~Цена долга~ [Хёнликсы]

Сынмин ненавидел библиотеку. Там было душно, пахло пылью и старыми книжками, лампы гудели, а ещё там вечно шуршали какие-то альфы, которые приходили не читать, а пялиться на омег и делать вид, что учатся. Но экзамены по анатомии не ненавидели его, поэтому Сынмин сидел в самом дальнем углу, за самым дальним столом, заваленный кипой учебников и конспектов, и делал вид, что читает.

На самом деле он не читал. Он уже полчаса смотрел в одну и ту же страницу с рисунком сердца и ничего не запоминал.

Потому что всё его сердце было занято другим — сливочным запахом, который преследовал его уже неделю. О том шикарном альфе с широкими плечами и мощной челюстью. О том, как тот альфа вытащил их из машины тогда, перед особняком Хёнджина. О том, как сильно стучало сердце, когда тот альфа смотрел на него.

— Кончай мечтать, тупица, — сказал он себе и уткнулся в конспект по анатомии. — Экзамены не сдадут себя сами. Ты хочешь вылететь с универа из-за какого-то мафиози?

— О чём мечтать? — раздалось над самым ухом.

Сынмин подпрыгнул так, что учебник по анатомии упал на пол с громким стуком, разбудив спящего за соседним столом парня. Перед ним стоял Чанбин. В чёрных очках — охуеть, очки! — с тонкой оправой, и с улыбкой, которая могла растопить лёд Арктики. Он был в сером свитере, а не в кожаной куртке, и выглядел почти как нормальный человек. Почти.

— Ты… — Сынмин схватился за сердце, потому что оно колотилось как бешеное. — Ты как меня нашёл, мудак?

— Отследил телефон твоего друга Джисона, как в прошлый раз. — Чанбин сел напротив, не спрашивая разрешения, и положил на стол шоколадку. Дорогую, в золотой обёртке, с карамелью. — Он везде его оставляет, этот телефон. В кафе, в туалете, даже в раздевалке спортзала. Я уже месяц знаю все ваши маршруты, расписания и любимые блюда.

— Это незаконно, ебаный ты мафиози!

— Я мафия, детка, — Чанбин сдвинул очки на лоб, открывая глаза тёмно-карие, почти чёрные. — Для нас законы не писаны. Держи шоколад. Ты бледный, как стена. Ешь.

— Я всегда бледный, придурок.

— Нет, ты бледнее обычного. У тебя круги под глазами. Ты не спал, наверное, всю ночь. И пахнешь тревогой и усталостью. — Чанбин подвинул шоколад ближе. — Ешь, Сынмин. Я сказал.

Сынмин взял шоколадку. Она была такой дорогой, что в обычных магазинах такие не продавали — только в бутиках для богатых. Он развернул обёртку, сломал кусочек.

— Ты преследуешь меня? — спросил он, жуя шоколад. Карамель таяла на языке, смешиваясь со сливочным запахом альфы.

— Защищаю, — поправил Чанбин. Его голос стал серьёзным. — Вокруг полно альф-мудаков, которые могут обидеть такого омегу, как ты. А ты пахнешь кокосом. Это как маяк для кобелей. Я просто слежу, чтобы никто к тебе не подходил.

— Ты сам мудак, Чанбин. Самый главный мудак.

— Я — мудак с хорошими намерениями. — Чанбин улыбнулся, и от этой улыбки у Сынмина заныло в груди с такой силой, что захотелось плакать. — Ешь шоколад. И дай свой номер телефона.

— Не дам.

— Тогда я взломаю твой аккаунт и найду его сам. Или прослежу за тобой до дома и спрошу у соседей. Или заплачу твоему старосте, чтобы он сказал мне. У меня много способов, Сынмин. Я мафия.

Сынмин закатил глаза так, что чуть не вывихнул их. Но внутри всё трепетало от страха и ещё чего-то — чего-то тёплого, липкого, сладкого. Он достал телефон, дрожащими пальцами набрал свой номер в контакты Чанбина и показал экран.

— Один звонок, — сказал Сынмин, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Только один. И только если я сам позвоню. Понял?

— Один для начала, — согласился Чанбин. — А потом будет два. И три. И сто. И тысяча. Ты привыкнешь к моим звонкам, кокосовый. Я сделаю так, что ты не сможешь без них жить.

Он встал, поправил свитер, надел очки обратно и вышел из библиотеки, не оглядываясь. Тяжёлая дверь закрылась за ним с глухим стуком.

Сынмин остался сидеть, сжимая в руке телефон. Шоколад таял на языке, сладкий и горький одновременно. Он доел всю плитку, облизал пальцы и уткнулся лицом в учебник. Его кокосовый запах смешался со сливочным следом, который оставил альфа на стуле и на столе. И это было так правильно, так естественно, так ебано правильно, что хотелось плакать в голос.

— Ебаный в рот сука — прошептал Сынмин в конспект. — Какого хера он так хорошо пахнет? Какого хера у меня сердце выпрыгивает? Какого хера я хочу, чтобы он вернулся?

Он закрыл учебник. Учиться всё равно не получалось.

Чанбин вышел из библиотеки на свежий воздух и вдохнул полной грудью. Его лицо растянулось в широкой улыбке, которая не сходила с него уже полчаса. Он набрал номер Минхо.

— Есть контакт, Минхо, — сказал он, улыбаясь в трубку.

— Поздравляю, — Минхо на том конце провода зевнул. — У нас всех есть контакт. Хёнджин вон вообще свою вишню уже целовать начал.

— Не может быть.

— Может. Я сам видел в камеру. Он поцеловал её в лоб на ночь. В лоб, Чанбин! Наш злой босс, который убивал людей голыми руками, целует омегу в лоб перед сном.

— Пиздец, — сказал Чанбин.

— Ага, — ответил Минхо. — А теперь представь, что будет, когда у твоего кокоса начнётся течка.

— Не хочу представлять.

— А придётся. — Минхо сбросил вызов.

Чанбин убрал телефон и посмотрел на окна библиотеки. Сынмин сидел на втором этаже у окна, и его силуэт с копной тёмных волос был виден даже с улицы. Чанбин поднял руку и помахал.

Сынмин, заметив это, резко отвернулся, спрятав лицо в учебник.

Но Чанбин видел — его уши были красными.

— Кокосовый, — прошептал Чанбин. — Ебаный кокосовый. Что ты со мной сделал?

874 слова