впервые.
— Я повешу твою одежду сюда, — сказала она, немного сводя руки, что заставляло её грудь слегка подмигивать, сжимаясь и разжимаясь, и улыбаясь все той же милой улыбкой.
Подойдя к душу, Рейна была полностью предоставлена себе, и, как мне казалось, не обращала на меня внимание. Решив испытать судьбу второй раз, я быстро открыла дверь и, как и была, босиком, выбежала в коридор. Свет был не везде, но перемещаться было все же возможно. Я старалась подумать, куда она могла тогда пропасть и так быстро появиться. Ведь будь она даже мастером спорта по легкой атлетике, успела бы добежать не так уж и далеко. Просматривая каждую из дверей, я остановилась на одной. Именно она показалась мне более подходящей для обитания такой девушки, как Рейна. Однако потянув за ручку, меня тут же схватили за руку.
— Ты что-то забыла в подсобке? — спросила Рейна. — Разве ты не должна сейчас быть в душе?
Я чуть не откинула коньки прямо на месте.
«Кто блин она такая, что так быстро перемещается. Это же невозможно».
— И-искала еще полотенца, — я похлопала глазами, стараясь не обращать внимания на то, как ей не холодно находиться здесь лишь в накинутом на плечи легком халатике. — Я просто привыкла, чтобы у меня их было не меньше двух, — бесстыдно врала я.
Она посмотрела на меня с неким подозрением и недоумением, но потом опять вернула то наигранное выражение лица.
— Ах, что же ты сразу не сказала, лапушка, — она слегка приобняла меня, что при данных обстоятельствах было не самым уместным. — А у тебя, кстати, есть планы на этот день? Думаю тебе хотелось бы узнать этот город получше.
Я покачала головой, хотя мне искреннее хотелось избавиться от ее компании. Чего сделать мне не удалось, и весь день я провела под ее неустанно наблюдающем алым взором с любимым обращением «лапушка», что начинало меня слегка подбешивать, учитывая, что я так и не разобралась, откуда она знакома с Равеном.
— Ты такая милая в этой шапочке, — сказала Рейна, примеряя на меня разные головные уборы. — Пробейте нам ее.
Я старалась ее уговорить, однако она была неумолима в своей напускной щедрости. Рейна весело поддерживала беседу, пока мы наконец не вернулись на базу, уже под самый вечер.
Сославшись на усталость, я тут же прошла на кухню, где взяв какое-то одинокое яблоко, прошла в главный зал, надеясь встретить кого-то доселе незнакомого. Однако и там людей было не очень много. А те, кто был, либо смотрели что-то, либо болтали с охраной. Я решила присесть на диван и, доедая яблоко, слушала новости, показываемые по телевизору. Опять всякие катастрофы и тому подобное. Собственно, ничего нового.
— Ты чего здесь сидишь? — Никлаус подошел и сел рядом со мной. — Ты ведь знаешь, что тебе лучше не расхаживать одной, на всякий случай, если это повторится. Сегодня уже поздно, но завтра я покажу лабораторию, где тебе надо кое-что увидеть. Кстати, — он слегка отпил что-то очень похожее на пиво из бокала. — Как тебе прогулка с Рейной?
Я кивнула, мол, все хорошо, думая о милых и пушистых котиках.
— Да, она, может, казаться фальшивой, но она такая, — ответил он.
«Или игра, которую она ведет», — невольно подумалось мне.
— Так откуда ты, говоришь, знаешь моего брата?
Я замялась и, решив не петь мысленно гимн Польши, что было запасным вариантом на крайний случай, ответила что-то нейтральное.
— Не знаю, просто почувствовала, — я пожала плечами.
— Думаю, пора ложиться. Завтра, тебе рано вставать. Тренировку никто не отменял. К тому же мы ждем одну гостью, — он загадочно улыбнулся, и встал с дивана, подав руку и мне. — Рейна подготовила тебе комнату, недалеко от моей. Думаю, тебе должно понравиться.
— Спасибо, — кивнула я, положив свою руку на его. — Я пойду. День был не из легких.
— Подожди, — он слегка коснулся моей руки. — Будь готова к тому, что из-за этого яда, твои способности могут стать в разы сильнее, а может, и откроются новые.
Я кивнула и уже развернулась, чтобы уйти, однако, он еще раз повернул меня к себе и поцеловал мою руку, после чего удалился в другом направлении. Я поспешила в комнату, прежде, чем кто-то мог меня потревожить, все ещё думая о его губах, слишком странно.
