12 часть.
Ева шла по длинному, безликому коридору. Каждый её шаг отдавался глухим эхом в пустом бетонном пространстве, подчеркивая одиночество и безысходность. Сзади, сохраняя почтительную дистанцию, двигались охрана и люди в белых халатах. Она понимала, куда её ведут, но внутри не осталось ни капли сил для сопротивления, лишь тягучая, леденящая апатия.
Их целью был кабинет, где ей должны были провести операцию по установке мозгового импланта - устройства, которое отныне будет контролировать каждое её движение, превратив в послушный инструмент.
Она знала, зачем это нужно. Её ждал ледяной лабиринт. Последнее место во всех мирах, где она хотела бы оказаться.
Брюнетку успокаивала лишь одна, слабая, как огонёк в метель, мысль.
Там её ждёт Рейчел. Её лучшая подруга детства, которую отправили в ледяной глейд год назад. С тех пор она не получала о ней никаких вестей, не знала, жива ли она.
Фигура Евы - хрупкая, в одной изношенной сорочке - резко контрастировала на фоне крупных мужчин в тактической экипировке. Длинные чёрные волосы, словно живая пелена, закрывали надпись на её спине. «П.О.Р.О.К - это хорошо.»
***
Ева проснулась от теплого, дрожащего света. Она всё так же сидела на холодном полу кутузки, уткнувшись лицом в колени, сквозь сон ощущая онемение в конечностях.
Подняв голову, девушка заметила пухленькую, короткую руку Чака, который аккуратно ставил свой самодельный фонарь на траву как можно ближе к решётке, за которой она томилась.
- м?..
Мальчишка улыбнулся во весь рот и протянул сквозь частые прутья бутерброд - листик салата и ломтик сыра, небрежно лежащие друг на друге.
Девчонка вытянула руку вперёд и отрицательно помотала головой. Она для себя чётко решила, что не будет есть, пока находится в этом месте.
- Ты решила устроить бастановку?
Выражение лица мальчика сразу сменилось на беспокойство, с лёгкой ноткой осуждения.
- Забастовку, Чак, - слабо улыбнулась девушка.
- И нет, я её не устраивала. Мне дали три дня без еды и воды, помнишь?..
Мальчишка махнул свободной рукой и прижался поближе к прутьям, чтобы протянуть угощение поближе к Еве.
- Ой, да никто не узнает!
Брюнетка отрицательно промычала и активнее помахала рукой, чтобы он убрал еду. Чак вздохнул и, вытащив руку обратно, с громким хрустом откусил от бутерброда.
- Ну как хочешь, - пробормотал он, с аппетитом жуя.
Они просидели около минуты в тишине, пока Чак не доел свою скромную трапезу. Ева смотрела на него и думала, как наверное тяжело жить в этом ужасном месте, будучи таким юным. Точнее, не жить, а выживать, день за днём.
- Слушай, а что там произошло? Ну, в лесу... - спросил Чак, нарушая молчание. - Остальные считают, что мне ещё рано знать, но ты же не такая...
Брюнетка шумно выдохнула через нос и, сделав небольшую паузу, сказала:
- Я пошла за удобрениями, на меня напал парень, я, в целях защиты, пырнула его ножом. Всё...
- Ну это я знаю, - с долей досады и раздражения сказал мальчик, закатив глаза. - А зачем он на тебя напал? Почему они называют тебя «грязной» или «запятнанной»??
- Серьёзно? Они так говорят?.. - прошептала девушка, и в её голосе прозвучала трещина.
- Не бери в голову, они, наверное, думают не о том... -сказала она это больше себе, чем Чаку.
Мальчик цыкнул и встал, отряхнув колени от налипших травинок.
- Ты куда?..
- Спать. Раз уж ты тоже считаешь меня маленьким...
По голосу Чака нетрудно было догадаться, что он обиделся. Ева встала, подошла к решётке и взялась обеими руками за холодные прутья, следя взглядом, как мальчик удаляется в сторону хомстеда, раскачивая банку с огоньком.
Ну вот, она опять осталась одна, в тишине, которую нарушал лишь шелест ночного ветра.
Брюнетка устало рухнула на землю и вновь подогнула колени к груди. Одиночество с новой, более мощной волной начало давить на виски, а предательские слёзы, против её воли, навернулись на глаза.
Ева пнула ногой кривой стульчик в углу ямы и запрокинула голову наверх, уставившись на звёзды, мерцавшие в просвете между крон деревьев. Мысли опять ворвались бескрайним, неконтролируемым потоком в её голову, отчего она казалась тяжелее физически, и слёзы, не став дожидаться разрешения, хлынули из глаз, оставляя солёные дорожки на щеках.
***
Воющий скрежет сдвигающихся стен лабиринта заставил брюнетку вздрогнуть и подскочить на месте. Неужели уже утро? Ева настолько глубоко уплыла в пучину своих мыслей, что даже не была уверена, спала ли она или просто так сильно отключилась от реальности.
Прошли только сутки... Ева и понятия не имела, как ей продержаться тут ещё два дня. А ведь это в два раза больше времени, которое уже казалось вечностью...
Девушка упала на бок и сильнее сжалась калачиком, пытаясь сохранить остатки тепла. В кутузке было холодно и отчётливо пахло сырой землёй и прелью.
От пустоты в желудке начинало подташнивать, и в висках отдавалась лёгкая, навязчивая дурнота, но Ева активно игнорировала все физические ощущения, стараясь не думать ни о чём.
От этих навязчивых мыслей становилось только хуже. Лучше постараться уснуть, забыться.
