Глава 4
— Какого черта ты здесь забыл, Феликс? — крикнула я, напрочь забыв, что чуть не умерла пару минут назад.
— Я ненадолго, — сказал он, заходя внутрь. — Кроме трупака на кухне, поесть нечего, так понимаю?
Я со злостью закрыла дверь и обернулась к нему. На меня с не самой лучшей стороны нахлынули воспоминания прошлых лет. Только деньги да статус смогли исправить то, что мы с ним натворили. Но неприятный осадок остается до сих пор и на нашей базе, и в кругу высших.
— Думаю, ты насытишься моей ненавистью, — кинула я, подходя ближе. — Говори, зачем явился, и беги.
Он усмехнулся и, взяв со стола салфетку и смочив ее водой, быстро оказался рядом со мной.
— Знаешь, сестренка, я не могу что-то рассказать, пока вижу эту черную царапину на твоей шее, — неожиданно он дотронулся прохладной салфеткой до моего горла, нежно вытирая остатки черной мути.
Мне заново захотелось забыть все, что он принес в мою жизнь, и снова, как раньше, проводить время вместе, радоваться каждому дню и... Я не могла этого позволить, особенно, когда высшие, в лице Равена, следят за мной.
— Не трогай, — я резко убрала его руку, но потом, посчитав это слишком грубым, добавила: — Может быть заразно.
— Так тебе сказал твой дружок? Дай-ка вспомню его имя, — он сделал вид, что задумался. — А, Эрик. Насколько помню, он всегда был против наших...развлечений.
Я сглотнула ком в горле и толкнула Феликса. Тот лишь слегка облокотился на столешницу и остался на месте. Для заядлого охотника-наркомана, он выглядел уж слишком сексуально. Его белые от природы волосы, слегка достающие до плеч, делали его образ невиннее. Когда-то он был готов сделать все, что я захочу. Был кем-то наподобие моего раба. Это ситуация принесла слишком много последствий. И от ее повторения не выйдет ровным счетом ничего хорошего.
— И правильно делал, — ответила я, еще раз толкая его, на этот раз сильнее, однако его руки перехватили мои.
— Теперь ты стала на его сторону? А как же я, сестренка? — он приподнял мои руки, сжатые в кулаки, держа за запястья.
— Ты изменился, Феликс.
— Да-да, ты совершенно права, — ухмыльнулся он. — Я стал не таким, дай найду правильное слово, послушным? Твое самолюбие задето, да? А душенька не удовлетворена, что кто-то принадлежит не ей, мм.
— Ошибаешься, — улыбнулась я, попутно готовясь для захвата. — Этот год изменил и меня.
Зацепив его ногу, мне удалось вырваться, а вместе с тем незваный гость оказался на полу.
— Да неужели? — прохрипел он. — Вижу твои боевые качества слегка улучшились. Арго поработал на славу. Но что насчет твоего поведения? Не ты ли убила невинного человека? Или сколько? Пять?
Он вкратце описал мой трусливый побег с места боя на мосту несколько дней назад. Внутри меня поднималось что-то, что часто преследовало меня в года, проведенные с ним. Что-то, что объединяло меня с демонами. Та же тяга...
— Маловато для тебя, Исса, — усмехнулся он, удобно устроившись на полу. — Какой наш рекорд? Тридцать? Сорок?
Я закипала от злости. Нельзя просто так брать и появляться, когда ему вздумается, заставляя вспоминать самые худшие моменты жизни. Но в тоже время что-то возвращалось. Те же самые чувства, ощущения и желания, будто он вовсе и не уходил.
— Ты же моя убийца, — прошептал он. — Ты всегда была такой бесстрашной. Я восхищался тобой, сестренка. И готов был служить. Ты прекрасно об этом знаешь. Но куда же тогда делась твоя смелость? Почему теперь ты другая?
— Зачем ворошить прошлое? Ты лишь очередной придурок, зачем-то возвращающийся в мою жизнь, принося еще больше дерьма. Даю последний шанс высказаться, и убирайся к своим...
Феликс быстро повалил меня на пол так, что в ушах слегка зазвенело, а макушка еще долго не могла отойти от боли, которую рядом с ним я постепенно переставала чувствовать. Теперь я лежала на полу. Сейчас чувствовать в сводном брате силу, как некогда желание служить, было самым отвратительным. Прошлое желание подчинить его себе начинало пробуждаться во мне с физическим чувством боли.
