10 часть (это пздц)
внимание, эта часть довольная тяжёлая для меня. столько экшена вы не видели за все 9 частей вместе взятых. очень надеюсь, на хоть какие нибудь комментарии, не переборщила ли я.
_______________________________________________
Прохладный утренний воздух плавно заполнял собой каждый уголок Глейда, окутывая привычные очертания лёгкой дымкой предрассветной мглы. Было ещё довольно темно, но это нисколько не остановило Еву выйти наружу, чтобы вдохнуть полной грудью и ненадолго отрешиться от постоянного внутреннего напряжения.
Сегодня она проснулась не от кошмарного сна и не от навязчивого скрежета стен — а это уже можно было считать добрым знаком, сулящим, что день должен пройти относительно спокойно. Как бы не так.
Преодолев свою обычную утреннюю преграду в виде пятидесяти мирно посапывающих в гамаках парней, девушка направилась к массивным воротам, рассчитывая издалека понаблюдать за бегунами, которые обычно к этому времени уже собирались в ожидании открытия.
Однако, похоже, она поднялась слишком рано — бегунов у ворот не оказалось. Зато её внимание привлек слабый, мерцающий огонёк в глубине леса. Охваченная внезапным любопытством, Ева решила подойти поближе.
Двигаясь бесшумно, как тень, брюнетка кралась вдоль линии деревьев, тщательно выбирая места для шагов и обходя сухие ветки и каменистые участки. Вскоре она различила двух парней. Одного из них — того, что покрупнее — она припоминала со стройки.
Подобравшись на расстояние, с которого можно было разобрать слова, Ева прислонилась спиной к широкому стволу дерева и замерла, вслушиваясь. Парни разговаривали на повышенных тонах, с явной агрессией, так что услышать их можно было даже метров с пяти, но она подобралась примерно на три. Судя по всему, между ними разгорался серьёзный спор.
— Ты полный идиот, Мейсон! Ты полный идиот!!
— Только попробуй сдать меня! Эта сука только и ждёт, пока её как следует выебут.
Парень, чьё имя Еве было неизвестно, схватился руками за голову и зашагал из стороны в сторону от ярости, от чего девушка невольно сильнее прижалась к шершавой коре дерева.
— Если об этом узнают, а это обязательно случится, я тебе гарантирую, тебя как минимум изгонят из Глейда! А может, и прибьют на месте!
— Не гони кланк, Вильям. Я не прошу тебя мне помогать, просто припрячь удобрения где-нибудь у себя. Ты же на плантациях крутишься. Разве это так сложно?
— Какой же ты идиот… — не унимался второй, — Ты мне как брат, но это уже перебор.
— Да ты просто завидуешь, вот и всё! Мой план надёжен, как швейцарские часы.
— Ладно, твоя воля. Но я тебя предупредил. Если нас сейчас засекут, нам не сдобровать. Пора назад.
Девушка будто вросла в дерево, услышав этот диалог, но когда парни двинулись в её сторону, она ловко и бесшумно перебежала на противоположную сторону ствола, оставаясь невидимой в сгущающихся сумерках.
Только когда огонёк вдалеке окончательно погас, Ева наконец позволила себе выдохнуть. Что-то подсказывало ей, что под «сукой» подразумевалась отнюдь не собака. Сердце колотилось где-то в горле, будто она только что пробежала Лабиринт несколько раз подряд, и она отчаянно пыталась унять учащённое, сбивчивое дыхание. Ноги внезапно стали ватными, и девушка, почти не держась на них, опустилась на знакомое поваленное дерево возле хижин кураторов.
Возвращаться обратно в Хомстед теперь казалось небезопасным — зная, что некоторые лишь притворяются спящими, она решила не идти в медблок до самого утра.
Положив обе ладони на грудь, Ева старалась дышать глубже и ровнее. Даже в самый первый день прибытия в Глейд в ней не клокотало столько животного страха за собственную жизнь. Она сама не заметила, как по её щекам покатились беззвучные слёзы. Вообще, она перестала замечать что-либо вокруг. Не заметила, как в ближайшей хижине зажёлся свет, не заметила, как на порог вышел сонный Минхо, не заметила, как его лицо мгновенно изменилось, когда он увидел её сгорбленную, трясущуюся фигуру.
Азиат мгновенно оказался рядом, сбросив обычную маску безразличия, и присел перед ней на корточки.
