11 часть.
Ева не помнила, как она добралась до хомстеда, как будто ее ноги несли сами, повинуясь слепой мышечной памяти. Она не помнила, как разулась и рухнула на жесткую кровать, не помнила того вихря терзающих мыслей, что кружился в ее голове до самого рассвета, стирая границы между реальностью и кошмаром. В любом случае, тяжелый, беспокойный сон накрыл ее примерно в тот самый момент, когда в дверь уже должен был постучаться Ньют, чтобы проводить ее в кутузку.
- Эй, вставай...
Девушка буквально подскочила на кровати, сердце бешено заколотилось в груди. Ее взгляд, мутный от недавнего забытья, метнулся по знакомой комнате, будто она впервые видела это место и совершенно не понимала, что с ней происходит и как она здесь оказалась.
- Ньют? Куда?
- В кутузку, куда еще, - с тяжелой, неподдельной долей сожаления пробубнил парень, не решаясь встретиться с ней глазами.
Брюнетка молча обулась, нервно расчесала пальцами спутанные волосы и, ухватившись за рукав рубашки блондина, словно за якорь в бушующем море, позволила вывести себя. Шли они в гнетущей, невыносимо тяжёлой тишине, которая давила на уши гулом. Казалось, сам воздух между ними пропитан невысказанным, и Еве чудилось, что парень знает - знает всё, что произошло под покровом прошлого вечера.
Дойдя до грубого деревянного сооружения, отдаленно напоминающего клетку для дикого зверя, он развязал какой-то хитрый узел и молча помог ей спуститься в сырую, пропахшую землей яму. Этот день заранее обещал быть бесконечно тяжелым, поскольку ей предстояло провести целых трое суток наедине со своими мыслями, - теми самыми мыслями, что разъедали ее изнутри, как едкая кислота.
Ньют покрепче, с каменным лицом, завязал прутья, образующие так называемую решетку, и молча, не обернувшись, ушел. Он забрал с собой даже тот слабый огонек света, что робко пробивался снаружи и хоть как-то напоминал ей, что она еще жива. И речь тут, конечно, была совсем не о самодельном фонаре...
***
Резкий, скрипучий звук раздвигающихся стен лабиринта заставил Еву вздрогнуть, сжавшись в темном углу.
Девушка совершенно потеряла счет времени, которое провела в этом мрачном месте. С одной стороны, каждая минута тянулась мучительно долго, а с другой - создавалось жуткое ощущение, будто она не провела здесь и мгновения. Время потеряло свою форму, растекаясь вязкой, темной массой.
Зачем Минхо ее спас? Он же видел, насколько ей плохо. Видел, как тяжело девушке одной посреди этих четырех каменных стен, полных дикарей, отбитых на голову, желающих только одного.
Ее тела.
Никакие гриверы не могли сравниться с той глубинной, животной опасностью, которую из себя представляли для нее глейдеры.
Уже давно посветлело, и привычная работа закипела в Глейде повсюду. Хотя откуда ей было об этом знать, заточенной в каменном мешке?
Ей оставалось лишь смутно догадываться о течении времени по доносящимся отзвукам жизни, по шуму, что оповещал: глейдеры работают, не покладая рук, а мир за стенами ее тюрьмы живет своей обычной жизнью.
Ева сидела, облокотившись на холодную, шершавую стену, подогнув ноги к груди и бесцельно перебирая прядь волос худыми пальцами.
За это время она будто заново прожила тот роковой день с самого начала. К ее огромному сожалению, она помнила каждый жуткий момент, каждый отрывок до мельчайших, болезненных подробностей.
Обида на Ньюта постепенно нарастала, подпитываясь мрачными раздумьями. Ведь Ньют ей не поверил. Ньют - единственный, кому она доверяла так безоглядно, - просто взял и не поверил. Можно подумать, что она хоть раз его обманывала. Можно подумать, что она хоть раз предавала его, ставя его жизнь под угрозу. Эти ядовитые мысли не давали ей ни секунды спокойствия, душили и терзали изнутри. Неужели он не чувствует ни капли вины? Хотя с этим она, конечно, ошибалась.
Парень в это время не мог найти себе места. Он был уверен, что из-за него ее попытались изнасиловать. Он думал, что из-за него она вынуждена сидеть в этой дыре, без права даже поесть. Ньют даже отказался помогать Зарту и весь остаток дня провел в своей хижине, изнывая от отчаяния. Ему тоже было невыносимо больно, ведь он все видел.