Будучи родным братом Блэк, он умел предсказывать некоторые моменты в будущем, что облегчало нам задачу в прошлом, и существенно усложняло сейчас.
— Ты права, — сказал он, а я медленно повернула голову вбок, чтобы видеть его лицо. — Я здесь не просто так. Что если, — он усмехнулся, смотря прямо мне в глаза. — Что, если я скажу, что знаю много чего о тебе, твоем даре и о том, из-за чего твоя, такая вкусная кровь, меняет цвет? — он облизнулся, проведя ладонью по моим волосам.
— Я не поменяю своего мнения о тебе, — уже более лояльно сказала я.
— Но все же выслушаешь.
Феликс поднялся с пола, подав руку и мне. Я отказалась от помощи, встав сама. Усмехнувшись, он несколько раз кивнул, принимая действительность. Я больше не хочу принимать от него ничего, несмотря на то, что мое тело говорит об обратном.
Феликс прилег на диван, поставив ноги, как делают все стереотипные богатые сыночки, на кофейный столик. Я присела на кресло напротив и стала ждать, пока «его величество» соизволит открыть рот для разговора. Нетерпеливо постукивая пальцами по столу, я разглядывала такие знакомые черты лица. Он был единственным, кто был ниже меня по силе и умениям. Может, поэтому я вела себя так высокомерно и эгоистично рядом с ним. Недавние воспоминания о нем на полу, вызывали во мне все то же желание. Подчинять. Состояние с которым было прямо противоположным обычному, без него.
— Ты хотел что-то сказать, — напомнила я.
Братец улыбнулся, рассматривая дом. Он не спешил выкладывать всю информацию.
— Ты живешь здесь не одна, так ведь? — я кивнула. — А как так получилось, что твой нянька — высший охотник?
Я даже не удивилась тому, что он знает обо мне если не все, то практически все. Куда бы он не ушел, он всегда будет волноваться о том, жива ли я.
— У отца есть с ним какие-то особенные отношения, — ответила я.
— Неужели изменяет моему папаше?
Феликс слегка рассмеялся, будучи в удивительно хорошем настроении. Состояние явно не обычное для середины ночи, когда на кухне лежит труп с кухонным ножом в пояснице, а повсюду следы черной жидкости.
— Шутки шутками, но теперь задумайся. А знает ли господин Эванс о том, что Никлаус на самом деле не тот, за кого выдавал себя в начале? — он слегка наклонил голову в бок. — А если знает, то зачем посылать к тебе охотника, при условии, что он не имел ни малейшего понятия ни о том, кто ты ночью, ни о том, кто его новый парень? Абсолютно точно, что не за чем. Получается он знает всё. Его хорошие отношения с Арго служат еще одним доказательством.
Я вздохнула и с неким замешательством смотрела на него. Но он больше не проронил ни слова. Лишь после нескольких минут молчания, Феликс встал с дивана. Одет он был, как и большинство охотников, живущих в нашем климате, в черный цвет. Который, при его внешности, неплохо контрастировал с белыми волосами и серыми глазами. Он напоминал мне снежного барса, как и его сестричка. Не будь они детьми своего отца, их поступление к высшим можно было и опровергнуть. Однако, кто будет перечить господину Блэквуду?
Феликс медленно, но в отличие от прошлых лет, с внутренней силой подходил ко мне. Оказавшись рядом со мной, братец поднял меня, сев туда, где до этого сидела я. Таким образом, я оказалась сидящей на его коленях с лицом полного недоумения. Он бы никогда не решился на такое по отношению ко мне в прошлые лета. Однако все меняется.
— Есть еще один момент, — неторопливо сказал он у самого моего уха, пока его руки держали меня за талию. — Вспомни, как мы гадали, отыскивая и ожидая твои способности. Но теперь тебе нужно лишь задуматься вот о чем.
Феликс наклонился к моей шее, и слегка дотронувшись до нее губами, опять вернулся к моему уху. Даже от такого незначительного прикосновения я почувствовала очень много энергетики, исходящей от братца. Волнами я ощущала и силу, и игривость, и странное желание взять нож. Еще не понимая, зачем он решил рассказать мне все это, как он это узнал, и главное, от кого, я сквозь чувства знала, каковы будут его последующие слова.
— Что ты чувствуешь, находясь рядом со мной?
— Ты не в праве спрашивать.