Ожидая наступления ночи, я уже предчувствовала, как перевожу оставшийся текст. Мне было это слишком интересно, что было далеко не типичным для меня. И после слов Феликса, до сих пор главным вопросом в моей жизни остаётся, мои ли это чувства и желания или кого-то еще, также как и его мания убивать?
На этой базе мой старый браслет не имел никакой силы и был лишь красивым аксессуаром. Мне было не очень привычно без общения с Эриком и Эйми, однако новые и быстро сменяющие друг друга события слегка затмевали эту вьедавшуюся в душу грусть.
Я посмотрела на новую комнату. Она была не такой уж и маленькой. Намного больше прошлой. Здесь был и гардероб, куда Рейна положила новые купленные вещи, кровать прямо посередине комнаты с занавесками, как у принцесс Диснея, туалетный столик и много чего еще. Предназначение многих приспособлений здесь я не знала, но это было не столь важным. Вся комната была отделана в обычном для охотника цвете — черном, однако Рейна примешала туда и фуксию. В целом вышло довольно неплохо.
Я легла на кровать и включила будильник на телефоне, поставив тот на зарядку. Если это даже не мое желание, узнать то, что там написано, информация в любое время была самым лучшим оружием.
Уже засыпая, я внезапно начала задыхаться. Без особого волнения, я взяла уже знакомый пузырек и глотнула несколько капелек. Через несколько минут, все пришло в абсолютную норму. Я легла обратно на подушки, однако теперь в голову приходили все новые и новые мысли. Совершенно непохожие на мои.
«Наверно не стоило оставлять её одну, хоть она и справилась сейчас. Это может повториться ночью, когда я буду... Что это? Почему мои мысли повторяются дважды? — я слышала голос Никлауса у себя в голове, и это казалось мне по меньшей мере странным. — Разве... Ты слышишь меня, Катарина?..»
«Исса, — поправила я. — Наверно, я просто создаю мысленные диалоги с образом тебя», — сказала я больше себе, чем Никлаусу в моей голове.
«Тогда спроси себя, почему я говорю своим голосом, словно нахожусь рядом с твоим ухом?»
Я вздрогнула. Это и вправду был он и в моей голове. И я вроде как еще не поехала головой. Чудеса да и только.
«Что ты сейчас делаешь?» — спросил он.
«Пытаюсь уснуть» — моментально ответила я.
«Я тебе мешаю?»
«Ты сам говорил, что нам рано вставать. К тому же мы наверняка мешаем каким-то там воздушным пространством, занимая линию».
После этих мыслей, я почувствовала его улыбку. Кажется, его позабавили мои слова.
«В чем ты сейчас?» — неожиданно, казалось, даже для него самого, подумал он.
«В чем и была. Меня же было некому раздеть», — мысли были намного более мимолетными, чем слова, не давая времени обдумать их уместность в данной ситуации, однако, этой искренностью они были намного привлекательней.
«А ты хотела бы, чтобы я тебя раздел?» — последовал его быстрый ответ.
«Хотела бы, - мимолетно подумала я, но тут де одернула себя. - Однако, я не спешу тебе доверять. Это лишь одно из ненужных желаний».
«Каковы же другие?»
Я сделала усилие над собой и прекратила неиссякаемую передачу мыслей, перестав думать о нем.
«Доброй ночи, Никлаус, — через секунду: — мне очень нравится твое имя».
Сделав огромное усилие над собой, я постаралась «отключиться», если так можно выразиться, от нашей внезапно возникшей линии передач и отдышаться от переполненности искренностью и быстрым темпом нашего разговора, пытаясь все же принять факт того, что мысленное общение может быть реальностью.
«Дин-дон, дин-дон, дин-дон-дон».
Я босиком пробралась в библиотеку в кромешной темноте, пытаясь не заблудиться во всем этом лабиринте, вспоминая дорогу. Через половину часа моих мучений мне это удалось. Светя фонариком телефона, я вошла внутрь. Почувствовав холодную плитку и полностью опустевшее помещение без разоженного камина, я пожалела о том, что не взяла с собой теплую одежду. На разжигание камина без опыта я потратила бы куда больше времени, чем на перевод. Так что не стала этого делать.
Я подошла туда, где оставила словари, однако на тех полках их не оказалось. Как и на любых других, словно они испарились. Мне невольно вспомнился взгляд Себаса.
— Нет-нет-нет. Мне нужны эти словари! — сейчас я была в полном отчаянии. — Прости, папа, но мне нужны деньги на интернет.