Он видел, как она пошла в лес, видел, как она выходила оттуда с Минхо в слезах, пока тот пытался отдышаться. Видел, как она еле перебирала ногами, изнеможенная скорее морально, нежели физически.
***
Прошло еще около пяти часов, а может, и целая вечность - кто знал.
Брюнетка спала, свернувшись калачиком на холодной земле и уткнувшись лицом в колени, пытаясь спрятаться от мира даже во сне.
Ее разбудил Чак, который пришел проведать ее в компании Ньюта и Минхо.
«Почему Минхо не в лабиринте?» - промелькнула первая мысль в голове Евы, едва она увидела его.
- Привет, Ева. Ты, наверное, проголодалась?
С этими словами мальчишка протянул ей сквозь прутья клетки зачерствевшую корку хлеба. Девушка лишь слабо выставила руку вперед, отрицательно покачав головой.
- Почему ты... здесь? - прошептала Ева, переводя вопросительный взгляд на азиата. Тот лишь хмыкнул и переглянулся с Ньютом, словно эти слова в первую очередь касались не его, а блондина.
- Плохо себя чувствовал, - отрезал парень. Его тон и закрытая поза всем своим видом показали, что он не собирается вдаваться в подробности. Да они ей и не требовались. Она была уверена, что это из-за нее.
Брюнетка горько хмыкнула, снова начав наматывать прядь волос на палец.
Неловкая тишина затянулась слишком долго, становясь невыносимой. Ее решил нарушить Ньют, и, кажется, это было ошибкой:
- Слушай, Ева... а почему ты туда пошла?
Девушка нахмурилась, подумав, что он про ночь, но быстро сделала скучающее лицо, сделав вид, что не понимает, о чем он.
- Потому что ты попросил сходить за удобрениями, - с нарочито невозмутимым лицом парировала она.
Резкий тон Ньюта практически перебил Еву, заставив ее снова поднять на него глаза:
- Ты поняла, о чем я, - его взгляд скользил по лицу девушки, ища правду.
К горлу внезапно подкатила тошнота. Ева неотрывно смотрела в глаза Ньюта, как обычно это делала с Минхо. Сам Минхо в это время в замешательстве на него посмотрел.
Еве было нечего на это ответить. Она прекрасно поняла, о чем он. Все всё поняли без лишних слов. Кроме Чака, конечно. Мальчишка вопросительно переводил взгляд с одного на другого. Минхо прокашлялся и встал, тяня за собой Чака, чтобы тот поднялся следом.
- Нам пора, Чак. Ты должен...помочь мне перенести вещи в новую хижину.
С этими словами они скрылись из ее поля зрения. Ньют продолжал молча «прожигать» в Еве дыру своим тяжелым взглядом, от чего становилось уже совершенно не по себе.
- Я... эм... - пробубнила девушка, пытаясь собраться с мыслями.
- Я все видел, - перебил он. - Я хочу это обсудить, - его взгляд как-то смягчился, к удивлению девушки. Теперь она разглядела в нем не осуждение, а сочувствие и чрезмерное, давящее чувство вины за произошедшее. Казалось, что во всем происходящем он винит только себя. Будто это он на нее напал в тот вечер.
Ева набрала побольше воздуха в грудь, собираясь протараторить все, что лежало у нее на душе, но к ее собственному удивлению из ее рта донеслось всего одно, сдавленное слово.
- Прости...
- Это ты меня прости. Ты не представляешь, как мне стыдно.
Было видно, как тяжело, через силу, ему давались эти слова.
- Я сорвался на тебе, не дослушав, и отправил в лес, хотя ты просила меня.
Парень медленно выдохнул, ожидая ее ответа.
- Я не злюсь, Ньют, - прошептала она. На самом деле это была почти правда. В ней практически не осталось злости на парня ровно в тот момент, когда она уловила его взгляд, говорящий куда громче любых слов.
Тесное и душное помещение, в котором она находилась, снова заполнилось неловкой, но уже иной, более светлой тишиной. Им обоим, казалось, было нечего добавить, но Ньют решился продолжить.
- Знаешь, я ведь тоже... пытался умереть.
Эти слова заставили Еву замереть, сердце сжалось от внезапной боли. Она пристально подняла взгляд на блондина, глаза которого неестественно сверкали от накопившихся, непролитых слез. Он быстро успел скрыть их, поспешно проморгавшись.
