Эван
Адель знала лишь вводное, основное, не больше едва просвященного туриста о том, кто стоял перед ней, о том, где она была. Эван знал намного, на неприлично намного больше, благодаря лишь судьбоносной случайности, сигарете и Вольфгангу Лавстейну.
В силу возраста, вокруг Адель еще жил стереотип о неокрепшем мозге, о меньше знаешь крепче спишь, так что в ее взгляде не было никакого испуга. Его и быть не должно. В спине Лавстейн, ее острых лопатках и смуглой коже, не было ничего пугающего. Широкие рукава белого длинного вульгарного шелкового халата спали до локтей, показывая всю тонкость ее суставов, детской худобы, будто бы какой-то недоношенности. Выбеленные короткие волосы торчали в разные углы, Ивейн Лавстейн встречала их в домашнем, точнее, вообще не встречала. Королева нового Ада, не боясь замарать руки, лично снимала тяжелые многовековые холсты в огромных позолоченных рамах, смешно становясь на цыпочки, но спуская их легче пушинки.
Адель была из чувствительных, Эван отчетливо видел на ее загорелой под Ватиканским солнцем коже крупные мурашки, вставшие рыжие волоски на затылке. Адель, без всякой бравады, с шоком, испугом пялилась на затылок девчонки, что даже была меньше ее на голову.
Хотел бы Эван хоть толику ее незнания, хотел бы не знать, что его здесь ожидает.
Из-за отсутстсвия сна, день плотно сплелся ночью, какие-то моменты воспринимались как сон, а в голове все произошедшее стало однородным зловонным и нереальным варевом. Слова Вольфганга, кратко, бесстрастно, но пугающе, обрисовали ему нынешнюю ситуацию. И услышав это хоть от Папы Римского, Эван бы умилился, может посмеялся с истории о маленькой хрупкой девочке воспитанной демоном, если бы не Вольфганг, который знал ее куда лучше остальных.
Ивейн лениво переглянулась через плечо, и Эван едва ли не подскользнулся на месте. Он видел одержимость, сталкивался с ней, навидался всякого за время своей карьеры, но такой непристойной, невыносимой, адской мощи он еще не видел. И как это субтильное ломкое тельце еще не разорвалось от такой огромной боли.
Демоническая сила, считал Эван, это боль в чистом виде. Это голод, ярость, гнев, неудовлетворение, алчность, тщедушность. Это бесконечный список метафор образующий в себе вечно ноющую рану, даже не ноющую, кровотечащую, на пике болевого порока, вечно сдвигающий границу.
И пусть у Ивейн Лавстейн вид был скучающе, бытовой, пусть она улыбается одними уголками губ и отряхивает ладони, Эван ни на секунду не поверит ей. Ни на секунду.
Не зря Трикстер бросил Адель: подружитесь.
- О. Вы как раз на барбекю, - сказала она, кидая портрет какого-то своего предка к остальным. Они стояли в фойе на втором этаже, за то время как они плутали в коридоре, это было единственное место, где остался узор старых зеленых обоев. - Инквизиция, да? - она вытерла руки о дурацкие шорты с хеллоу китти, протянула ладошку к Адель, но девушка сжалась, неосознанно делая шаг к Эвану. Будто бы он ее мог спасти. - Ладно, - рассмеялась Ивейн. - А ты? - желтые глаза перешли к Эвану. - Как тебя зовут, здоровяк?
- Эван Карбоне, - прозвучало не так смело, как он рассчитывал.
- Эван? Это британское имя.
Он пожал плечами.
- Имя, как имя.
Долгую неприятную паузу Лавстейн смотрела на него с заледеневшей полуулыбкой на лице. Вдруг усмешка дернулась, она так же пожала плечами и взяла в руки несколько огромных портретов.
- Действительно. Мы в Мунсайде слишком сильно обращаем внимание на имена. Помоги мне, Эван.
- С чем?
- С барбекю, - она кивнула головой в сторону кучи холстов. - Неси во двор. Адель, можешь подождать нас там?
Недоумевая, он смог схватить только два из них: Бернадетт Лавстейн и Вильгельм. Первая, судя по дате, могла приходиться Ивейн бабушкой.
Во внутреннем дворике, сделанным в британском стиле, уже валялось парочка запечетленных в масле предков, и пошлая, дешевая садовая мебель.
Адель семенила за ними, по приглашению Трикстера села на один из складных стульев и даже приняла лимонад. Правда, погода была совершенно не для лимонада, и глотка она его и не сделала.
Ивейн, будто игнорируя пасмурное тяжелое небо, нацепила на нос идиотские квадратные солнцезащитные очки. Юноша, которого они встретили на входе, перешел на газон, сел прямо на траву и продолжил чтение.