Он хмыкнул так, что я вздрогнула. Именно так он сделал, когда мы в первый раз вырезали сердце человека не на обучении. Не окончив все занятия, нам было запрещено использовать какие-либо приемы вне базы. Однако тогда никакие запреты не могли остановить наши глупые головушки.
— А все же? — он находился все также близко ко мне. — Неужели ты не чувствуешь, этого желания, расходящегося по всему телу, до самых кончиков пальцев, — он взял мою руку. — Это желание... убивать. Самое прекрасное из всех, что я ощущал. Неужели не чувствуешь этого желания, где-то внутри живота, — его рука оказалась на моем животе, но я тут же скинула ее. — Одно из моих любимых ощущений. Но...
Он повернул мою голову к себе, заставив посмотреть в глаза.
-...но ключевое слово здесь моё. Ты не будешь отрицать очевидное, говоря, что не чувствуешь наслаждения от убийств, находясь рядом со мной. Но суть в том, что убийца здесь не ты. Убийца я.
Он толкнул меня на пол, вставая с кресла, показывая этим жестом полное равнодушие по отношению ко мне. Отправившись на кухню, Феликс заставил меня поразмышлять обо всех его бредовых словах. Что толку с того, что я ощущаю чужие желания, находясь рядом? Это лишь что-то наподобие стадного инстинкта, не больше.
— Если все еще не поняла, то скажи мне, что я чувствую? — он стоял надо мной со стаканом воды над головой.
Я смотрела на него снизу вверх, и ощущала в нем некое долгожданное ликование. Впервые Феликс знал больше, чем я. Впервые он был не таким самоуверенным слабаком, говоря что-то по делу. И впервые он осмелился вести себя со мной так, как это хочется ему, а не мне, не опасаясь ни осуждения, ни чего-либо еще. От него исходили волны насмешки и уверенности в себе, что невольно передавалось и мне.
— Твой дар, насколько я считаю, лишь портящий тебе жизнь, усложняющий характер и выполнение миссий, — очень хорошая эмпатия. Ума не приложу, как ты могла не догадаться.
— Эмпатия? — мои брови полезли наверх. — То, что практически не встречается ни среди охотников, ни среди падших? Ты шутишь.
— Ты же знаешь, что я прав.
Он смотрел на меня с таким превосходством, что мне буквально физически передавалась его радость по поводу того, что он наконец обошел меня в развитии. Мне хотелось врезать по его довольному личику. Но было ли это мое желание или его?
— Думаешь осилишь меня в схватке, когда через секунду твоя кровь опять может лишиться кислорода? А не знаешь ли ты, что долгое времяпрепровождение в аду намного усиливает твои силы?
Вот после этого я знатно удивилась. Какого, спрашивается, черта он был у демонов? И еще больший вопрос, какого черта он забыл у меня?
— Если ты такой всезнайка, то что же ты тогда делаешь здесь? — я поднялась на ноги и, отряхнувшись, с презрением посмотрела в его глаза. — Пришел похвастаться тем, что предал отца?
— Ну-ну-ну, я пока не собираюсь никого предавать. И тем более я здесь далеко не из-за тебя. Я к Софи.
Я прошла мимо него на кухню. Перешагнула через собственноручно убитого человека. Взяла бокал, налив остаток сухого красного вина, и пришла обратно. Феликс уже допивал свою воду, видно собравшись наконец-то уходить.
— Знаешь, как бы много ты не купил информации, ты как был бесхребетным придурком, так им и остался, — сказала я, демонстративно садясь на диван и беря в руки книгу.
Феликс хмыкнул и направился к дверям. С таким видом, мол, ты благодарить меня должна за бесплатно предоставленную информацию.
Уже находясь около выхода, братец внезапно обернулся и взглянул на меня, видимо, его ясновидение что-то предсказало.
— Через час вернется твой нянька. Если ты оставишь все так, то он будет явно недоволен этим. И, если не ошибаюсь, его это будет сильно волновать.
Я подумала о Никлаусе. Ни разу не видела, чтобы он волновался хоть о чем-то. Пускай мы знакомы с ним не так уж и долго, но заставить его волноваться, как мне кажется, задача не из лёгких.
Судя по выражению лица Феликса, он хотел сказать что-то еще, но передумал. Уже собираясь закрывать дверь, я посмотрела на его грустный взгляд, не прекращая думать о Никлаусе, и произошло что-то странное. Будто я слышала его мысли в своей голове.
