29 часть.
- Так, с Дэвидом решили. Сегодня вечером его ждёт изгнание. Что касается Евы... Дэвид - далеко не единственная проблема, с которой нам предстоит разобраться. - Тяжело вздохнув, сказал Ньют, наконец-то успокоив присутствующих в зале Совета, которые до этого не могли прийти к единому мнению.
Еве категорически не хотелось верить, что Ньют, Алби или кто-либо ещё из её знакомых считает такую, своего рода казнь, нормальным и единственным, верным решением. Это было жестоко, и это пугало её до дрожи.
- Вчера вечером произошёл некий инцидент. Ева назвала салагу Томасом ещё до того, как он сам узнал своё имя, что свидетельствует о наличии памяти. Как ты это оправдаешь? - Блондин, как будто бы нехотя, перевёл тяжёлый взгляд на Еву, и в этом взгляде читалась усталость от всего происходящего.
- Я ничего не помню... - С сожалением и стыдом сказала брюнетка, уставившись в пол и чувствуя, как горят щёки.
- Бухать меньше надо! - Крикнул кто-то с задних рядов, и некоторые глейдеры позволили себе тихо хихикнуть, но тут же замолкли под суровым взглядом Алби.
- Мы тут все совершаем ошибки. Тем более ей, как я понял, никто не объяснил суть алкоголя и как он работает, - с этими словами Ньют недовольно покосился на Минхо, который предпочёл сделать вид, что вообще не при делах, и принялся усердно изучать потолок.
- Ну так что, Ева? - Поджимал блондин, нервно постукивая пальцами по своему блокноту.
- Я.. - Девушка запнулась, пытаясь собраться с мыслями. - Я просто знаю, что он Томас.
- То есть как это? - Нахмурился Алби, скрестив на груди руки.
Девушка вовсе не знала, как на это ответить. Могла бы начать импровизировать, но это было почти обречено на провал: рано или поздно все прийдёт к нестыковкам, ибо здраво мыслить в критических ситуациях у нее не очень хорошо выходило. Еще она могла бы рассказать правду, вот только совершенно непонятно, чем это может обернуться для неё самой. Страх сковывал горло, но выбора не оставалось.
Она всё-таки решила рассказать правду. Набрав побольше воздуха в лёгкие, она начала говорить, так и не поднимая головы, будто это могло её защитить.
- Мне с самого начала снились какие-то сны. В них были какие-то воспоминания, а иногда и просто видения. У меня было ощущение, что кто-то специально хотел, чтобы я увидела это. Хотя, по правде, с каждым сном я путалась всё сильнее...
Зал слушал её в полной тишине, нарушаемой лишь скрипом ручки ньюта, который что то записывал в свой блокнот. Ева практически физически чувствовала на себе взгляды всех, кто находился в помещении, и она была готова поклясться, что они смотрят на неё как на инопланетянина, свалившегося с неба прямо в центр Глейда.
- Я сначала думала, что всем такое снится и это нормально, а потом один парень сказал мне, что это не так, и я решила никому об этом не говорить.
- Какой парень? - Ещё сильнее нахмурился Алби, как будто не понимая языка, на котором она говорит, и пытаясь уловить в её словах скрытый смысл.
Девушка немного помолчала, нервно теребя край рубашки, а затем неуверенно ответила.
- Я уже достаточно знакомых втянула в неприятности..
- Не хочешь - не говори. А что за сны тебе снятся?- Почему то немного смягчился вожак.
- Ну... - Брюнетка помедлила, подбирая слова. - Я, похоже, сделала что-то ужасное. Меня послали сюда в наказание. По-моему... - Брюнетка опять на секунду умолкла, увидев, как некоторые глейдеры закатили глаза. Кажется, ей мало кто поверил. - Воспоминания очень обрывочные, я мало что поняла. - Быстро добавила она в конце, пытаясь хоть как-то оправдать путаницу в своей голове.
- Ладно, - отстранённо кивнул Ньют, делая какую-то пометку в блокноте. - А откуда ты знаешь Томаса? Именно его, а не просто имя.
- Я... я уже говорила: я достаточно знакомых втянула в неприятности, - повторила Ева, уже с большей твёрдостью в голосе, хотя по нему всё ещё было очевидно, что она безумно переживает за происходящее вокруг и каждую секунду ждёт подвоха.
- Если будешь молчать, будет хуже, - предупредил её темнокожий парень, скрестив руки на груди и сверля её недоверчивым взглядом.
- Мы работали... - Девушка заткнулась на полуслове, осознав, что, возможно, взболтнула лишнего. - Мы вроде как были лучшими друзьями, но потом очень сильно поссорились... То ли из-за девушки, то ли из-за того, что я сообщила... - Ева опять замолчала, но через мгновение продолжила, на этот раз тщательнее подбирая каждое слово. - Я открыла кому то очень важный для него секрет...