Широко улыбаясь, Ивейн, поставив руки на бока, смотрела на проделанную работу. 32 предка за 13 поколений, за четыре столетия, все они валялись как груда мусора по среди двора.
Не понимая, что происходит, под взглядом Трикстера, Эван присел рядом с Адель и продолжал смотреть на Лавстейн. Его напарница пялилась в стакан, на мутную жидкость среди кубиков льда, будто ей было стыдно здесь находится. Именно стыдно, а не страшно.
- Что ж, - Ивейн пожала плечами, скорчила гримасу и щелкнула пальцами. Огонь появился меньше чем за секунду. Эван резко схватился за подлокотники кресла, красное пламя взмыло на добрые два метра, жар тут же коснулся кожи, а лица прадедушек и прабабушек покрылись темной коркой. - Вот и все. Давно надо было это сделать.
Улыбка Ивейн была детской, шкодливой, и до одури счастливой. Взяв кресло, она села напротив своих гостей, налила себе лимонаду, и не обращала внимание, что пламя едва ли не подпирало ее плечо. Ее ни капли не смущало такое близкое соседство с опасной стихией, Эван же очень хотел отсесть подальше.
- Не думала, что вы приедете так скоро.
- А думали, что приедем? - Эван бросил короткий взгляд на Адель. Бедная затюканная девочка. Она едва ли не тряслась на месте, так и не сменив позы. Так и сидела, поднеся к лицу стакан и пялясь в лимонад. Ивейн делала вид, что не замечает ее. Все ее внимание было на Эване. И он был благодарен, что демон надела очки.
- Конечно. Такой скачок сил не мог остаться не замеченным. Ватикан, по сути, тот же Мунсайд, - она лениво разлеглась в кресле. - Только другой вид деятельности, да и чудеса меньшего калибра. Лимонада? Есть еще холодный чай?
- Мы...- начал было Эван.
- Хотите закончить дела быстро? - усмехнулась Ивейн. - Прямо вижу, как вы здесь загибаетесь, так ведь? - она повернула голову к Адель.
Адель с трудом, будто ее зрачки стали неподъемными, подняла затравленных потухший взгляд, ее нижняя губа дрожала.
На удивление и рот Ивейн приоткрылся.
- Какая ты красивая, - шепнула она без свойственной ей желчи. Эван слышал в этом голосе восторг, зависть, даже нежность и полную растерянность. - Ты такая красивая, - повторила она, чуть наклонившись к ней. - Я всю жизнь мечтала быть такой красивой.
Адель это пугало еще больше, она смотрела в испуге на Ивейн, открыв рот, с помутненными, будто вот-вот глаза заплачут. Эван прокашлялся, не зная, как еще защитить напарницу.
- Мисс Лавстейн, мы...
Ивейн подала знак рукой.
- Сколько тебе лет?
Он слышал в ее голосе искренний, человеческий трепет.
- Ш-шестнадцать...- Адель уронила взгляд на пол. Кубики льда стучали о стенку стакана, бились внутри.
- В моем пансионате...Во снах, где я была в пансионате, я смотрела на таких как ты и завидовала. Я и сейчас завидую, - она говорила шепотом. - Ровной коже, ровному носу, маленьким ушкам, таким глазам, я никогда не была красавицей...
- Вы...- но Адель замолкла. Неужели она хотела по привычке ответить комплиментом демону.
Ивейн улыбнулся еще шире, мягче, улыбка у нее была как у растаявшего мороженого.
- Неужели так красива невинность? Святость?
Вопрос повис в треске сожженных ею портретов. Не менее красивые лица становились черными, запах краски витал в воздухе вместе с гарью. Опасно сидеть в такой близости к такому "барбекю".
- Зачем везти Святую в Мунсайд, Эван? Хотите, чтобы она стала Исаком? Агнцем божьим? Знаете, кто им стал в прошлый раз? Совсем не святой. Напротив, дьявол во плоти, - ее спокойный тон сменился зловещим шепотом, потрескивающим, словно костром. - Демон, создавший этот ад, демон, который даже не принадлежал вашей хваленной католической церкви, демон, создавший 13 поколений самых страшных монстров в истории, стал агнцем? Можете поверить? Принес себя в жертву.
- Мы как раз хотели поговорить...- бодро начал Эван, но одного ее взгляда хватило чтобы заткнуться.
- Зачем. Вы. Привезли. Святую, - ее тон был близок к крику, огонь поднялся выше, вторя ей. - Зачем?
- Ивейн! - вскрикнул юноша, поднявшись на ноги, и казалось, это подействовало. Гнев сошел с ее лица, и Лавстейн прикрыла рот больше от усталости, чем от шока. - Ив, ты ее пугаешь? - зашептал взъерошенный парнишка, подошедший к ней.
