Экстра
(Некая глава между главами)
Между главами: Тени сна
За год до прибытия Томаса
Ночь в Глейде никогда не была по-настоящему тёмной. Где-то далеко, за стенами Лабиринта, луна всё же пробивалась сквозь облака, и её призрачный свет разливался по каменным коридорам, заливал лужайку мягким, серебристым сиянием. В хижинах было тихо — лишь изредка кто-то ворочался во сне, бормотал, вздыхал. У ворот горел дежурный костёр, и его отблески плясали на стенах, создавая причудливые тени.
Я спала. Или мне только казалось, что я сплю.
Лабиринт. Я стояла в самом центре каменного коридора, и стены вокруг меня были неестественно высокими, уходящими куда-то в бесконечность, в чёрное, беззвёздное небо. Вокруг было тихо — слишком тихо, ни привычного скрежета Гриверов, ни гула ветра. Только моё дыхание, гулкое и чужое в этой мёртвой тишине.
Я не помнила, как сюда попала. Не помнила, зачем я здесь. Но ноги сами несли меня вперёд.
И вдруг я увидела её.
В самом конце коридора, там, где стены расходились, открывая проход в неизвестность, стояла девушка. Её фигура была окутана лёгкой дымкой, словно она была не совсем реальна, словно соткана из тумана и лунного света. Лица я не могла разглядеть — оно было размытым, стёртым, как старая фотография, которую долго носили в кармане. Но я знала, чувствовала каждой клеткой своего тела, что она смотрит прямо на меня.
Она не двигалась. Просто стояла и ждала. И в этом ожидании было что-то такое знакомое, такое родное, что у меня защемило сердце.
— Иди сюда, — позвала она. Голос был тихим, едва слышным, но он проникал прямо в душу, отзываясь где-то в самой глубине. — Выход здесь. Не бойся.
Я сделала шаг вперёд. Потом другой. Но стены вокруг меня вдруг ожили, задвигались, начали смыкаться, преграждая путь. Древний, леденящий душу страх сковал мои ноги. Я не могла бежать в Лабиринте. Никогда не могла. Мои ноги знали скорость, но мой мозг отказывался ориентироваться в этих проклятых каменных лабиринтах.
— Я не могу, — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. — Я боюсь. Я не могу бежать здесь.
— Ты сможешь, — её голос звучал спокойно, уверенно, как у старшей сестры, которая всегда знает лучше. — Я помогу тебе. Просто иди ко мне. Не смотри на стены. Смотри только на меня.
Я попыталась. Сделала ещё один шаг. И ещё. Но стены сдвигались всё ближе, давили, душили. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание перехватывало. Я хотела закричать, позвать на помощь, но голос пропал.
Девушка в конце коридора покачала головой. В этом движении было столько печали, столько боли, что у меня разрывалось сердце.
— Ты ещё не готова, — сказала она тихо. — Но я подожду. Я всегда буду ждать тебя, сестрёнка.
Сестрёнка.
Слово ударило, как молния. Я рванулась вперёд, забыв про страх, забыв про стены, забыв про всё. Но чем быстрее я бежала, тем дальше становилась её фигура. Она таяла, растворялась в тумане, исчезала, как дым.
— НЕТ! — закричала я, просыпаясь.
Я села на своей койке, тяжело дыша, вся в холодном поту. Сердце бешено колотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Вокруг было темно и тихо — только мерное дыхание спящих соседей по хижине и далёкий, привычный гул Лабиринта.
Что это было?
Я провела дрожащей рукой по лицу, стирая испарину. Мысли путались, разбегались, как тараканы. Девушка. Лабиринт. Голос, назвавший меня сестрой.
Сестра. У меня есть сестра?
Я попыталась уцепиться за видение, удержать его в памяти, но оно таяло, ускользало, как вода сквозь пальцы. Лицо девушки — я уже не могла его вспомнить. Только ощущение — тепло, родство, бесконечная нежность и такая же бесконечная печаль.
Что это было? Просто кошмар? Или… или что-то большее?
Я посмотрела на свои руки. На запястье, под рукавом ночной рубашки, скрывалась та самая странная татуировка, которую я обнаружила в первый день. Она не болела, не чесалась, просто была там, напоминая о себе. Как и кулон на шее — холодный, гладкий, не открывающийся.
Сестрёнка, — эхом отозвалось в голове.
Я легла обратно, уставившись в темноту потолка. Сон ушёл окончательно. В голове было пусто, но где-то глубоко внутри, в самой душе, осталось странное, щемящее чувство. Чувство, что я забыла что-то очень важное. Что-то, что должна была помнить. Кого-то, кого должна была найти.
Утром, когда первые лучи солнца коснулись стен Лабиринта, я проснулась с тяжёлой головой и смутной тревогой на сердце. Ньют, как обычно, ждал меня у входа в лазарет с завтраком.
— Плохо спала? — спросил он, вглядываясь в моё лицо. — Вид у тебя такой, будто ты всю ночь с Гриверами бегала.
— Кошмар приснился, — ответила я, отводя взгляд. — Какой-то дурацкий кошмар. Уже не помню какой.
Я действительно не помнила. Только общее ощущение — страх, бег, и чьё-то присутствие. Чьё-то родное, близкое, ускользающее. И пустоту в груди, которую ничем не заполнить.
Ньют ничего не сказал, только кивнул и протянул мне миску с кашей. А я смотрела на высокие, безмолвные стены Лабиринта и чувствовала, что где-то там, за ними, есть что-то, что я должна найти. Кого-то, кто ждёт меня.
Но кто? И зачем?
Ответа не было. Только ветер шелестел листвой, да Гриверы где-то далеко скрежетали металлом, готовясь к новой ночи.