— Ева? Что случилось?? У тебя паническая атака??
Парень пытался вытянуть из неё хоть слово, но она не могла даже перестать дрожать.
Спустя несколько долгих минут девушке наконец удалось немного прийти в себя.
— Всё хорошо? — в который уже раз мягко повторил Минхо. Он не знал, как правильно успокаивать людей в таких состояниях, особенно когда не понимал причин и когда она словно не замечала его присутствия.
Неожиданно даже для самой себя Ева в очередной раз всхлипнула и обняла парня, а он, не пошатнувшись, крепко притянул её к себе.
Сквозь слёзы и прерывистое дыхание она всё же попыталась объяснить:
— Они хотят сделать мне плохо… очень-очень плохо… — слова вылетали путано и быстро, перемежаясь с судорожными глубокими вдохами, будто ей не хватало воздуха.
Азиат аккуратно отстранился и заглянул ей в лицо:
— Кто и зачем собирается делать тебе «плохо»?
Ева так и не смогла внятно ответить, лишь продолжала часто и поверхностно дышать, пытаясь усмирить бешеный ритм сердца.
— Так, ясно… Я не могу остаться с тобой сейчас. Разбуди Ньюта и расскажи ему всё. Он ни за что не даст тебя в обиду, поняла? Мне надо бежать, Лабиринт скоро откроется.
Брюнетка нехотя отпустила его, а он в последний раз озабоченно взглянул на неё и скрылся среди деревьев, ведущих к одному из проходов.
***
Всё утро девушка проводила словно в густом тумане. Рассказать Ньюту обо всём она решила во время завтрака.
Войдя в помещение столовой, она сразу же встретилась взглядом с Мейсоном, который вёл себя как ни в чём не бывало, лишь изредка бросая на неё тяжёлые, скользящие взгляды. Взяв свою порцию, она опустилась за столик, где уже сидели Ньют и Чак.
— Где тебя носило? Я не нашёл тебя в Хомстеде, когда хотел пойти завтракать вместе, — сказал мальчишка, намеренно чавкая овсянкой.
— Эй, с тобой всё в порядке? — Ньют сразу уловил странное, отрешённое выражение на лице подруги.
Ева сидела с каменным, непроницаемым лицом, уставившись в одну точку где-то сквозь Чака. Как раз позади него располагался Мейсон, на которого и был направлен её пустой взгляд.
Блондин перестал есть и пристально, с лёгкой хмуростью посмотрел на неё, пытаясь прочесть её мысли. Та, в свою очередь, медленно перевела на него взгляд и что-то едва слышно прошептала.
— Чего?..
— Можешь сегодня побыть со мной? Пожалуйста… — Ева произнесла это так тихо, что слова почти затерялись в общем гуле, но Ньют уловил их.
— Не понял. Ты не хочешь оставаться одна или не хочешь работать?
Девушка неожиданно схватила его руку под столом, от чего он нахмурился ещё сильнее.
— Не оставляй меня одну, умоляю…
Чак невозмутимо продолжал есть, не вслушиваясь в их тихий разговор.
— У меня ужасное… предчувствие… Я не могу без тебя сегодня… — последние слова она произнесла практически одними губами, беззвучно.
— Кстати, об этом. Ты и не будешь одна. По плану ты должна быть в медотделе, но сегодня адская жара, и мне понадобится помощь на плантациях.
Ева отпустила его руку и тихо выдохнула. Главное — теперь не отходить от него ни на шаг. К еде она так и не притронулась.
***
После завтрака девушка направилась к хижинам кураторов. В её голове созрел рискованный, но, как ей казалось, необходимый план. Даже не постучав, она вошла в жилище куратора бегунов и подошла к столу. Недолго порывшись среди разбросанных вещей, она нашла то, что искала.
Складной нож-бабочку. Ева вспомнила, что видела его на столе у Минхо, когда однажды искала блокнот. Сегодня она решила обезопасить себя вдвойне, прихватив серебристый клинок, на котором была изящно выгравирована знакомая аббревиатура:
П.О.Р.О.К — это хорошо.
Эту маркировку она частенько замечала на самых разных предметах: на душевой лейке, на этикетках медикаментов, даже на столовых приборах. Этот лозунг также всплывал в её снах. Похоже, он вызывал у неё неприязнь и до поподания в глейд.