Еще один демон? Родственник? Любовь?
- Просто скажите, - голос Лавстейн дрожал, она не смотрела на своих собеседников. - Зачем было везти невинную, светлую, красивую девочку, святую, мать его, сюда? Чтобы принести в жертву? М? Испортить? А? Зачем?
- Это было решение Папы...
- Ваш Папа Римский не имеет ничего общего со святостью, в отличие от нее, - она ткнула в Адель пальцем, вскочила на ноги и обошла стул. Нервно и дерганно. - Хотите устроить еще одну священную инквизицию? Отлично! Нам как раз не хватало санитаров леса. Но вы знаете цену. Один вам - три нам.
- Мы здесь...
- Мы не выходим за границы, мы здесь, в этом крошечном городке? Что вы хотите? Мать его, что вы хотите!
Адель дернулась, ведь пламя облизнуло ей щеку, подпалило волосы, громко взвизгнула и схватилась за обожженную кожу. Эван взял ее за локоть, но не отвел взгляда от лица Ивейн. Демон испугалась тоже. Демону было жаль.
- Кинжал, - шепнула Адель, сквозь слезы. - Нам нужен лишь кинжал Исаака, и больше ничего.
Ивейн подняла брови, расхохоталась.
- Всего лишь?
Эван отвел девушку подальше, даже этот незнакомый парень хотел ей помочь, но стушевался при испуганном взгляде человека.
- Секретариат реликвий Ватикана, - как никогда грозно произнес Эван, - требует нож Исаака обратно в хранилище. Мы прибыли за ним.
Ивейн усмехнулась. Совершенно неуместно. Она рассмеялась, глядя на парня в поддержке, пока Эван прикладывал лед к ожогу на щеке Адель.
- Мы знаем, - начал инквизитор, - что в данный момент это единственное оружие способное вас убить.
- Я умирала. Смерть не такая страшная штука как вы думаете. Проведете здесь больше трех дней, будете такого же мнения.
- Вам выгодно от него избавиться.
Ивейн фыркнула. Видимо, не такой весомый довод как предполагал Эван.
- Вернете его, и инквизиция сюда не сунется.
- Надо же. Я уж надеялась на вашу помощь. Этакие санитары леса, понимаете?
К сожалению, он понимал.
-Ваш приезд мне выгоден, - Ивейн задумчиво почесала подбородок, вальяжно вернулась в кресло, пока остальные продолжали стоять. Она сделала это с таким изяществом, что обычной складной стул тут же стал казаться троном. - Но...если вы хотите нож. То будет вам нож.
Адель облегченно выдохнула.
- Но он не у меня, - Ивейн развела руками. - Я знаю, где он был последний раз. Знаю, в какой комнате. И знаю, кто еще был в этой комнате.
Эван и не надеялся, что все будет так просто.
- Нас было... - Ивейн задумалась, - Пятеро...Или шестеро. Нет. Все-таки пятеро. Ладно, шестеро, считая меня. Нож может быть у троих.
- Просто скажите имена...- Эван и не заметил, как его слова стали похожи на мольбу. Адель рядом жалобно скулила.
Лавстейн задумчиво отбивала пальцами по подлокотнику. Смотрела куда-то вдаль. Этот звук подушечек пальцев о пластик напоминал похоронный марш.
- Я буду говорить по имени в день.
Эван чуть не взвыл от досады. Но с одной стороны. Три имени, три дня. Пока не так страшно.
- Где вы остановились? - неожиданно поинтересовалась королева.
- Отель Вальгала.
- Та еще дыра, - с отвращением ответила она. - Адель остается у меня. Эван, вы тоже приглашены.
Плечи Адель поникли, она готова была разрыдаться.
- Но!
- Всего три дня. Такого мое условие. Адель остается в отдельной спальне, в самом роскошном особняке в этом городе всего на три дня. Каждый день, в полдень, я буду говорить вам имя, Эван. Я же говорила, в Мунсайде придают слишком большое значение именам.
Но Эван и не предполагал, что настолько.
Адель смотрела со всей жалостью, на которую была способна. Но и этого было не нужно. Эван и так ее жалел, Эван и так не мог поступить.
Ивейн могла напомнить о счетчике жителей, могла сказать, насколько могут затянуться их поиски, но и эти аргументы ни к чему. Он и так все это знал.
- При условии, что ты к ней не притронешься. Никто к ней не притронется.
Ивейн хмыкнула.
- По рукам.
- Нет! - нашла в себе силы Адель, но это было бесполезно.
Договор был заключен. Они пожали руки.