Провалившись в задании отыскать комнату Рейны, где хранился ее мобильник с интернетом, я решила потратить весь свой бюджет на то, чтобы перевести это с помощью онлайн-словарей.
Это оказалось, куда более быстрым и действенным способом. Однако утро опять не заставило себя ждать, уже освещая начерканные на листках буквы, позволяя читать написанное.
«13 сентября.
Прошло около недели с моего заселения. В замке я уже почти освоился, хотя все эти переходы все еще могут меня запутать. В свободное от работы время отец учит меня игре в шахматы. Кроме того, он считает что школа и университеты — это пустая трата времени. Поэтому, он нанял мне разных учителей, которые приезжают к нам сюда, в Мальборк. Мы занимаемся в библиотеке, и, что не могло меня не радовать, все поголовно утверждают, что несмотря на мою бывшую жизнь, я быстро схватываю весь изучаемый материал.
14 сентября.
Сегодня я играл во дворе с Анкой. У неё такие красивые красные глаза. Наверное, я не замечал, но и у отца, и у матери тоже красные глаза, но у них они будто ярче. Иногда мне кажется, что под вечер, когда мы с ними видимся, их глаза даже немного светятся таким же красным блеском. Наверное, это всё детское воображение...
У Себаса, кстати говоря, глаза голубые. Этого я раньше не замечал из-за его длинной чёлки. Наверное, он тоже приёмный, как и я, а вот Анка оказалась родной дочерью. Мы с Себасом очень хорошо сдружились, правда, я иногда замечаю, как Анка следит за нами, хотя мы тоже зовём её играть с нами в прятки и прочие игры. Несмотря на то, что мы старше её, она всегда знает, что ответить. Словно эти двенадцать лет — только физический возраст.
Мы с братом любим посоревноваться. Часто устраиваем забеги вокруг наружных красных стен замка. Конечно, он всегда прибегает первым...»
На этом заканчивались эти несколько страниц. Остальные, насколько я помню были вырваны, но дальше опять шло, такое же повествование, которое потребовало все же немного больше времени на перевод.
«21 ноября.
Прошло уже чуть больше года. За это время, сам не замечая как, я идеально выучил родной польский язык, ровно как и английский. Остальные предметы, которые я должен был бы учить ещё много лет, также дались мне с лёгкостью за прошедший год. Отец часто наведывался ко мне и учителям в библиотеку.
Есть кое-что, что заставляет меня задуматься: Себаса он учил самолично. Брат не любил рассказывать, как проходят уроки, мельком упоминая только, что папа сильно гневается, когда он чего-то недопонимает».
Записей не было еще несколько дней. Все они были вырваны. А несколько слов на следующей записи были со злостью зачеркнуты черной ручкой, однако были все же разбираемые.
«25 ноября.
Сегодня был очень интересный день. Этим вечером папа устроил семейный вечер и рассказал кое-что о нашем с Себасом происхождении. И о себе со своей семьёй...
К нынешнему моему удивлению, находясь рядом с ним, я чувствовал себя совершенно спокойно, словно в день нашей первой встречи. Он рассказал, что я сын демона и человека, поэтому у меня нет родителей в этом мире. Демона! Представляете, что за вздор! Демон, по его словам, вероятнее всего, просто исчез или упокоился с миром в аду, а мама скорее всего умерла при родах. У Себаса была та же история.
Астарт сказал, что нас в мире демонов называют падшими, и что на наши души ведётся охота мелкими бесами. Ведь в их мире сила демона зависит от сожранных им душ. А душа падшего сгодится сразу за десятерых человеческих. Поэтому Астарт спас нас с Себасом от скорой неминуемой гибели.
На вопросы о себе отец ответил прямо. Сказал, что он высший демон, как и его жена. Дочь и дворецкий обычные демоны. Он прикоснулся к нашим с Себасом лбам, сказав что верит, что в будущем мы станем достойными ада демонами. И расхохотавшись в своей манере, ушел в кабинет. Что за ужасы со мной происходят».
В конце странице была еще одна надпись сделанная уже немного другим почерком, принадлежавшим все же Никлаусу, однако уже в другое время, в будущем.
«Он говорит, что спас нас, однако даже не сказал, что мы имеем выбор, кем нам стать. Человеком или демоном. Выбор избрать сторону. Добра или зла».
Следующие записи становились куда более странными, чем я только что прочитала.
«3 мая.
Следующий год мы с Себасом должны были развивать дары. Астрат сказал, что из-за нашего двойственного происхождения, мы имеет мутацию в генах, которая в мире людей называется не иначе, чем «сверхспособность».
