9 часть.
Сегодня Ева проснулась гораздо раньше, чем обычно. Её разбудил мерзкий, вытесняющий сердце в горло звук раздвигающихся стен Глейда. Этот скрежет, казалось, проникал прямо в кости, но зато сон сняло как рукой, и о дальнейшем отдыхе можно было забыть.
За завтраком Ньют сообщил ей новость: сегодня её ждёт работа на строительной площадке. Не откладывая дело в долгий ящик, сразу после трапезы они вдвоём и направились именно туда, в самый эпицентр глейдерской деятельности.
Встретили её там, мягко говоря, не слишком гостеприимно. Обстановка была напряжённой: некоторые парни перешёптывались, бросая на неё косые взгляды и обсуждая, что это, мол, не женское дело. Другие же и вовсе не стеснялись в выражениях, открыто заявляя что-то вроде: «Иди обед готовить, тут тебе не место». В глубине души Ева и сама прекрасно понимала, что вряд ли сможет здесь полноценно работать. Как минимум, у неё были очень слабые руки, и, как показала недавняя практика, она даже оттолкнуть никого толком не могла. Не говоря уже о том, чтобы таскать на постоянной основе тяжеленные брёвна и инструменты.
Даже Галли, старший на площадке, отнёсся к ней со скептическим недоверием. Он сходу предложил ей «по-лёгкому» - подметать щепки и стружку за остальными работягами. Однако одного лишь выразительного и твёрдого взгляда Ньюта хватило для того, чтобы тот моментально заткнулся и, нехотя, сунул ей в руки молоток.
Работу Еве дали на первый взгляд простую и не требующую особой силы. Задача заключалась в том, чтобы аккуратно забить по несколько гвоздей в каждую ножку сквозь столешницу, дабы укрепить уже почти готовый предмет мебели. таких столешниц было около 7. Попрощавшись с ободряющим Ньютом, брюнетка с глубоким вздохом принялась за дело.
И без того невысокая самооценка Евы стала стремительно катиться к нулю, ведь под пристальным и недоброжелательным наблюдением Галли она получила за один день столько язвительных замечаний и критики, сколько, возможно, не слышала за все предыдущие четыре дня жизни в Глейде. Даже когда все остальные рабочие отправились на обед, включая и самого Галли, её всё равно заставили остаться и продолжать забивать гвозди в эти несчастные столы.
- Я же вижу, что ты специально в полсилы работаешь, - бросил он на прощание, оглядывая её труд. - На моей работе о халяве можешь и не мечтать, так что пока всё не будет исправным, ты отсюда не выйдешь.
С этими словами он грубо сунул молоток обратно в ослабевшие руки Евы, которая всего на минуту поставила его, чтобы передохнуть, и ушёл в сторону столовой, следом за остальными строителями.
С каждым новым ударом молоток в её руках становился всё тяжелее и неудобнее, держать его было всё труднее, а удары выходили всё более неточными и кривыми. От этого гвозди то и дело предательски загибались, и ей приходилось начинать всё заново, вытаскивая их и вбивая снова и снова.
На улице уже начинало вечереть, небо окрасилось в золотисто-розовые тона. Строители потихоньку собирали свои рабочие инструменты в большие ящики, чтобы отправиться на честно заработанный отдых. Однако для Евы этот отдых не был честно отработанным, ведь Галли сверлил её недовольным взглядом каждый раз, когда она останавливалась более чем на десять секунд, чтобы дать рукам и себе передышку.
Впервые за все дни проживания в Глейде, услышав мерзкий скрежет закрывающихся на ночь стен, девушка почувствовала не только привычный страх и раздражение от этого звука, но и крохотную каплю облегчения и даже удовлетворения. Это означало, что рабочий день официально завершён и теперь она может наконец-то пойти отдыхать со свободной, хоть и уставшей, душой.
- Привет, как работа? - раздался знакомый голос.
Не успела Ева ничего ответить, как её загородил собой недовольный Галли, который чуть не опрокинул только что принесённый Ньютом фонарь.
