~Цена долга~ [Хёнликсы]

Феликс сидел в своей комнате второй день.

Еду приносил Минхо. Ставил поднос на тумбочку и уходил, не говоря ни слова. Вчера Минхо попытался сказать что-то вроде «он сожалеет», но Феликс бросил в него подушкой, и альфа заткнулся.

Хёнджин не появлялся. Вообще.

На второй день Феликс взял ложку и постучал ею по батарее. Стучал ритмично, как в детстве, когда было страшно: «Я-не-сдох-ну, су-ки. Я-не-сдох-ну, су-ки». Стучал час. Может, два. Пальцы затекли, но он не останавливался.

Через час в дверь постучали изнутри. С той стороны. Три тихих удара.

- Кто там? - спросил Феликс, хотя знал. По запаху. Горький шоколад просачивался под дверь, смешиваясь с его вишнёвым.

- Я, - ответил Хёнджин. Голос сиплый, как будто он не спал, не пил и не ел все эти два дня.

- Вали нахуй, - сказал Феликс, громко и чётко.

- Феликс, открой дверь. Пожалуйста. - Голос Хёнджина дрожал. Феликс никогда не слышал, чтобы его голос дрожал.

- Ты меня ударил, мудак. Ты меня швырнул об стену. Ты назвал меня вещью. Ты запер меня, как собаку. Какого хера я должен открывать?

- Потому что я пришёл извиниться, - сказал Хёнджин. Пауза. - И потому что я не могу без тебя, Феликс. Я пытался. Два дня я сидел в кабинете и пытался забыть твой запах. Не получается.

Феликс замолчал. Сидел на кровати, сжимая ложку в руке, и смотрел на дверь. Запах шоколада становился всё сильнее - значит, Хёнджин стоял прямо у двери, может, даже прислонился к ней лбом.

- Ты врёшь, - сказал Феликс, но в голосе не было уверенности.

- Я никогда не вру, - ответил Хёнджин. - Это единственное, что во мне осталось от человека. Я не вру, Феликс.

Феликс встал. Подошёл к двери. Замер. Потом повернул ключ.

Хёнджин стоял на пороге. Он выглядел так, будто его переехал грузовик. Небритый, в мятой футболке, с красными, опухшими глазами - не то плакал, не то не спал все эти два дня. Под глазами такие синяки, будто кто-то бил его кулаками. Губы потрескались. И пахло от него не просто шоколадом, а горелым шоколадом - запахом отчаяния.

- Ты похож на говно, - констатировал Феликс, скрестив руки на груди.

- Я и есть говно, - согласился Хёнджин. - Можно войти?

- Нет. Говори здесь.

Хёнджин кивнул. Сглотнул. Его кадык дёрнулся.

- Я мудак, Феликс, - сказал он. - Я конченый мудак, который не умеет себя контролировать. Я испугался, испугался, что ты мне нравишься по-настоящему, не как вещь. Испугался, что ты станешь моей слабостью. Испугался, что я буду таким же, как мой отец, который убил мою мать. И я сделал тебе больно.

- Ты не просто сделал мне больно, - Феликс почувствовал, как к глазам подступают слёзы, но сдержал их. - Ты уничтожил всё, что строилось неделю. Ты сломал меня, Хёнджин. Снова. Как в первый раз.

- Я знаю, - Хёнджин опустил голову. - Я не заслуживаю прощения. Я знаю.

- Нет, не заслуживаешь.

Они стояли и смотрели друг на друга. Тишина звенела в ушах. Феликс видел, как Хёнджин дрожит. Не от холода - в коридоре было тепло. От страха. Альфа, который никогда ничего не боялся, дрожал перед ним, перед омегой, которого сам же и избил.

- Но знаешь что? - сказал Феликс, вытирая слёзы, которые всё же потекли. - Я, блядь, дурак. Потому что я всё ещё здесь. И я всё ещё хочу дать тебе шанс.

Хёнджин поднял голову так резко, что хрустнула шея.

- Что?

- Ты слышал, - Феликс выдохнул, словно выпустил из себя весь страх. - Я не уйду. Ты всё равно не отпустишь, силой держать умеешь. Но я хочу условие. Одно.

- Какое?

- Ты идёшь к психологу, - Феликс ткнул пальцем в его грудь. - Не к мафиозному, а к нормальному. И учишься контролировать свой гнев. Если ты ещё раз поднимешь на меня руку - я не просто уйду, Хёнджин. Я умру. В прямом смысле. Сдохну от голода или от течки, или просто перестану дышать. Потому что я не выдержу этого снова.

Хёнджин побледнел. Его лицо стало серым, как пепел.

- Понял, - прошептал он. - Клянусь. Я найду психолога. Я научусь. Я сделаю всё, чтобы больше никогда не причинять тебе боль. Даже если для этого мне придётся привязать себя к стулу.

- Иди нахуй сейчас, - сказал Феликс, отворачиваясь. - Я хочу побыть один. И принеси мне нормальной еды. Не той дряни, что приносил Минхо. Нормальной - с мясом и овощами.

- Принесу, - Хёнджин развернулся, чтобы уйти.

- И Хёнджин, - окликнул его Феликс.

Альфа замер.

- Дверь не запирай, - сказал Феликс, уже ложась на кровать.

Хёнджин кивнул и ушёл.

А через час дверь снова открылась - Феликс проверил, замок не щёлкнул. Вошёл Хёнджин с подносом. Жареная курица, картошка пюре, овощной салат и стакан сока. И ваза с вишней - специально, он знал.

- Я принёс, - сказал он тихо, поставил поднос на тумбочку и пошёл к выходу.

- Стой, - сказал Феликс.

Хёнджин замер.

- Останься. Поешь со мной.

Хёнджин медленно повернулся. Сел на край кровати - осторожно, как будто боялся, что Феликс исчезнет.

Они ели молча. Но это молчание было другим. Не враждебным, не тяжёлым. Почти спокойным.

- Я не простил тебя, - сказал Феликс, жуя картошку.

- Я знаю.

- Но я хочу попробовать. Потому что без тебя мне тоже херово. Я нюхаю твою футболку и плачу. Ночью мне снишься ты. И это бесит, потому что ты мудак.

- Меня тоже бесит, - сказал Хёнджин. Его губы дрогнули в подобии улыбки. - Любовь - это пиздец.

- Ага, - усмехнулся Феликс. - Ебаный пиздец.

Они доели ужин. Хёнджин убрал посуду. А когда уже вышел, Феликс сказал ему в спину:

- Завтра не запирай дверь. Никогда больше не запирай.

Хёнджин кивнул и закрыл за собой дверь. Но замок не щёлкнул. И больше никогда не щёлкал.

876 слов