После времени проведенного здесь, я понял что надо как можно скорее покинуть это место, но силы духа, чтобы сбежать отсюда, у меня не хватило, хоть я и часто думал об этом.
Я часами проводил время в лесу, медитируя и успокаивая нервы. Моим даром была способность слышать чужие мысли. В приютах, в мире людей, я слышал мысли практически всех, однако тогда, до просвещения Астарта, они казались мне моими мыслями. Здесь же один только Себас был нормальным. У остальных я либо вовсе не слышал мыслей, либо это было каким-то тотальным бредом...
В мыслях дворецкого всё время вертится, что наподобие:
«Хозяин. Угодить хозяину. Хозяин должен быть доволен. Я служу своему хозяину...»
Читая мысли Анки, я слышу детский плач, а потом громкий и злой женский голос, орущий нечто вроде такого:
«Заткнись! Перестань плакать маленькая дрянь!»
И так стоит она и улыбается мне, пока в её голове творится это.
Когда я вижу маму, её мысли я предпочитаю блокировать. Слушать их просто невероятно больно. Переводя взгляд на область её глаз, я всё время слышу у себя в голове душераздирающий женский крик, который всё кричит и кричит, не затихая и не останавливаясь...
У отца же мыслей нет, от слова совсем. Просто кромешная тишина, покрытая мраком. Только иногда я могу услышать какие-то хрипы, но больше ничего. Ни когда мы играем в шахматы, ни когда он чему-то учит нас с Себасом. Все, что я могу слышать — только произнесённые им вслух слова... Это меня пугает. Я не знаю, чего от него ожидать».
Записи опять прерывались. Если Никлаус хотел удалить эти воспоминания из своей жизни, то зачем оставил эти листы? Это оставалось для меня загадкой, словно мое желание стать героиней книги наконец исполнилось. Руки слегка вздрагивали от описанного им ужаса, мне было страшно.
«18 мая.
Эти два года прошли в кромешном страхе. Теперь я имел твердое намерение сбежать оттуда. Я разузнал для этого всё, что только мог. У дворецкого есть гончие псы, поэтому я боюсь, что не смогу сбежать. Это останавливает меня.
Я решил не рассказывать ни о чем Себасу... В последнее время, мы с ним не очень хорошо ладим, соревнуясь с друг другом почти во всем. А также я опасаюсь, что он меня сдаст. Хотя в его мыслях я часто мог прочитать лишь страх и непонимание происходящего. Чем дальше мы находимся от отца, тем больше нам не по себе. Словно мы обретали обратно контроль над своими чувствами и волей. Мы испытывали страх.
Каждое утро, как только поднимается солнце, я до изнеможения бегаю вокруг замка. До боли в суставах. Мне ломит спину и мышцы, но я продолжаю бегать. Я поставил чёткую цель сбежать отсюда. И был обязан достичь ее».
Запись прерывалась снова. Но благодаря ней, я, возможно, поняла, зачем Никлаус бегает каждое утро теперь. Однако все еще не понимаю, зачем он заставляет бегать меня?
«14 марта,
Прошло больше полугода с обозначения моей цели.
Прошлым утром я нашёл иссушённое, дряхлое тело посреди гостевого зала замка. Это был настоящий труп, лежащий в луже засохшей крови. Старик, одетый в вещи отца... Мать объяснила, что отец срочно понадобился Аду, поэтому в скором времени у него будет новый внешний вид, естественно, по возвращению в наш мир. А дворецкий со знанием дела пошёл закапывать труп во дворе. Утро показалось мне отвратительным. Это было последней каплей. Я был в отчаянии.
Той же ночью, надеясь, что отец не вернётся в этот же день, я бежал что было сил прочь из красного замка. Позади себя первые километров пять я слышал громкий лай собак, потом всё стало тише. Я бежал вдоль дороги ещё около трёх километров пока не вышел на город. Я, как вполне разумный человек, сразу обратился в полицию, однако мне не поверили, что в старом замке живут демоны, убивающие людей. Наверно, они посчитали меня умалишенным, но это были уже не мои проблемы.
Проведя недолгое время там, я все же дождался помощи. Нашёлся один человек, который, судя по его мыслям, был все же не человеком. Как говорится, у всех в этом мире есть связи. Он был полицейским и сразу перезвонил кому-то... В другой отдел, если можно так выразиться. После чего за мной приехали люди, которые были не людьми вовсе. Я слышал их мысли, а поэтому доверял. Зла они мне не желали, но их очень интересовала моя история».
— Закончила?