Без ориентира

У моих друзей.

Дверь захлопнулась за их спинами с тяжёлым, неумолимым лязгом. Щёлкнул замок, отрезая путь назад. Их буквально затолкнули внутрь — грубо, не церемонясь, как нашкодивших щенков.

Комната встретила их той же казённой тишиной, теми же двухъярусными койками, тем же серым, давящим светом. Но сейчас всё это казалось не убежищем, а клеткой.

Минхо не выдержал первым. Едва дверь закрылась, он развернулся к Томасу, и в его глазах горела такая ярость, что, казалось, ещё немного — и она выплеснется наружу огнём.

— Что это было, Томас?! — рявкнул он, сжимая кулаки. — Ты вообще головой думаешь?! Мы же договаривались! План, осторожность, никаких резких движений! А ты что устроил? Цирк на весь этаж?!

Ньют, стоявший чуть поодаль, прислонившись плечом к стене, скрестил руки на груди. Его лицо было непроницаемым, но в голосе звучала та самая язвительная нотка, которую он редко позволял себе с друзьями.

— Ты же не думал, что тебя просто так пропустят, да? — спросил он холодно. — Что охранники увидят твоё решительное лицо и расступятся?

Томас молчал. Он стоял посреди комнаты, опустив голову, и казалось, что он просто принимает удар. Но когда он поднял глаза, в них горел не стыд, а торжество.

Он медленно, с расстановкой, сунул руку в карман своих казённых штанов и вытащил оттуда небольшой пластиковый прямоугольник. Белая карточка с магнитной полосой и едва заметным логотипом.

Пропуск.

Томас поднял его над головой, демонстрируя всем, и на его губах заиграла победная, почти мальчишеская улыбка.

— Конечно, нет, — сказал он. — Думаете, я просто так дурью маялся?

Ньют уставился на пропуск. Его лицо на секунду дрогнуло, а потом он хмыкнул — коротко, безрадостно.
— Класс, — прозвучало это настолько язвительно, что даже Минхо на секунду опешил. — Просто замечательно. Ты рисковал нашей безопасностью, подставил Нелли, устроил побоище — и всё ради этой карточки?

— Они что-то скрывают, Ньют! — Томас шагнул вперёд, его голос зазвенел. — Я это чувствую. Арис прав. Все эти разговоры про «новую жизнь», про «безопасность» — это ложь! Они не те, за кого себя выдают!

— Ты этого не знаешь, Томас! — Ньют отлепился от стены и сделал шаг навстречу. В его голосе впервые зазвучали жёсткие, командирские нотки. — Единственное, что мы знаем наверняка — это то, что они вытащили нас из Лабиринта. Они спасли нас от Порока! От этих чудовищ, от смерти!

Он замолчал, переводя дыхание. Томас молчал, не находя слов для ответа.

— Нам дали еду, — продолжил Ньют, и его голос стал тише, но от этого не менее пронзительным. — Нормальную еду, а не те объедки, которые мы жевали в Глэйде. Нам дали одежду. Чистую, сухую одежду. Нам дали нормальные кровати, крышу над головой, защиту. — Он сделал паузу, и в этой паузе повисла тяжёлая тишина. — Кое-кто, Томас, был лишён этого. Долгое время. А кое-кто, — он обвёл рукой комнату, — намного больше некоторых.

— Но я… — попытался вставить Томас.

— А кое-кто, — перебил его Ньют, и в его глазах мелькнула такая боль, что Томас замолчал на полуслове, — потерял намного больше, чем ты. Так что не надо мне тут читать лекции о том, кому верить, а кому нет.

Повисла гробовая тишина. Минхо, Фрайпан, Уинстон — все молчали, глядя то на Ньюта, то на Томаса. Воздух в комнате, казалось, можно было резать ножом.

И в этот момент раздался звук. Металлический лязг — решётка вентиляции позади Томаса с грохотом отлетела в сторону и покатилась по полу.

Все парни вздрогнули и напряглись, инстинктивно принимая оборонительные стойки. Минхо схватился за ножку стула, готовый к любой опасности.

Из тёмного квадратного отверстия, из пыльной утробы вентиляции, показалась голова. Бледная, осунувшаяся, с глубокими тенями под глазами и короткими тёмными волосами.

Арис.

Он ловко, как ящерица, выскользнул из отверстия и бесшумно приземлился на пол, отряхивая пыль с одежды.

— Достал? — спросил он без предисловий, глядя на Томаса.

Томас кивнул, сжимая в руке белую карточку.
— Да. Идём.

Ньют переводил взгляд с одного на другого, пытаясь осмыслить происходящее.
— Что за… Вы что, сговорились? — выдохнул он. — Томас, ты хоть понимаешь…

Но Томас уже не слушал. Он решительно направился к вентиляции, жестом показывая прикройте меня. Арис скользнул следом, исчезая в темноте.

---

От моего лица.

Меня вели по бесконечным, стерильно-белым коридорам медицинского крыла. Двое охранников — молчаливых, бесстрастных, как роботы — держались по бокам, не позволяя ни ускорить шаг, ни замедлиться. Кровь из носа уже остановилась, но лицо было липким от запёкшихся следов, а в висках глухо пульсировала боль.

Мы остановились у матовой стеклянной двери с табличкой «Лаборатория. Только для персонала». Охранник приложил карточку к считывателю, дверь пискнула и открылась. Меня втолкнули внутрь.