Но когда она специально закрывала глаза в надежде отключиться от внешнего мира хотя бы на пару часов, то, будто назло ей самой, ничего не выходило. Сон бежал от неё.
Уже светало, и сквозь сонную тишину доносились первые звуки просыпающегося глейда.
***
За весь день Чак больше не появился. Неужели он так сильно на неё обиделся? Или же он просто понял, что она не станет принимать от него подачек? Хотя, наверное, он бы всё равно приходил к ней, хотя бы просто поболтать и развеять одиночество, от которого она хотела отстраниться хотя бы на мгновение.
Дневной свет, преломляясь, пробивался сквозь решётку, отбрасывая на землю чёткие тени. Ева сидела, наблюдая за медленным движением солнечного зайчика по стене своей темницы.
Она больше не боялась своих мыслей. Они просто давили. Давили так, что голова гудела, а веки наливались неприятным жаром. Особенно сильно угнетало чувство вины. Вины перед Чаком, перед Ньютом, перед Минхо и даже в какой-то части перед Мейсоном. Она уже сто раз успела мысленно извиниться перед каждым, но от этого не становилось легче.
- Интересно, что сейчас делает Ньют? Наверное, помогает Зарту на плантациях. Сам ходит себе за удобрениями, сам пропалывает и поливает грядки...
Ева чувствовала груз недосказанного, но когда пыталась представить, что именно хочет ему сказать, слова терялись и словно растворяясь в пустоте.
Всё-таки кутузка - худшее наказание в её случае... Лучше бы Минхо её тогда не нашёл. А ещё лучше было бы, если бы в их первую встречу он так и не появился бы перед ней и дал убежать в лабиринт, навстречу неизвестности.
Еву вернул в реальность гулкий звук закрывающихся стен. От этого знакомого леденящего душу скрежета её передёрнуло, и только сейчас она осознала, как сильно дрожит. Руки тряслись так, будто у неё тремор, а зубы выбивали мелкую дробь.
Брюнетка не нашла в себе сил даже подняться, оставаясь лежать на холодной земле.
***
Ева пришла в себя от тёплого, живого света костра и с внезапной надеждой подумала про себя, что это Чак. Сейчас она попросит у него прощения, объяснится... но она вновь не нашла в себе силы даже поднять тяжёлую, уставшую от жизни голову.
Приоткрыв глаза, девушка увидела крупную, сильную мужскую руку, держащую факел, и бессознательно вздохнула. Нет, не Чак... С её ограниченного угла обзора не было видно лица парня, скрытого тенью.
- Ньют, это ты?..
Холодный, низкий голос отрицательно промычал. Она сразу его узнала. Это был Минхо. Похоже, он чем-то был расстроен или озабочен. Зачем он пришёл? Ева вздохнула и снова закрыла глаза, поплотнее прижав к себе колени. Похоже, силы её были на исходе. в глубине души, она была этому даже рада. если она и впраду сможет здесь умереть, то все не мучения в миг прекратяться.
Мелкая, непрекращающаяся дрожь всё ещё не отпускала тело, будто она лежала на морозе без одежды.
- Ева, поесть не хочешь?
- Почему Чак не приходит? - проигнорировала его вопрос Ева. Да уж, даже голос её дрожал и выдавал крайнюю степень истощения и слабости.
- Он что, не приходил?
Вопрос повис в тишине на несколько томительных секунд. Азиат вздохнул и наклонил голову, меняя ракурс, чтобы разглядеть в тёмном углу сжавшуюся фигурку Евы. В таком положении она казалась ещё меньше и беззащитнее, чем была на самом деле.
Послышался глухой звук металлической тарелки, поставленной на землю. Парень поставил её возле прутьев, чтобы она могла поесть, когда захочет.
- Ева, - уже настойчивее, но без прежней резкости протянул Минхо. - С твоим-то телосложением ты не протянешь три дня без еды. Или ты что, решила с голоду помереть?
Ева приоткрыла глаза и увидела серьёзное лицо азиата, склонившегося набок возле решётки. Девушка с тяжёлым трудом села, положив локоть себе на колено. Они сидели молча, изучая друг друга взглядом несколько секунд, после чего парень устало вздохнул и принял сидячее положение, прислонившись спиной к соседнему дереву.
Он открыл рот и набрал побольше воздуха в лёгкие, чтобы что-то произнести, но Ева опередила его.
Тихий, почти шёпотом, голос прорезал ночную тишину:
- Зачем ты пришёл?..
Повисла тишина, наполненная лишь стрекотом ночных насекомых. Минхо скользил взглядом по исхудавшему лицу и телу девушки, отмечая тени под глазами и болезненную бледность.
- Захотел, - так же тихо прошептал парень в ответ.
Можно было подумать, что он опять огрызается, однако в его глуховатом голосе не прозвучало ни одной привычной насмешливой нотки. Брюнетка наклонила голову, пытаясь понять скрытый смысл его слов.
- В смысле?
- Просто так, - ответил азиат, не отводя взгляда.
Ева машинально начала крутить в пальцах прядь своих чёрных волос, как обычно делала, когда не знала, что добавить. Однако руки предательски дрожали, и пальцы не слушались. Девушка оставила волосы в покое, снова обхватив руками колени. Минхо заметил эту нервную дрожь и тихо хмыкнул, но без злобы.
- Прости, - внезапно сказала девушка, возвращая взгляд на парня.
- За что? - не понял тот, слегка нахмурившись.
- Ну, из-за меня ты мог не успеть... - на одном выдохе, словно боясь передумать, выпалила Ева.
Между ними снова повисла напряжённая, но уже не такая враждебная тишина.
- Я и не думал злиться... - наконец произнёс Минхо, и его слова прозвучали неожиданно мягко.