- Так тут и думать нечего, изгнать её надо! - Перебил её Галли, вскакивая с места, чем заслуженно получил подзатыльник от Алби.
- Да завались, шанк!
Ньют громко хлопнул в ладоши, призывая всех ко вниманию, от чего Ева опять дёрнулась, случайно стукнувшись спиной об плечо Томаса, который стоял прямо за ней.
- Не надоело тебе дёргаться вечно? - Услышала она тихий шёпот у самого уха и неловко, виновато улыбнулась ему, краем глаза заметив его обеспокоенный взгляд.
- Сейчас узнаем ваше мнение и рекомендацию, - сказал Ньют, обращаясь к кураторам, и вновь развернул свой блокнотик, готовясь записывать.
На этом моменте Ева вновь перестала их слушать. Голоса слились в сплошной гул. Они говорили всё слишком пессимистично, делая вид, словно Ева только что принесла им вести об их скорой кончине. В основном слышалось что-то про изгнание, аргументируя это тем, что Ева скрывала свою память до последнего, и "кто знает, что ещё она может скрывать". Фраза «она опасна» звучала чаще всего. Зарт, напротив, сказал, что она могла бы быть полезна и изгонять её нет никакого смысла, так как информация - это сила. Слушать она начала лишь когда настала очередь Минхо.
- Я повторюсь. Она не знала, куда лезет и к чему это приведёт.
- У тебя всегда один аргумент на всё, - закатил глаза Галли, недовольно фыркнув.
- Хорошо. - Глубоко вдохнул Минхо и выпрямился, прожигая взглядом оппонента. - Давайте разберёмся. Ты попал в Глейд год назад. К тебе отнеслись как к испуганному щенку и чуть ли жопу тебе не вытирали в первую неделю. За этот год ты нарушил все правила, что только есть, и каждый раз выходил сухим из воды. А теперь сами посудите, - азиат покачнулся на стуле, обращаясь ко всем присутствующим. - В первую минуту вы запугали её настолько, что она ещё неделю говорить не могла, - парень повысил голос, от чего девушке стало ужасно некомфортно. - Ночью ей снится какой-то кланк. Она бы при всём желании не рассказала об этом. Каждый день вы могли наблюдать картину, как до неё докапывается какой-нибудь шанк, и вряд ли вы ей хоть раз помогли, пока ей оставалось только ждать кого-то вроде Ньюта, кто вступился бы за неё. - Минхо заметил, как девушка болезненно реагирует на его громкий голос, и сбавил тон. - На неё набросился тот кларкорожий ушмарок, а в кутузку на три дня посадили её. Да, она его пырнула, но нож - это единственное, что у неё было для самозащиты. Она отсидела в кутузке трое суток без еды и воды, как итог - она ещё неделю лежала в хомстеде, убедившись в том, что вам и повода не надо, чтобы наказать её. После всего этого она должна была побежать рассказывать нам о своих снах?..
Повисла тишина, затянувшаяся аж на пять долгих, мучительных секунд. Все переваривали услышанное. Рука Уинстона неуверенно взметнулась в воздух.
- Я хочу поменять рекомендацию.
- И я.
- Я тоже...
Руки одна за другой начали взметаться в воздух, и Ева почувствовала, как заливается краской, не веря своим глазам. Неужели Минхо смог их переубедить?
- Итак, голо...
- Подождите! - Прервал кто-то из толпы Ньюта. - Почему бы вам не спросить шнурка, знает ли он что-нибудь? Может, он тоже что-то вспомнил, пока тут сидел?
Все взгляды устремились на Томаса. Ньют раздражённо вздохнул и потёр переносицу.
- Потому что он ничего не помнит. Он же в самом начале это говорил, ещё до прихода Евы, забыли? Что толку его пытать?
- Ну а вдруг он тоже зассал?
Томас шмыгнул носом и пробежался глазами по глейдерам, будто ища там шпаргалки с ответами.
- Нет, я правда ничего не помню. Единственное, так это то, что она тоже мне знакома. Точнее, не сама Ева, а её мимика и манера речи.
Ева чувствовала, что ему тоже некомфортно признаваться в этом, и повернула к нему голову, в попытке ободряюще улыбнуться. Однако улыбка её вышла зашуганной и неискренней.
- Что ж, голосование. Кто за то... - Ньют не успел договорить. Его прервал душераздирающий звук сирены, заполнивший каждый уголок Глейда. - Что за?...
От резкого, леденящего душу звука брюнетка подскочила на ноги. Она тут же потеряла точку опоры, ноги подкосились, и мир снова поплыл перед глазами, сужаясь до туннеля. Последним, что она увидела, было встревоженное лицо Томаса, который едва успел подхватить её на руки, не давая рухнуть на деревянный пол