Аккуратно вернув всё на места, она выскользнула из хижины, притворила дверь, стараясь создать впечатление, будто туда никто не входил, и направилась к плантациям, где её, скорее всего, уже ждал Ньют.
***
Плантации.
День уже клонился к закату, но палящее солнце по-прежнему делало работу невыносимой. Девушка вяло переворачивала пласты земли, пока Ньют засаживал очередную грядку семенами.
На всё про всё ушло около четырёх часов.
Ей отчаянно хотелось сбежать в медблок, сославшись на недомогание, но там сейчас был Бен, да и вряд ли это бы помогло.
— Так. Осталось полить и удобрить уже проросшие ростки картофеля и томатов.
Парень взял шланг, прикреплённый к сараю с садовым инвентарём, и протянул его Еве.
Когда с поливом было покончено, она подошла к выглядевшему слегка растерянным Ньюту.
— Что-то не так?
— Да вот, нигде не могу найти ведро с удобрениями. Слушай, сгоняй в лес за ними. Ты уже знаешь, как они выглядят. Полведра будет достаточно.
С этими словами он протянул ей железное ведро со слегка погнутой ручкой. Глаза Евы мгновенно округлились от ужаса.
В памяти всплыл отрывок разговора Вильяма и Мейсона.
— Не надо в лес… Мне туда не надо…
Блондин сразу уловил панику в её голосе и раздражённо вздохнул.
— Тебе от жары голову напекло? Я закрывал глаза на то, что ты еле работаешь, и не отходил от тебя ни на шаг. Тебя хоть кто то тронул за это время?? Тебя хоть кто то тронул? — его слова звучали жёстко, с явным нажимом. Нестандартное поведение девушки начало его изрядно выматывать.
— Единственное, что от тебя требуется сейчас, — это пойти и достать это стебанутое удобрение!
Ньют уже почти кричал, и несколько рабочих с соседних участков обернулись на повышенный тон. Этот гневный окрик окончательно отбил у Евы желание спорить, и ей пришлось взять ведро и направиться к опушке леса.
***
В лесу было немного прохладнее, чем под открытым солнцем, но всепоглощающая тревога сжимала горло, не позволяя расслабиться ни на секунду. Она старалась не уходить далеко вглубь, но нужные корни, похоже, росли именно там.
Когда девушка отошла на достаточное расстояние, и край леса скрылся из виду, позади послышался лёгкий шорох.
Она мгновенно обернулась, но никого не увидела. Показалось?
Ева нашла нужный корень, поставила ведро на землю и присела, чтобы выдернуть его. Сзади снова раздалось шуршание.
Девушка вздрогнула и подскочила, резко обернувшись и швырнув корень в ведро. На этот раз ей точно не могло померещиться. Она была в этом уверена.
Рука инстинктивно полезла в карман джинсов, нащупывая холодную металлическую рукоять ножа. Она замерла на месте, вглядываясь в густую чащу между стволами.
Ни малейшего движения, ни единого звука. Простояв так около минуты, она решила поскорее закончить и убраться отсюда.
Одной рукой она выдёргивала корни, а в другой, скрытой под длинным рукавом лонгслива, сжимала раскрытый нож.
Шорохи мерещились всё ближе и ближе, но разглядеть кого-либо ей так и не удавалось. До половины ведра оставалось собрать всего несколько корней.
Подойдя к очередному участку, она снова присела на корточки, но в тот же миг чья-то крупная мужская ладонь грубо закрыла ей рот. Глаза Евы расширились от чистого, леденящего ужаса. Тело будто окаменело, и от страха она не смогла издать ни звука, пока парень одной рукой заламывал её кисти, а другой крепко прижимал её лицо к себе.
Когда сознание вернулось, она уже лежала на земле, а над ней, прижимая её запястья к холодной почве, нависал Мейсон. Сердце Евы пропустило один удар, а затем начало колотиться с бешеной скоростью.
Он бормотал себе под нос какие-то гнусные, похабные слова, в которые она даже не старалась вникнуть.
Парень перенёс вес на одно её плечо, а другой рукой начал расстёгивать ширинку на её джинсах. Плечо онемело под его тяжестью, но девушка вспомнила про нож в рукаве и попыталась достать его.
К несчастью, Мейсон заметил это движение и резко ударил её по лицу.
Она зашипела от боли, а её рука рефлекторно отдернулась, и нож выскользнул из рукава, упав в паре сантиметров от её пальцев.