- Я был Бегуном.. И как то раз... В один день наших вылазок я залез на одну из этих чертовых стен и... спрыгнул.
Ему как будто было стыдно за произнесенные им слова. Казалось, что ему стыдно за свою слабость. За то, что все могут, а он не смог выжить в этом месте.
Ева неотрывно смотрела в его глаза. Ей дико хотелось поддержать его, успокоить, сказать, что всё в порядке, но горло будто стянуло тугим, невидимым жгутом, удушая и не выпуская звуков.
- Правда?.. - еще тише, еле слышно, выдохнула она.
Ньют промычал что-то невнятное, отводя глаза в сторону. выдержав небольшую паузу, парень вздохнул и продолжил:
- Когда я увидел, что ты идешь в лес, то я будто прирос к месту. Я понимал, что ты собираешься сделать. Я так хотел пойти за тобой, но... я не мог. Было слишком страшно осознавать, что ты решилась на это, понимаешь? В этот момент я понял, насколько ты дорога мне.
Дальше парень продолжить не смог. Слезы снова предательски подкатили к его глазам, и он отвернулся, грубо вытирая их рукавом рубашки. Ему было невероятно тяжело обсуждать это с кем-либо, а еще тяжелее было осознавать, что бы с ней было бы, если бы Минхо не успел. Брюнетка встала и подошла к решетке из прутьев. Она осторожно положила руки поверх его пальцев, сжимавших прутья, пытаясь не заплакать самой.
- Знаешь, я даже не думала, что возможно привязаться к кому-то так быстро. Ты мне очень дорог, - выдохнула девушка, и в этих простых словах заключалась целая вселенная чувств.
***
Наверное, прошла целая вечность с момента их разговора, но девушка все никак не могла перестать прокручивать в голове каждый их диалог, каждую интонацию.
Она всё еще сидела на холодной, сырой земле в кутузке. Стены Лабиринта уже давно закрылись с привычным грохотом, и над Глейдом сгустились предвечерние, томные сумерки.
Девушка безучастно смотрела на небо сквозь переплетение прутьев клетки. Плавно плывущие в вышине облака казались чем-то нереальным, будто нарисованными на гигантском холсте. «Поскорее бы это все закончилось. Поскорее бы они все выбрались отсюда и зажили себе обычной, человеческой жизнью», - молилась она про себя.
Ева устала от бесконечного потока своих мыслей, которые так бесцеремонно лезли в голову и не давали расслабиться хотя бы на секунду, не давая передышки.
В ней не осталось больше злости ни на Ньюта, ни на Минхо, ни даже на Мейсона. Интересно, что с ним сейчас? Может быть, он сейчас где-то за стенкой, тоже отбывает свое наказание в кутузке, обдумывая содеянное.
Брюнетка повернула голову вправо, где, как она знала, находилось еще парочка таких же незавидных помещений.
Она без конца винила себя за свои же мысли. За то, что первым делом она разозлилась не на Мейсона, а на Ньюта, на Минхо в конце концов. Это казалось ей слишком неправильным. Слишком... подлым.
За эти сутки она пару раз, с замиранием сердца, проверяла, не пропал ли опять ее голос, но он все так же тихо, сипло звучал из ее пересохшего горла. Потеря голоса казалась ей хоть каким-то, пусть и странным, искуплением вины, но раз нет, то нет.
Голод давал о себе знать ноющей пустотой в животе, но она принципиально не обращала на него внимания. Даже если бы сейчас пришел радостный Чак с сочным яблоком или еще какой-нибудь закуской, она не посмела бы принять от него даже крошки еды. Она была недостойна этого. И лучше бы она умерла с голода, чем поддалась бы искушению сладкого вкуса плода.
От этих мрачных мыслей ее живот заурчал еще сильнее, заставляя ее вжаться в холодную, сырую стену всеми силами, словно пытаясь слиться с ней воедино.
В этот день в ней что-то безвозвратно изменилось, переломилось и сложилось заново. Но что именно? Это пока оставалось для нее самой неразрешимой загадкой.
_______________________________________________
ребят, извините, что вчера не было части.
я хотела бы спросить вас, не стоит ли мне создавать тгк? не думаю, что там будет более хотя бы 5ти подписчиков, но если я его заведу, то буду регулярно постить какую нибудь информацию о написании фанфиков, биографию персонажей и возможно даже опросы по по следующим частям. если будет хотя бы 5 комментариев за то, что бы я его завела, то я заведу его обязательно. спасибо, да внимание.