31 часть.
Когда крики парня наконец прекратились, за окнами было уже далеко за полночь. Тишина, повисшая в воздухе, казалась какой-то неестественной, ватной, но именно она позволила Еве провалиться в спасительный сон.
— Опять эта Тереза... — устало подумала про себя брюнетка, снова проваливаясь в воспоминание. — Током не бьют - уже хорошо.
Она находились в каком-то большом, стерильно-белом кабинете. Вокруг, куда ни глянь, тянулись длинные лабораторные столы, заставленные колбами, пробирками и коробками с лекарствами. В нос настойчиво бил резкий запах хлора, смешанный с чем-то медицинским и едким. Ева, облаченная в такую же белоснежную форму, как и всегда, лениво протирала один из столов тряпкой, пропитанной пахучим средством. Стол и без того сиял чистотой, но работа дежурного подразумевала именно это.
Во сне, который транслировал её мозг, Тереза беззаботно кружилась в крепких объятиях Томаса. Они выглядели такими счастливыми и отрешенными от мира, словно вокруг не было ничего, кроме них двоих. Ева же стояла в сторонке, прислонившись к шкафу, и с легкой усмешкой наблюдала за этой «миленькой парочкой», втайне надеясь, что в своем порыве они всё же не разнесут всю лабораторию.
В какой-то момент девушка, смеясь, согнула ноги в коленях и окончательно повисла на парне, полностью доверив ему свой вес. От неловкого движения или случайной потери равновесия, она задела своим каблуком какую-то пробирку, стоявшую на краю стола. Склянка жалобно звякнула, покачнулась и упала. Всё её содержимое мгновенно пролилось на белую поверхность, а сама пробирка, описав дугу, покатилась по полу и с хрустом разбилась вдребезги. Ребята на секунду замерли, их, так называемый, "танец" прервался. Они в шоке уставились на шипящую, ядерно зеленую жидкость, которая уже начала капать со стола на пол, оставляя на плитке зловещие следы. Однако спустя мгновение оба одновременно рассмеялись, словно в этом было хоть что то смешное.
— Ой! Я пойдем половой тряпкой! — донесся до Евы звонкий, ничуть не испуганный голосок Терезы, и та, схватив брюнета за рукав халата, потащила его на выход.
Брюнетка несколько секунд просто смотрела, как из аудитории выбегали два силуэта, направляющиеся куда то вправо.
— Кладовая в другой стороне... — пробубнила она себе под нос и, с тяжелым вздохом принимаясь намывать уже другой стол — тот самый, куда пролилась зеленая субстанция. Она точно знала, что они не вернутся. Хотя бы потому, что все чистые тряпки уже были здесь, сложены аккуратной стопкой в ящике под раковиной, а они убегали в противоположном направлении — в сторону общежития.
***
Ева резко проснулась от того самого ужасающего, леденящего душу звука — лязга открывающихся ворот Глейда. От неожиданности её передернуло, и она инстинктивно вжалась в холодную каменную стену. Хотя, если подумать, в кутузке этот звук был куда более приглушенным и это не могло не радовать.
Первым делом, ещё не до конца придя в себя, она постучала костяшками пальцев в стену, на которую опиралась во время сна.
— Дэвид, ты тут?
Тишина. Лишь где-то далеко капала вода.
— Дэвид, ты тут? — повторила она громче, надеясь, что он просто не расслышал.
Ответа не последовало. Ни стука, ни голоса, ни вздоха.
— Интересно, куда он подевался?.. Может, он спит так крепко? — вслух подумала Ева, нахмурившись и прислушиваясь к звукам за стеной.
***
Весь последующий день проходил относительно скучно и однообразно, поскольку сосед по камере ей по тем или иным причинам так и не отвечал. Ева уже начала думать, что, возможно, его выпустили, в свой последний, как бы ей не хотелось этого признавать, день.
Только в обед, когда к ней пришел Чак и оставил поднос с едой, начало происходить что-то, нарушившее это тягучее спокойствие. Не успел мальчик отойти от кутузки и на пару шагов, как по Глейду пронеслась еще одна волна истошного, полного ужаса крика. На этот раз звук доносился не со стороны Хомстеда. Тот, кто издавал эти душераздирающие вопли, кричал со стороны леса. Похоже, он от кого-то убегал, спотыкаясь и срывая голос.
— О черт, Томас! — взвизгнул мальчишка и, не раздумывая ни секунды, рванул на звук, туда, откуда уже доносился топот множества ног и где уже сбежалось пол Глейда.
— Да что там происходит?! — лихорадочно бормотала брюнетка, пытаясь хоть что-то разглядеть, выглядывая из-за толстых прутьев решетки, но видела лишь суетливые тени и мелькающие силуэты.
Вскоре крик Томаса, полный боли и страха, сменился нестройным, возбужденным гулом толпы. Ева никак не могла понять до конца: торжествуют ли они что-то, напуганы или же разгневаны. Парни кричали что-то наперебой, их голоса сливались в один сплошной, тревожный шум.
Девушка, тяжело вздохнув, взяла с оставленного на земле подноса булочку и медленно спустилась обратно на холодный пол камеры, стараясь отгородиться от отдаленного, навевающего панику шума.
— Ну почему никто мне так ничего и не говорит?! — с досадой думала она, прокручивая у себя в голове все события, что произошли за последние пару дней, и машинально откусывая кусочек булки. Происходило так много всего — странного, пугающего и непонятного, а она просто вынуждена сидеть здесь, в полном неведении о том, что вообще творится за этими стенами. Это ей кажется до ужаса несправедливым.