Она попыталась закричать изо всех сил, но как только первый звук сорвался с её губ, Мейсон заткнул её ещё более сильным ударом. В ушах зазвенело, а во рту появился солёный привкус крови.
Парень практически стянул с неё джинсы до колен. Паника нарастала с каждой секундой, делая её всё более уязвимой, слабой и беспомощной.
Ева отчаянно пыталась дотянуться до ножа, но её пальцы лишь скользили по его рукояти.
Она снова попыталась крикнуть, но очередной удар заставил её замолчать окончательно.
Мейсон стянул джинсы до лодыжек и принялся стаскивать с неё лонгслив. Он придавил её ноги своим весом так, что пошевелить ими не было никакой возможности. Только адреналин, заливавший всё тело, ещё удерживал её в сознании.
Она не слышала ничего, кроме бешеного стука своего сердца. Когда ему удалось стянуть ткань, он принялся грубо мять её грудь через тонкий лифчик, приговаривая что-то о послушании и своём праве.
И тут, наконец, её пальцы нашли рукоять. Не раздумывая ни секунды, она со всей силы вонзила клинок в его бок.
Громкий, пронзительный крик, которого она, кажется, никогда раньше не слышала, разорвал лесную тишину.
Парень перекатился на спину, хватаясь руками за торчащую из его бока рукоять. Ева быстро натянула на себя одежду, испуганно глядя на корчащегося от боли парня.
Нет, она не боялась, что он снова поднимется. Она боялась за него. Каким бы чудовищем он для неё ни был, в первую очередь её мысли были о нём, а не о себе.
Со всех сторон к источнику звука уже бежали люди — первым показался Ньют, а за ним ещё с десяток глейдеров. Это было последнее, что она увидела, прежде чем сознание поглотила чёрная пустота.
***
Девушка очнулась на своей койке в медблоке. В помещении, кроме неё, находились медаки, Ньют, спящий Бен и Мейсон. Они тихо о чём-то совещались в другом конце комнаты, склонившись над койкой, на которой лежал без сознания Мейсон с перебинтованной грудью.
Ева попыталась приподняться, и мир поплыл перед глазами, в ушах зазвенело.
С тихим стоном ей всё же удалось сесть. В тот же момент к ней подлетел Ньют.
— Ева! С тобой всё хорошо? Что там произошло?
Девушка зашипела, прося его говорить тише, и он кивнул, опускаясь на край её постели.
На глаза сразу навернулись слёзы, и она, не в силах их сдержать, тихо заплакала.
Блондин притянул её к себе. Она не сопротивлялась, просто плакала, уткнувшись лицом в его плечо.
— Прости меня, пожалуйста. Я не понимал… — прошептал Ньют, мягко поглаживая её по волосам.
Девушка отстранилась, вытерла слёзы дрожащими руками и посмотрела ему прямо в глаза.
— Это я во всём виновата, — на выдохе прошептала она.
— Что ты такое говоришь? Конечно же, нет! — он едва не сорвался на крик, и она снова поморщилась. Громкие звуки сейчас особенно давили на уши, и голова заболела ещё сильнее.
— Мы провели срочный совет… Новости не самые хорошие, — виновато произнёс Ньют.
— Я еле уговорил их не изгонять тебя. Решение — три дня в кутузке, без еды и воды. Теперь большинство глейдеров тебя точно невзлюбят. Прости…
Ньют и сам выглядел так, будто готов был расплакаться. Брюнетка грустно улыбнулась:
— Они меня и так не особо жаловали. Лучше бы меня и правда изгнали. Это я пырнула его ножом. Это я во всём виновата.
Ева тихо всхлипнула, изо всех сил пытаясь сдержать новые слёзы.
— Совсем уже стебанулась, — сказал блондин. Эти слова прозвучали не обидно, а мягко, словно он пытался хоть как-то разрядить обстановку. Он заставил себя улыбнуться, хотя улыбка вышла кривой и вымученной.
— Тебе нужно отдохнуть. На рассвете пойдёшь в кутузку.
Парень поднялся и направился к выходу, но в дверях обернулся и в последний раз посмотрел на неё:
— И не забивай себе голову этим кланком. Ты ни в чём не виновата.
Сказав это, он вышел, плотно прикрыв дверь. И когда успели выйти Клинт с Джеффом?
Оставаться наедине со своими мыслями в гнетущей тишине было сейчас хуже, чем слушать взволнованный крик Ньюта.