«Она такая смешная», — словно сказал он в моей голове, как сказал в нашу последнюю встречу, прежде чем оставить меня на год. Однако к этот раз его губы не шевелились. Феликс закрыл дверь и навсегда остался в моих мыслях.
Как только братец ушёл, из головы вылетели все его слова про Никлауса. Я и забыла, что после убийства надо убирать следы, что кровь убирать тоже надо, особенно если стараешься сделать так, чтобы высшие не узнали правду. Чего я, конечно, не сделала. Я просто взяла бутылку вина, где почти ничего не осталось и пошла в комнату, захватив телефон.
Новых сообщений не было. Вспомнив, что было не так уж давно, мне очень хотелось поговорить с Эйми и объяснить ей ситуацию. Но набирая ее номер уже в третий раз, я натыкалась на автоответчик. Сообщения она игнорировала.
Я отбросила телефон и села на пол, облокотившись на кровать. Смотря на себя в зеркало в туалетном столике, я невольно разглядывала волосы. Впервые я покрасила их вместе с Феликсом. Ему красный шел намного больше.
Этот цвет символизировал для нас свободу в выборе крови. Тем, кем нам быть, да и в целом, что мы может сами выбрать себя. Наверно, это глупо, но надежда не умирает.
Феликс был кем-то, ради кого хотелось быть сильной. После особо крупных выходок, стоя перед советом из нескольких высших, нам было наплевать, что скажут, только из-за того, что мы продумывали новый план. Братец был, наверно, моим самым лучшим другом, коим Финн для Тома. Мы разве что не ходили по ночам на кладбище с дохлой кошкой.
Допивая остатки вина и берясь за сок, я вспоминала нашу первую ночь танцев в клубе. Если бы я была с кем-то другим, я бы ни за что не пошла туда. Однако Феликс был неумолим. Возможно, он был прав, и я просто перенимаю настроение и эмоции тех, с кем нахожусь.
Не замечая, как я медленно предаюсь сну и полностью забываю о прошедшем дне, я не слышала звуки открывающейся двери и шаги, но, увы, не до самого утра...
«Те звонки никак не могли повлиять на это. Даже допуская тот факт, что она что-то может, я не могу представить, чтобы кто-то смог отыскать ее просто по чувствам... Что это? Отчего мои мысли повторяются дважды?»
Я быстро прикрыла глаза и притворилась спящей. Никлаус никак не выходил из моей головы. Может, именно поэтому мне приснились слова, произнесенные его голосом?.. Или же это был не сон?
— Я вижу, что ты не спишь.
«Спи, Кэт, даже не смей открывать глаза, тогда он не догадается...» — повторяла я, и мои слова эхом раздавались в моей голове, повторяясь дважды.
Из-за чего-то необъяснимого, что творилось со мной, я не смогла дальше притворяться.
— Никлаус? — «сонно» спросила я. — Ты уже вернулся?
Я быстро накрылась одеялом, чтобы он не увидел еще оставшихся черных следов на шее. Однако это не особо помогло, учитывая, что он только что прошел через кухню и оставленный мною подарочек.
— Ты ничего не хотела бы мне сказать? — он серьезно взглянул на меня, так и оставаясь в дверях. — Ничего, например, о том, почему у тебя в комнате пустая бутылка из-под вина или почему у тебя чернеют руки?
Он кивнул, заставив меня с ужасом в глазах посмотреть на руки. Пока еще на уровне запястий, ближе к кончикам пальцев по венам поднималась черная муть, не оснащая меня кислородом.
Резко вскочив с кровати, я понеслась на кухню, чтобы найти пузырек. Однако прибежав туда, я не могла вспомнить, где оставила его в прошлый раз. Бегая туда-сюда, я и не заметила, как налетела на Никлауса, вальяжно спускавшегося с лестницы.
— Ты не видел... — я быстро перекладывала все с места на место, смотря как вены чернеют все быстрей и быстрей, воздуха почти не хватало. — Пузырек такой, черт тебя...
Внезапно он схватил меня за руку и быстро воткнул шприц в почти не осязаемую мною плоть. Я удивленно посмотрела на него, пытаясь поймать воздух. Я почувствовала некую эйфорию уже после нескольких секунд, потом она постепенно возрастала, пока во мне не начала бурлить новая энергия.
— Что это? — спросила я, резко почувствовав себя куда лучше.
