~Цена долга~ [Хёнликсы]

У Феликса началась течка.

Не вовремя. Неожиданно. Посреди ночи его скрутило так, что он завыл в подушку.

Сначала он подумал — просто жар. Ну, температура. Но когда низ живота скрутило такой болью, что он согнулся пополам — понял. Течка. Первая за долгое время. И самая сильная в жизни.

— Бляяядь… — простонал Феликс, царапая простыню. — Только не сейчас…

Тело горело. Каждая клетка кричала об альфе. Не о любом — о конкретном. С запахом горького шоколада. С руками, которые били его. С голосом, который орал матом.

«Ненавижу его, — подумал Феликс, катаясь по кровати. — Но моё тело хочет его. Сукааа».

Запах вишни заполнил комнату за минуту. Он вытеснил весь воздух. Стало душно, липко, противно-сладко. Феликс содрал с себя футболку, потом штаны. Остался в одних трусах, но всё равно было жарко. Кожу жгло.

— Помогите, — прошептал он. — Кто-нибудь…

Но кто поможет? Хёнджин? Тот, кто запер его здесь? Тот, кто назвал вещью?

Глава мафии с запахом шоколада скорее даст ему сдохнуть, чем прикоснётся.

Феликс сжался в комок и заплакал. Стыдно. Больно. Одиноко.

*************

Альфы в особняке почуяли запах течки мгновенно.

Минхо выскочил в коридор в одних трусах, с ножом в руке — старая привычка. Глаза дикие, зрачки расширены.

— Это Феликс, — сказал он пересохшими губами. — У него течка. Полноценная омежья течка.

Чанбин выбежал из своей комнаты, зажимая нос рукой. Его сливочный запах смешался с вишнёвым, и он закашлялся.

— Где Хёнджин? — спросил Чанбин.

— В кабинете. Он тоже чувствует, — Минхо ударил кулаком в стену. — Но он не идёт. Стоит там, как истукан.

— Почему?

— Потому что он мудак. Потому что боится себя. Потому что если он войдёт — уже не сможет уйти.

Чанбин посмотрел на дверь комнаты Феликса. Из-за неё доносились всхлипы. Тихие, сдавленные.

— Если он не придёт, омега может умереть, — сказал Чанбин. — Течка без альфы — это пиздец. Организм просто сгорит.

— Я знаю, — Минхо схватил Чанбина за плечо. — Иди к нему. Скажи, что если Феликс умрёт — Хёнджин никогда себе этого не простит. Даже если он сейчас боится.

***************

В кабинете Хёнджин сидел, вцепившись в кресло.

Пальцы побелели. Лицо серое. В горле пересохло. Запах вишни проникал сквозь стены, разрывал лёгкие, сводил с ума. Его шоколадный аромат смешался с ним, создавая нечто невыносимо сладкое. И горькое. Очень горькое.

— Иди к нему, — сказал себе Хёнджин. — Иди, придурок. Ему больно. Он там один. Он не заслужил этого дерьма.

Но ноги не двигались.

Потому что Хёнджин боялся. Боялся, что если войдёт — возьмёт Феликса грубо. Как собака. Как вещь. Потому что другого он не умел. Его самого в детстве не брали нежно. Его били. И он бил. По-другому не получалось.

В дверь ворвался Минхо без стука.

— Хёнджин, твою мать! — заорал он. — Он там воет! Иди к нему, или я сам пойду!

— Не смей! — Хёнджин вскочил. Глаза красные, бешеные. — Он мой!

— Тогда докажи! — Минхо схватил его за грудки. — Иди и будь альфой! Не мудаком, а альфой! Нежно, блядь! Ты можешь хоть раз в жизни быть нежным?

Хёнджин вырвался. Выбежал в коридор. Добежал до комнаты Феликса. Рука замерла над дверной ручкой.

Из-за двери доносились всхлипы. Тихие, сдавленные. И запах вишни — такой сильный, что у Хёнджина потемнело в глазах.

— Хёнджин, — прошептал Феликс с той стороны. Он чувствовал шоколад. Близко. Очень близко. — Пожалуйста… зайди… я не хочу один…

Хёнджин зажмурился. Сжал ручку. Открыл дверь.

Комната была залита запахом течки. Феликс лежал на кровати, мокрый от пота, красный, как вишня. Глаза мутные. Губы искусанные в кровь. Трусы насквозь мокрые.

— Феликс, — Хёнджин сел на край кровати. Голос дрожал. Впервые в жизни.

— Не подходи, — вдруг прошептал Феликс, хотя секунду назад звал. — Ты сделаешь больно. Ты всегда делаешь больно.

Хёнджин замер. Сердце разрывалось. Внутри всё кричало: «Возьми его! Сейчас!». Но он сдержался.

— Сегодня не сделаю, — сказал он тихо. Никогда так тихо не говорил. — Обещаю. Клянусь.

Он протянул руку. Феликс сжался, но не отодвинулся. Хёнджин коснулся его лба. Горячий. Слишком горячий.

— Воды и блокираторы принести?

— Зачем тебе это? — Феликс открыл глаза. В них была боль, течка и недоверие. Всё вместе. — Ты же меня ненавидишь. Ты бил меня. Называл вещью.

— Я не знаю, что я чувствую, — признался Хёнджин. Впервые признался кому-то вслух. — Но я не хочу, чтобы ты умирал. Хотя бы поэтому. Хотя бы для начала.

Он принёс воду и блокаторы. Помог Феликсу напиться — поддерживал за спину, чтобы тот не упал. Укрыл одеялом. Сидел рядом, одарил его своим шоколадным феромонам пока течка не начала спадать. Не прикасался больше. Просто сидел.

Феликс смотрел на него. Не верил. Но терпел.

— Ты странный, — прошептал он перед тем, как провалиться в сон. — Сегодня ты не мудак.

Хёнджин не ответил. Сидел и смотрел, как Феликс засыпает. Лицо спокойное. Без страха.

Под утро, когда течка совсем отступила, Хёнджин вышел в коридор. Там стоял Минхо.

— Ну что? — спросил друг.

Хёнджин посмотрел на свои руки. Те самые, которые били. И сказал:

— Я труп. Потому что я люблю его. А он меня возненавидит навсегда.

— Не факт, — Минхо хлопнул его по плечу. — Ты сегодня не бил. Ты помог. Это первый шаг, мудак. Теперь делай следующий.

Хёнджин кивнул. И пошёл в душ — смывать запах вишни, который въелся в кожу.

Зная, что это невозможно. Что этот запах теперь с ним навсегда.

821 слово