Вдруг, где-то сбоку, от стены, послышался отчетливый стук. Ева вздрогнула от неожиданности и тут же, постучала в ответ.
— Ева? — глухо донеслось из-за камня.
— Да, — выдохнула она с облегчением, но тут же возмущенно продолжила, прожевав мякиш булочки: — Почему ты не отвечал?? — она на автомате повысила голос, чтобы он её услышал сквозь толщу глины и камня.
— Я спал, — безучастно, без тени эмоций в голосе, ответил Дэвид.
— Мало верится, — мрачно подумала про себя Ева, всё ещё не отошедшая от панических, полных ужаса криков Томаса, которые эхом отдавались в голове.
— Ева, слушай... — начал было Дэвид, но не закончил. В этот самый момент мимо кутузки быстрым шагом прошли двое парней, несущих на себе какого-то русого парня. Тот был явно без сознания — голова безвольно моталась, ноги волочились по земле. По звукам открывающейся соседней дверцы и глухому удару — Ева поняла, что его закинули в одну из камер кутузки.
— Это был Бен?? — в полном недоумении обратился к ней Дэвид, разглядев на том парне одежду бегуна.
— Не знаю...
— Что что?
— Не знаю я, не-зна-ю! — Еву уже выматывали эти крики и необходимость говорить на повышенных тонах через стену. Она раздражённо фыркнула и откусила ещё один, через чур большой кусок булки, пытаясь затолкать его к себе в рот.
***
Конец дня. Ева сидела, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрела в высокое небо сквозь ржавые прутья решетки, думая обо всем на свете и при этом ни о чем конкретно. Её взгляд скользил по плывущим облакам, пытаясь найти в их очертаниях хоть что-то успокаивающее. Вдруг обзор ей загородил знакомый, немного прихрамывающий силуэт Ньюта.
— Привет, — он присел на корточки напротив решетки. — Ты как? Извини, что не зашёл к тебе раньше, дел по горло было.
— Из-за Томаса? — догадалась Ева, с надеждой глядя на него.
— Ну да. — Ньют устало потер переносицу. — Этот новенький только и умеет, что искать приключения на свою задницу. — Он резко стал более серьезным, его взгляд потяжелел, и он, отодвинувшись от Евы, перешел к соседней камере, где сидел Дэвид.
Ева приготовилась слушать, понимая, что разговор будет не из приятных.
— Так, Дэвид. — голос Ньюта звучал так, словно он заставляет себя говорить последующие слова. — Сегодня твой счастливый день. Ты будешь жить на сутки больше. Надеюсь, ты доволен, что вместо тебя изгонят сегодня другого. - Парень говорил это с такой печалью в голосе, что можно было сразу понять. Это не из за того, что он хочет скорейшей смерти Дэвида. Там есть и другая причина.
— Блин, как я могла забыть! — внутренне ужаснулась Ева и сильнее вжалась в каменную стену. В этой ежедневной суете, в переживаниях о Томасе и молчании Дэвида, у нее совершенно вылетело из головы, что сегодня тот самый день, когда Дэвида должны изгнать в лабиринт.
— А что случилось-то?? — в голосе Дэвида послышалась неподдельная тревога, он обеспокоено придвинулся ближе к решетке.
— На салагу напали, и его изгоняют сегодня. Каким бы ушмарком ты ни был, нужно быть полным психом, чтобы пытаться прикончить новичка. — Дэвид уже было открыл рот, чтобы задать новый вопрос, но Ньют продолжил: — А, и еще. Спасибо, что пытался защитить Еву.
— Я не пытался ее защитить. Я ее шантажировал, сам слы...
— Ой, да кому ты пиздишь! — перебил его Ньют, усмехнувшись. — Все мы прекрасно понимаем, что ты пытался ей помочь. Это я, если что, Чака к тебе подослал в знак благодарности. По идее ты без еды должен был сидеть, шанк.
— Стебануться можно.. — в голосе Дэвида послышались нотки удивления и смущения. — Спасибо тебе огромное! — Ева его не видела, но была уверена на все сто процентов, что он провел рукой по своим кудряшкам, разбивая их на еще более мелкие и не послушные.
— Ньют, Ньют! — Ева буквально подлетела к решетке своей камеры, вцепившись руками в прутья.
— Да, мелочь? — отозвался он, наклонившись к ней.
В любой другой момент, Ева бы обязательно удивилась этому прозвищу, ведь до этого момента, так ее называл только Минхо. Но сейчас ей было совершенно не до этого, все мысли были заняты другим.
— Кого изгонят-то?? Это же не Бен, так? Скажи, что это не Бен..
Повисла тишина. Долгая, напряжённая, практически утверждающая, что да, мол, это он. Ньют молчал, опустив глаза, и этого молчания было достаточно.
— Нет... — простонала Ева, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Она медленно сползла по стене обратно вниз, на холодный пол. Девушка свернулась в тугой калачик и уткнулась лицом в колени, чтобы Ньют не видел ее лица и не слышал сдавленных всхлипов, которые она тщетно пыталась подавить. Бен был ей хорошим приятелем. Одним из немногих, с кем она могла чувствовать себя спокойно и почти в безопасности в свои первые, самые страшные дни в этом аду. А сейчас он, вероятнее всего, лежит где-то там, в соседней камере, и думает о том, как скоротечна его жизнь или о чём-то столь же ужасном. Об этом было больно даже думать, а поверить в реальность происходящего — и вовсе казалось невозможным.
тгк: миннари о Еве.