Девушка потянулась за блокнотом со стола и начала рисовать. На удивление, сегодня линии ложились легко, без привычного напряжения, и получилось нечто совершенно непохожее на её прежние работы. Хотя о том, можно ли назвать это «хорошим», можно было поспорить.
На рисунке была изображена девушка, лежащая на траве в лесу. В её сердце был воткнут кинжал, а из глаз струилась жидкость, которую сложно было определить — то ли слёзы, то ли кровь. Вокруг были разбросаны в художественном беспорядке разные виды оружия: ножи, пистолеты, биты, дубинки.
Рисунок вышел жутким. Жутким, но завораживающе-красивым. Это была единственная работа, на которой девушка решилась поставить свою подпись.
В углу листа она вывела изящную, с множеством петель и завитушек, букву «Е».
Она не особенно задумывалась, оставляя этот след. Видимо, так она подписывалась и до попадания в Глейд.
***
За два часа, проведённых в одиночестве, в голове у Евы пронеслась карусель из самых разных сцен и мыслей. Казалось, каждая следующая мысль была страшнее предыдущей. И их было так много, что они тут же забывались, стирались, уступая место новым. Только одна идея засела в сознании прочно и неумолимо, с самого момента пробуждения. Она укоренилась так глубоко, что к концу этих двух часов девушка приняла решение.
Надев ботинки и взяв с собой тот самый блокнот, она поправила растрёпанные волосы, мельком взглянув на своё отражение в зеркале через всю комнату.
Дойдя до двери, Ева на мгновение остановила взгляд на бледном, неподвижном лице Мейсона и на бинтах на его груди, пропитанных бурыми пятнами крови. Затем она вышла, тихо прикрыв дверь.
Был уже поздний вечер, и все постепенно расходились на отдых. Ева быстрым шагом, стараясь быть незамеченной, направилась в сторону леса. Каждый шаг отдавался глухой болью в висках, а знакомые места вызывали острую, подспудную панику где-то на задворках сознания. Но мысль остановиться даже не возникала.
Дойдя до массивных каменных ворот Глейда, девушка заглянула в тёмную, зияющую пасть Лабиринта. Наверное, скоро ворота должны будут закрыться.
В её голове не осталось ни одной мысли — словно весь разум сузился до одного-единственного слова. Самого последнего.
Суицид.
Она переступила порог и вошла в Лабиринт. Слёзы текли по её щекам ручьями, но на лице не было ни тени эмоций — лишь пустота.
Ева свернула за первый угол, потом за второй, потом ещё… Теперь дороги назад не было, да она вряд ли бы и нашла её.
И когда она завернула в очередной тёмный проход, случилось то, чего она так сильно опасалась. Вернее, она вообще ни о чём не думала. Она не предполагала, что может столкнуться в Лабиринте с Минхо.
Он сбил её с ног, отчего она отлетела в сторону, а он затормозил. Его глаза округлились от шока, и он, не теряя ни секунды, бросился к ней.
Подняв её на ноги, он начал трясти за плечи и что-то кричать, но она его не слышала и не слушала. Её пустой, остекленевший взгляд смотрел сквозь него, и в этот момент до него дошло. Он понял, зачем она здесь. И умолк.
Перекинув её лёгкое, безвольное тело через плечо, он бросился бежать обратно к выходу. Девушка не сопротивлялась, не кричала, вообще никак не реагировала на происходящее.
***
Они вырвались из Лабиринта как раз в тот миг, когда массивные ворота начали сдвигаться с оглушительным воем и скрежетом. Кажется, этот адский грохот на мгновение вернул Еву к реальности.
Они оба рухнули на траву. Парень тяжело дышал, пытаясь отдышаться после бега, а девушка лишь тихо всхлипнула. Вот опять. Опять ничего не получилось.
— Ты че, совсем стебанулась? — прохрипел на выдохе азиат.
— Не говори никому, — просто сказала Ева и откинулась на спину, уставившись в небо сквозь кружево листвы.
Повисла тишина. Было слышно только тяжёлое дыхание Минхо и редкие, сдавленные всхлипывания девушки.
— Ладно, — неожиданно для себя согласился он. Он совершенно не хотел с этим мириться, но ситуация повергла его в такой шок, что разум отказывался логически мыслить. Он впервые видел Еву такой: одновременно невероятно уязвимой и словно пуленепробиваемой. Такой… неживой.