Никлаус не спешил отвечать. Он присел на диван и заглянул в телефон.
«Да куда уж ему проявить уважение и ответить мне. Куда же лучше полистать ленту. Она же интересней меня», — подумалось мне.
— Я не ленту смотрю, к твоему сведению, — ответил он, не отрываясь от экрана. — Сообщения.
«Еще лучше. Кто может быть важнее меня?» — через секунду я и сама удивилась своим мыслям.
— Дело не в том, кто важнее, а в том, кто нужнее в данный момент. Одна ты не сможешь себя исцелить, не так ли? — он посмотрел на меня.
— Как ты... — я невольно открыла рот от удивления. — Ты только что прочитал мои мысли, да?
Он кивнул, опять уставившись в телефон, так, будто это было самым обычным для него делом. Хотя способности встречались у всех охотников, телепатия была одной из редких сил. Я наблюдала, как его длинные пальцы держат телефон, проводят по его экрану, двигаются, выпрямляются и снова складываются. Кажется, я не контролировала собственные мысли.
«Зато он не знает, что я считаю его сексуальным, — в мыслях улыбнулась я, и тут же одернула себя. — Зараза».
Я плюхнулась на диван, не обращая внимания на его самодовольную улыбку. Однако не могла просидеть без дела и пяти секунд, что было для меня довольно нетипичным, учитывая, что сейчас было где-то четыре часа утра.
— Не хочешь прогуляться? — спросила его я, пытаясь отвлечь его от телефона. — На улице такая хорошая погодка.
Я сама не поверила в то, что сказала. На улице была ночь, к тому же я никогда не любила гулять, предпочитая сидеть дома или на базе. Однако теперь, что-то происходило, будто вместо крови по венам тёк вечный адреналин и эйфория. Что же он все-таки мне вколол?!
— Ты едешь со мной в Варшаву через час, — только и сказал он, даже не посмотрев на меня.
— Ты что-то напутал, друг мой, — пошатнувшись, видно от недавнего алкоголя, я грозно встала с дивана.
Если бы кто-то сказал мне, что сразу после этих слов, я взяла его телефон и кинула в другой угол комнаты, я бы назвала его лжецом, так как это была совсем не я. Однако Никлауса это, казалось, совсем не удивило. Он посмотрел на меня, перевел взгляд обратно и с едва заметным укором заглянул в глаза.
— Ой, — только и сказала я, тут же виновато опустив руки.
Никлаус слегка коснулся моей руки, поглаживая тыльную сторону, мол, тише, тише, все хорошо. В конце концов он все же решил объясниться.
— Я ввел тебе кокаин, смешанный с тем, что было в том пузырьке. А ты к тому же почему-то распивала алкоголь, — он смотрел на меня с неизменяемым спокойным выражением лица. — Я понимаю, что сейчас ты ведешь себя совсем не так, как ты, поэтому не осуждаю, но попробуй хотя бы не спалить дом, пока мы ждем машину, и...
— Если ты думаешь, что можешь просто накормить меня наркотиками и куда-то увезти, то смею тебя заверить, ты ошибаешься.
Я скрестила руки на груди и смотрела на него, ожидая ответа, даже не предполагая, каким он будет. Никлаус же лишь вздохнул и прошел к дальнему шкафу. Я, признаюсь, не так хорошо знала собственный дом, чтобы иметь хоть малейшее понятие о том, что там находилось. Однако он, судя по движениям, изучил его от и до.
Возвращаясь с какой-то прямоугольной коробкой и присаживаясь на диван, Никлаус выглядел совершенно спокойным. Будто бы он каждый день поит всех наркотиками и похищает, увозя в другую страну.
— Выиграешь — попытаемся излечить тебя здесь. Проиграешь — будешь послушной, — он достал шахматную доску. — Говорят, кокаин увеличивает умственные способности.
— Да даже если проиграю, ты знаешь, что у меня нет ни визы, ни чего-либо еще. И деньги не решат эту проблему за пару часов, — сказала я все таким же, словно не моим, голосом.
— У тебя есть разрешения от правительств тридцати стран на беспрепятственное передвижение через их границы и на любой территории. В основном, это самые крупные и экономически выгодные нам страны.
Я смотрела на него, переваривая информацию.
«Такое разрешение есть разве что у... высших. Но я же не...»
— Добро пожаловать в наши ряды, Исса, — сказал он, поворачивая доску ко мне и приглашая присесть напротив.
