Адель
Утро было пасмурным и промерзлым. Адель с неодобрением глядела на пару своих легких платьев, раскиданных по периметру узкой старой кровати. Она проснулась от шума воды за стенкой, засыпала, когда Эван еще даже не вернулся в комнату. Где он пропадал, она так и не успела спросить. Его постель была бегло заправлено, а значит, ночью в комнате он все же был.
Услышав, как открывается дверь, Адель сделала вид, что нет ничего интереснее, чем пялится на тройку однотипно раскиданных нарядов, чтобы не бросить взгляд на своего соседа только из душа.
- Доброе утро, - прозвучал он на удивление мрачно, роясь у себя в вещах.
Адель закусила губу, чтобы не спросить банальное "где ты был", она из всех сил старалась максимально показать, что Эван ей не интересен, не важен, и что они только "коллеги". Не из-за наличия каких-то чувств, напротив, скорее в этом виноват сам парень, слишком легкий на подъем, слишком разговорчивый и веселый, но видно, не сегодня.
- Я дам тебе куртку, - и с этими словами швырнул в ее сторону огромную потрепанную джинсовку. Адель взглянула на нее скептично, Эван хмыкнул.
- Поверь мне, Лавстейн плевать на твой внешний вид.
- Нужно произвести впечатление, - в задумчивости пробубнила она, переводя взгляд с белого на голубое. Она затылком чувствовала, как Эван долго и напряжено сверлил ее взглядом.
- Ладно, раздобуду завтрак и поедем в особняк. Марафеться, - сказал он не свойственно ему грубо, подходя к двери.
- От тебя пахнет сигаретами, - прежде чем подумать, выговорила она. Эван фыркнул и закрыл дверь, наверное, чуть громче положенного.
Собравшись, она остановилась у двери, сложила руки на крестике, чувствуя прохладу белого золота. Ее маленького греха, ведь не живое ли это напоминание о золотом тельце? О непозволительной роскоши, о блеске, которой ей не доступен, которого она не заслужила?
Произнеся короткую молитву, беглую, сказанную не для кого-то свыше, а для собственного успокоения, она вышла из отеля, дважды повернула ключ и встала как вкопанная.
Коридор был узким, она едва не врезалась в высокого светловолосого мужчину, который смотрел на нее изучающе, с подозрением, так, как будто все ему о ней известно.
- Вас только не хватало, - шепнул он и пошел своей дорогой, понимая, что ошеломил девчонку. Адель быстрым шагом покинула отель, рухнула на соседнее сидение автомобиля, до сих пор чувствуя холод тех голубых прищуренных глаз. Сердце ее стучало где-то в горле. Эван, обычно чуткий к ее состоянием, проигнорировал это, дав ей пакет из супермаркета.
Ей казалось, что ее напарник пытался растянуть их задание как можно дольше, что он вообще и не торопится совершать дела, но он даже не предложил заехать куда-нибудь, перекусить, а сразу направился прямиком через город к особняку Лавстейнов.
- Ты связывался с ними?
- У них нет секретаря, - сказал он без особой интонации. В утреннем свете город выглядел совершенно уныло, на грани постапокопалиптичного пейзажа или анти-утопии о крушении американского капитализма. Заброшенные магазины, городском мусор, графитти украшающие блеклые фасады домов, редкие прохожие потрепанного вида, все это пугало больше стойкого непробиваемо густого и мрачного леса, вдоль которого им приходилось ехать.
- А если нас не пустят?
Эван пожал плечами. Адель быстро оглядела его. Он был задумчивым, подавленным, и явно не спал всю ночь. Прежде она никогда его таким не видела.
Извилистая дорога проходила через лес, особняк, как и было положено, был далеко от центра, от жизни, и кажется, самого города, но Адель знала: этот особняк черное сердце чудовища по имени Мунсайд.
Ей казалось, что ее руки вот-вот затрясутся, внутри все клокотало, и только губы все тихо повторяли "Amen" после каждого стиха. Ей стоило бы справиться со своем нервами, держать лицо перед непутевым водителем, но ничего не выходило.
Она чувствовала мрачную, густую, полную как смола, атмосферу этого города. Нечто, что залезло в ее легкие удушающей гарью порока, греха, злодеяния, нечто, выжигающее глаза первородной неизвестной ей жестокостью, чем-то таким древним, загадочным, сардоническим, что она даже не могла дать название.
Этот город был олицетворением зла. Приют для демонов, ведьм, вампиров, оборотней, тех, кто держал человека в страхе столетиям, тех, с кем они боролись, тех, кто не знали ни любви, ни сострадания, ни доброты.
И особняк возвышался зловещей темной башней, его окна, словно глаза, смотрели уничтожительно и насмешливо. Крыша лезла в темное небо, сливалось с ним шпилем, а ржавые ворота скрипели от ветра на одной петлице.
- Они точно живут здесь? - она выглянула в окно, глядя на давно заброшенный газон, ветви чертополоха, лезущие к крыльцу.
- Точно.
Она не сразу увидела среди архитектурной разрухи, ландшафтного запущения, человеческую фигуру, возможно, оттого, что человеческой она не была. Стоял ровно, словно статуя, глядел на исподлобья, и улыбался, будто разорванным ртом.
Выйдя из машины, Эван первый пошел к воротам, и Адель послушно засеменила рядом. Фигура не шелохнулась, зато, оказавшись во внутреннем дворике, она увидела еще одного. Парня ее возраста, милого на вид, миролюбиво читающего книгу. Она отвлеклась на него на пару секунд, и он, почувствовав взгляд, поднял голову от книги по привычке дружелюбно улыбнулся, словно они дети на детской площадке.
Лучше он этого не делал, парень понял это сразу, прикрыв рот рукой и снова уставившись в книгу. Его улыбка была далеко не человеческая.
- Как оперативно, - нараспев подивилась эта фигура, резко и театрально взмахнув руками. Чудаковатый костюм, не менее безумный вид, и вечно скачущие глаза. - Benvenuti a Monside! Capitale Inferno! Nuovo Inferno! - сам исправился он.
Адель сглотнула на приветствие, чувствуя, как горло сжимается, а кислорода так и не хватает.
- Или с вами лучше разговаривать на латыни? О, у нас тут одни поклонники латыни...
- Эван Карбоне, - перебил он незнакомца, доставая из кармана удостоверение. - Конгрегация доктрины веры, отдел расследований еретической греховности, - с каждым словом незнакомец улыбался все шире и шире.
- Господа инквизиторы, - восторженно прошептал незнакомец, приложив сложенные ладони к губам. - У-у-у-у, - протянул он, аж сощурившись от наслаждения.
Но все веселье быстро исчезло из его глаз, стоило ему взглянуть на Адель. И тогда она увидела ярость.
- Мисс Лавстейн будет в восторге, - произнес он зловеще. -Особенно от тебя, - он пренебрежительно кивнул в сторону девушки. - Уверен, вы станете лучшими подружками.
И он проводил их внутрь.