Кабинет доктора Кроуфорд оказался именно таким, как я и ожидала: стерильным, холодным, бездушным. Белые стены, хромированные поверхности, стеллажи с медицинскими инструментами, мониторы, отображающие какие-то графики, и запах — тот самый, больничный, от которого всегда сводило желудок.

Она стояла у дальней стены, спиной ко мне, изучая какие-то бумаги. Услышав шаги, она медленно обернулась. Её лицо было бесстрастным, как всегда, но в глазах мелькнуло что-то… профессиональный интерес? Любопытство?

— Нелли, — произнесла она, и её голос звучал ровно, без эмоций. — Присаживайтесь.

Она указала на металлический стул у смотрового стола. Я села, стараясь не выказывать страха, хотя сердце колотилось где-то в горле.

Доктор Кроуфорд подошла ближе, взяла моё лицо за подбородок своими холодными, сухими пальцами и повернула к свету, осматривая повреждения.
— Не опасно, — констатировала она после короткой паузы. — Просто ушиб. Кровь остановится сама.

Она отпустила меня и отошла к раковине, чтобы вымыть руки. И в этот момент, пока её спина была ко мне повёрнута, я действовала на автомате.

Моя рука, словно живущая собственной жизнью, скользнула по столу, где в беспорядке лежали какие-то бумаги, ручки, скрепки. Пальцы нащупали что-то твёрдое, пластиковое. Я сжала предмет и быстро, бесшумно сунула его в карман штанов. Сердце забилось ещё быстрее, но я постаралась не подавать виду.

Краем глаза я продолжала осматривать кабинет. Мониторы, стеллажи, пробирки, какие-то приборы. И вдруг моё внимание привлекла небольшая бутылка, стоявшая на верхней полке стеллажа. Обычная, казалось бы, стеклянная ёмкость с тёмной жидкостью. Но на этикетке чётко, крупными буквами было напечатано:

«СОБСТВЕННОСТЬ WICKED. ТОЛЬКО ДЛЯ ИССЛЕДОВАНИЙ».

WICKED. Порок.

Кровь отхлынула от моего лица. Я побледнела так, что, наверное, стала одного цвета с этими проклятыми стенами. Ужас ледяной волной накрыл меня с головой, сжал горло, перехватил дыхание.

Это они. Это всё время были они. Это место — тоже Порок. Мы не сбежали. Мы просто перешли в другую клетку.

— Что-то не так, Нелли? — голос доктора Кроуфорд раздался прямо над ухом, заставив меня вздрогнуть.

Я резко перевела взгляд на неё. Она стояла уже рядом, вытирая руки бумажным полотенцем, и смотрела на меня с тем же бесстрастным любопытством.

— Всё… всё в порядке, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто голова закружилась. Наверное, от удара.

Она кивнула, принимая объяснение, и жестом велела охранникам забирать меня.

— Отведите её в комнату. И проследите, чтобы остальные тоже были на местах, — бросила она им, уже отворачиваясь к своим мониторам.

Меня вывели из кабинета, повели обратно по тем же бесконечным коридорам. Мысли в голове метались, как обезумевшие птицы. Надо предупредить ребят. Надо срочно рассказать им. Они должны знать, что мы в ловушке.

Дверь комнаты открылась, и меня буквально затолкнули внутрь — грубо, не церемонясь. Я едва удержалась на ногах, споткнувшись о порог. За спиной лязгнул замок.

Я подняла глаза, чтобы увидеть встревоженные лица друзей, но не успела произнести ни слова.

Решётка вентиляции на противоположной стене с грохотом отлетела в сторону, и из тёмного проёма, как чёртик из табакерки, вылетел Томас. Он приземлился на пол, отряхнулся и, не обращая внимания на наши изумлённые взгляды, подбежал к двери. Схватил простыню с ближайшей койки, намотал на ручку, привязав её к чему-то, потом приставил к двери матрас, подпёр его тумбочкой.

— Томас, какого чёрта?! — воскликнул Минхо. — Ты что творишь?!

Но Томас не слушал. Он метался по комнате, хватая всё, что могло пригодиться для баррикады, и тараторил без остановки:

— Это они! Это всё время были они! Порок! Это место — тоже Порок! Понимаете? Мы не сбежали! Мы просто перешли в другой отдел их проклятого эксперимента!

— Да объясните уже кто-нибудь, что происходит?! — рявкнул Ньют, теряя своё обычное спокойствие.

Я выступила вперёд, чувствуя, как в кармане тяжелеет украденный предмет, а в глазах всё ещё стоит видение той бутылки с надписью.

— Это Порок, — сказала я, и мой голос прозвучал глухо, как из могилы. — Я была в кабинете у Кроуфорд. Там… там документы. Наши данные. С пометкой «Собственность Порока». Это они, Ньют. Всегда были они.

Томас, наконец, закончил с баррикадой и повернулся к нам. Его глаза горели лихорадочным огнём.
— Они выкачивают что-то из тех ребят, которых уводят в «новую жизнь»! — выпалил он. — Я не знаю точно что, кровь, спинномозговую жидкость, какие-то клетки — но именно поэтому нам надо валить отсюда! Сейчас же! Пока они не начали выкачивать из нас!

В комнате повисла мёртвая тишина. Мы смотрели друг на друга, и в глазах каждого читался один и тот же вопрос: что теперь?