Я, все еще удивленная, села в кресло, ожидая первого хода. Я не играла в шахматы с девяти лет. С того момента, как покойный дедушка учил меня этому. Но даже тогда эта игра не особо давалась мне. Однако тогда, находясь дома и под действием наркотического вещества, море казалось мне по колено, и всё, что я никогда не умела, исполнимым.
Я думала, что это будет легко. Но смотря на то, как он искусно передвигает свои фигурки по шахматной доске, как точно распределяет ходы, медленно убивая меня, я начинала понимать, что кокаин не особо прибавляет умственных способностей. Он лишь создаёт иллюзию. В нашей партии я действовала без всякой стратегии, пытаясь лишь отбиться от его фигур, да увести короля. Скоро сделать даже это мне не удалось.
— Как?! — я невольно посмотрела на ферзя, сделавшего мат. — Ты волшебник!
Я вскрикнула и тут же вскочила с кресла. Возможно, кокаин с вином не самое лучшее сочетание, но тогда я думала совершенно о другом.
— Послушай, — Никлаус взял меня за руку так, что я быстро успокоилась и замерла, ожидая продолжения. — То, что ты теперь числишься в наших рядах не даст тебе нового ума, ровным счетом, как и нового опыта в ведении боя.
Он потянул меня за руку, заставив сесть рядом. Теперь, когда он смотрел на меня таким поучающим взглядом, мне подумалось, что лучше уж он сейчас говорил бы это своему телефону. Мои щеки, я была уверена, начинали заливаться краской от чувства проигрыша и его превосходства. Совсем не свойственного богатенькой доченьке.
— Арго неплохой учитель, но у него нет тех знаний и умений, что есть у высших, в том числе у меня, — он все еще не отпускал мою руку, и, наверно, если бы он говорил не так четко и ясно, прикосновение его руки было бы всем, что занимало мои мысли. — Так что глупо отказываться от возможности научиться чему-то новому. От меня.
Я чувствовала что-то, похожее на желание сберечь, на уверенность. Но вопрос, не покидающий мою голову после слов Феликса было мое ли это чувство? И если я могу ощущать чужие чувства и желания, то как мне узнать, каковы же мои?
— Теперь ты понимаешь, зачем мы едем в Польшу?
— Почему не в Вашингтон? — усомнилась я.
— Я родился в Варшаве и хотел познакомить тебя с одним очень хорошим бойцом, — ответил он. — Тем более многие из совета Охотников до сих пор находятся там. А если будешь послушной девочкой, сможешь познакомиться и с ними, — он усмехнулся, так и не переводя взгляд. — Так что скажешь? Будешь послушной?
Вспомнив о своем проигрыше, я не могла ответить ничего более пафосного чем то, что получилось.
— А у меня есть выбор?
После слов наподобие «выбор есть у всех, кроме тебя» мне было позволено удалиться и собирать вещи. Никогда еще такое на первый взгляд скучное занятие не было для меня таким завлекательным. Я складывала одну вещичку за другой, прыгая и танцуя, словно я была совсем не собой. Так оно и было.
— Ты готова? — послышался тот же голос, принадлежавший, как мне сначала показалось, совершенно другому человеку.
Я развернулась и увидела Равена. Именно так. Он был одет, словно мафиозный босс, во все черное, с несколькими алыми проблесками у каких-то тату, что делало его еще...привлекательней. Все мысли сразу вылетели из моей головы, не позволив ему насладиться лестными словами.
— Катарина? — вновь спросил он.
— Исса, — поправила я и, накинув рюкзак на плечи, вышла из комнаты.
«Софи знает слишком много и имеет достаточно сил, чтобы испортить все, что задумал Астарт. Тем не менее я сделал все, что в моих силах. Катарина либо поймет, либо скинет все мои слова на ветер, — раздавался голос Феликса в моей голове, отчего я постаралась его выгнать. — Равен не знает, чего добивается Астарт. Ангелочек сам принесет ему все, что нужно, думая, что преследует иную цель. Ей будет уже не так хорошо. Что это?»
Мысли Феликса легко подорвались, в глазах слегка потемнело, и я поудобнее устроилась у окна.
«Что это? Что он здесь делает? Неужели это она? — пошел ряд вопросов. — Нет, мне лишь показалось. Она сейчас спит, он не стал бы ее будить. Не стал бы, правда? Черт возьми, куда они едут? Вот же черт, что скажет босс?»