~Цена долга~ [Хёнликсы]

Джисон не мог перестать думать о визитке Минхо.

Она лежала в кармане его куртки уже четвёртый день. Чёрная, с золотыми буквами, с одним-единственным номером телефона. Он брал её в руки, смотрел на цифры, убирал обратно. Потом снова доставал. И так по кругу, пока пальцы не стёрли позолоту.

— Ты дрочишь на эту визитку? — спросил Сынмин, застав его за этим занятием в третий раз за день. Сынмин сидел на своей кровати с учебником, но уже полчаса не переворачивал страницу — просто наблюдал за другом.

— Пошёл нахуй, — огрызнулся Джисон, пряча картонку в карман джинсов так быстро, будто его застукали за чем-то постыдным.

— Тогда позвони ему, мудила. Или не мучайся. Ты уже четвёртый день ходишь как прибитый. Не жрёшь, не спишь, на лекциях не слушаешь.

— Я не могу ему позвонить! — Джисон вскочил с кровати и заметался по комнате. Его запах пудинга шипел от злости и нервов. — Он мафия, Сынмин! Он враг! Он работает на того мудака, который держит Феликса взаперти!

— Враг, который дал тебе свой личный номер, — усмехнулся Сынмин, закрывая учебник. Он видел, что друг на грани, и решил не давить, но и не отступать. — Враг, который сидит в машине напротив нашего кафе каждое утро и ждёт, когда ты выйдешь. Враг, который смотрит на тебя так, будто ты — последняя булочка с корицей на всей ебаной земле.

Джисон покраснел. Покраснел так, что его шея и уши стали бордовыми.

— Он не смотрит на меня как на булку, — пробормотал он, садясь обратно на кровать.

— Он смотрит, — сказал вошедший Чонин, который стоял под дверью и всё слышал. Чонин выглядел уставшим — после той встречи в парке с Бан Чаном он тоже не спал нормально. — Я сам видел. Он приезжает к нашему кафе каждый день в одно и то же время.
Сидит в машине и пялится на вход, пока ты не выйдешь. А когда ты выходишь, он опускает окно и нюхает воздух. Как пёс.

— Это стрёмно, — сказал Джисон, хотя его сердце пропустило удар от этих слов.

— Это любовь, — поправил Чонин. — Или ты слепой, Джисон? Или ты тупой?

— Я не тупой! — заорал Джисон, вскакивая снова. — Я просто не знаю, что мне делать с этим, блядь! Он альфа, я омега. Он мафия, я студент. Он убивал людей, а я боюсь пауков. Какое у нас может быть будущее?

— Такое же, как у Феликса и Хёнджина, — спокойно ответил Сынмин. — Такое же, как у Чонина и Бан Чана. Такое же, как у меня и… — он запнулся, покраснел и замолчал.

— У тебя и кого? — Джисон мгновенно переключился на друга, забыв о своей драме.

— Ни у кого, — быстро сказал Сынмин, утыкаясь в учебник.

— Ты тоже встретил своего альфу? — Чонин подскочил к Сынмину. — Это тот, который следит за тобой в библиотеке? Сливки? Чанбин? Да?

Сынмин молчал. Его уши горели красным.

— Это он, — констатировал Джисон. — Ебать, мы все пропали. Все четверо влюбились в мафию. Что за хуйня?

— Судьба, — философски заметил Чонин. — Судьба, блядь.

Джисон не выдержал. Он встал, накинул куртку прямо на голое тело и вышел на улицу, громко хлопнув дверью общаги. На дворе моросил мелкий дождь, фонари ещё не зажглись, и в воздухе пахло мокрым асфальтом.

Он достал визитку, посмотрел на номер. Пальцы дрожали. Он набрал цифры. Нажал вызов. Трубку сняли после первого же гудка, будто тот, кто на том конце, только и ждал этого звонка.

— Я знал, что ты позвонишь, пудинг, — сказал Минхо. Голос спокойный, чуть насмешливый, но в нём слышалось что-то ещё. Облегчение.