- Она бесполезна, - отрезал он, кивнув в сторону девушки. - Ты меня, конечно, извини, но я её брать к себе в бригаду не собираюсь.
Признаться честно, эти слова её немного задели. Как никак, она старалась изо всех сил, а он заставлял её работать до самого закрытия стен. Именно это она и рассказала Ньюту по дороге к тихому краю леса, где они могли посидеть и поболтать без лишних ушей и осуждающих взглядов.
Приятели уселись на бревно именно в том самом месте, где девушка когда-то заново обрела свой голос - прямо возле уединённой хижины Минхо. Девушка сидела, погружённая в свои мысли, и молча чиркала что-то в своём блокноте, в то время как Ньют увлечённо рассказывал очередную невероятную историю со времён динозавров.
Но сколько бы она ни старалась, у неё на бумаге почему-то выходил только Минхо, и это начало её серьёзно нервировать. В какой-то момент девушка перестала даже слушать поток слов друга и полностью сконцентрировалась на своём рисунке, однако никого другого изобразить всё равно не получалось.
Она специально пыталась рисовать славянскую внешность, светлые волосы и совершенно иную причёску, но это лишь выглядело как жалкая и неуклюжая попытка поменять национальность того же Минхо.
В конце концов Ньют заметил, что она совершенно не реагирует на его бурное повествование, и замолчал, начав с любопытством наблюдать за её действиями. Она же, в свою очередь, даже не обратила внимания на то, что он умолк, и продолжила с максимальным агрессивным нажимом выводить на новом листе бумаги черты лица, которое с пугающей быстротой вновь обретало знакомые угрюмые очертания. Сдавшись, девушка с досадой вырвала листок из блокнота и порвала его на несколько мелких частей.
- Ого, - удивлённо протянул Ньют. - Чем это тебе Минхо так не угодил?..
Девушка перевела на него максимально раздражённый взгляд и вдруг закричала так громко, что несколько глейдеров неподалёку остановились, пытаясь понять, откуда доносится этот возглас:
- Да заебал меня этот Минхо!
Поняв, что крикнула слишком громко, она на секунду смущённо замолчала, а позже продолжила уже более тихим, но не менее эмоциональным голосом:
- Я понятия не имею почему, но у меня получается нарисовать только его недовольное рыло! Будто это проклятие какое-то, честное слово!
По иронии судьбы или по несчастливой случайности, именно в этот момент Минхо как раз шёл из душа по направлению к своей хижине и отчётливо услышал этот крик. Найдя глазами Еву и Ньюта, он без лишних слов развернулся и двинулся прямо к ним. Увидев приближающегося Минхо, Ева тут же подскочила с бревна и застыла, уставившись на него в немом удивлении.
- Чем я тебе, блять, не угодил? - спросил он без предисловий, его голос был ровным, но в глазах читалось недоумение.
Ньют еле сдержал смешок, переводя взгляд с одного на другого, будто наблюдал за увлекательным спектаклем.
- Я не про тебя говорила... - слабо попыталась выкрутиться Ева.
- Ты видишь тут других Минхо? - парировал он, подняв бровь.
На это у девушки не нашлось достойного ответа, и ей отчаянно хотелось отвести взгляд, но почему-то они оба продолжали стоять и молча смотреть друг на друга, будто играя в немую игру.
- Отчасти про тебя, - наконец выдохнула она. - Но это не твоя вина..
Ньют в это время уже и не пытался сдерживать смех и заливался им во всю глотку. Минхо лишь тяжело вздохнул, ничего не ответив, развернулся и направился к своей хижине, даже не удостоив Ньюта взглядом. Тот же, в свою очередь, всеми силами пытался остановить поток смеха, давясь и хватая ртом воздух.
- Ты что, смешинку сожрал? Идиот... - проворчала ему вслед Ева, снова опускаясь на бревно.
***
Позже Ева лежала в своей комнате в Хомстеде и тщетно пыталась унять беспорядочный поток мыслей. Любая тема для размышлений неизбежно приводила её к сегодняшнему нелепому разговору у леса. Как же тупо и неловко всё вышло... На этих невесёлых мыслях измотанная брюнетка наконец уснула.