— Ты следишь за мной? — спросил Джисон, стараясь, чтобы голос звучал зло, а не дрожал.

— Защищаю, — ответил Минхо, как и в прошлый раз. — Выходи к чёрному входу кафе через дорогу. Я жду.

— Я не пойду, — сказал Джисон, но его ноги уже шли в ту сторону. Они не слушались. Вернее, слушались, но не его разум — его тело, его инстинкты, его запах, который тянулся к лесному ореху.

Он обогнул здание, зашёл в тёмный переулок. Там стояла знакомая чёрная машина. На капоте, под дождём, сидел Минхо — в одной футболке, с сигаретой в зубах, без куртки. Он промок насквозь, но, казалось, ему было всё равно.

— Ты как пёс, — сказал Джисон, останавливаясь в двух шагах. — Сидишь и ждёшь под дождём. У тебя нет крыши над головой?

— Ты мой истинный, — ответил Минхо, туша сигарету о капот. — Куда я денусь, пудинг?

Он встал, подошёл к Джисону и взял его за руку. Просто взял. Не схватил, не сжал — взял, как берут что-то хрупкое и ценное. Джисон дёрнулся, инстинктивно пытаясь вырваться, но Минхо не отпустил. Его ладонь была холодной и мокрой, но пальцы — сильными.

— Не бойся меня, — сказал Минхо.

— Я не боюсь, — соврал Джисон, хотя его руки тряслись.

— Врёшь. Твои руки трясутся, как у зайца.

— Это от холода, мудак. Мы стоим под дождём.

— Нет, — Минхо притянул его ближе, сократив расстояние до нескольких сантиметров. — Это от меня. Твоё тело дрожит, потому что я рядом. Потому что наше с тобой — правда.

Запах лесного ореха ударил в ноздри Джисона так сильно, что у него закружилась голова. Он пошатнулся, и Минхо поддержал его, обхватив за талию.

— Отпусти, — прошептал Джисон.

— Не могу, — ответил Минхо и поцеловал его.

Джисон не ожидал. Хотел оттолкнуть — правда хотел. Но руки не слушались. Минхо целовал жадно, грубо, с какой-то первобытной страстью, но в этой грубости была такая нежность, что у Джисона подкосились колени. Он выдохнул прямо в губы альфы и сдался. Обнял Минхо за шею, прижался всем телом, чувствуя, как холодный дождь смешивается с жаром его кожи.

— Ты мой, пудинг, — прошептал Минхо, отрываясь от его губ. Его глаза горели в темноте. — Смирись с этим. Борись сколько хочешь, но ты мой.

— Ничей я не, блядь… — начал было Джисон, но Минхо заставил его замолчать новым поцелуем. Более долгим. Более глубоким.

Они стояли в переулке под дождём, обнявшись, и никому не было дела до того, что они из разных миров. Джисон чувствовал, как сердце Минхо бьётся в унисон с его сердцем — ровно, сильно, как один ритм на двоих. И это было самым правильным чувством в его жизни.

— Я убью тебя, если ты меня бросишь, — сказал Джисон, когда они наконец оторвались друг от друга.

— Я первый убью любого, кто посмотрит на тебя косо, — ответил Минхо.

— Крепкий союз, — усмехнулся Джисон, вытирая мокрое лицо.

— Самый крепкий, — Минхо сжал его руку и повёл к машине. — Садись. Замёрзнешь.

Они сели в тёплый салон. Минхо включил печку на полную, стянул с Джисона мокрую куртку, укутал в свой пиджак, который пах лесным орехом.

— Что теперь? — спросил Джисон, кутаясь в пиджак и чувствуя, как тепло разливается по телу.

— Будем прятаться, — сказал Минхо, заводя мотор. — Хёнджин пока не знает обо мне и тебе. А когда узнает — будет пиздец. Но ты не бойся. Я тебя не отдам никому. Даже боссу.

Джисон кивнул и уткнулся носом в плечо Минхо.

Внутри было страшно. Но ещё внутри было тепло. И это тепло пересиливало страх.

1089 слов