Сдвиг

Вы когда-нибудь рассматривали микроорганизмы под микроскопом? Неожиданный вопрос, знаю. То, что происходило вокруг, напоминало мне очередной практикум по микробиологии в университете. Только на этот раз я был не лаборантом, склонившимся над окуляром, а обыкновенной амёбой протей, которая, вытянув перед собой щуплые псевдоподии, тщетно пыталась скрыться от необычайно яркого света, который внезапно ударил с неба и раскрыл все таинства ее унылого существования. Иногда, чтобы ускорить паническое бегство одноклеточной, мы добавляли в препарат раствор соли. Тогда это было забавно...

Прошло несколько дней после того, как добродушный амбал с ветерком покатал меня по городу и недвусмысленно дал понять, что делать резких движений мне больше не стоит. Что ж, на этот раз я старательно придерживался его совета, не смотря на то, что громогласные дискуссии за стеной и над потолком стали совсем невыносимыми и в них чуть ли не ежеминутно упоминалось мое имя. Пожарная лестница то и дело сотрясалась от топота снующих по ней в разные стороны соседей: это было похоже на то, как шершни выползают из улея, встревоженные дерзким посягательством на их слаженную, уединенную жизнь. И это при том, что жил я на пятом этаже и в доме был лифт. Розетку я больше не трогал. Раньше там была дыра, теперь ее нет. Сама мысль, что я увижу нечто подобное снова, отбивало всякое желание глубже зарываться в эту историю. В конце концов, это не мое дело и, уж тем более, это не мои дети. Таким непростительным первобытным цинизмом я утешал себя тогда.

Горячий лед резко ударил в голову и мне срочно захотелось женского тепла. Но я не стал звонить Софе. Видите ли, для меня она была нечто большим, чем девушка по вызову. После того сказочного вечера и незабываемой ночи, проведенной вместе, я еще больше утвердился во мнении, что она теперь стала для меня почти недосягаемой. Да, она по-прежнему жила в доме напротив, я даже мог видеть ее в уютном свете окна. Она стоически оставалась все той же яркой путеводной звездой. Но я теперь был для нее планетой, затерявшейся в космосе. Я был так близко, но с тем же успехом мог быть и на Марсе.*

* От копирайтера: есть предположение, что речь идет о композиции американского рок-исполнителя Элиса Купера под названием Might As Well Be on Mars. Я прочитал перевод песни и нашел немало сходств.

Поэтому я, не без угрызений совести, спешно набрал запрос в поисковой строке браузера и позвонил по первому из списка номеру эскорт-агенства с незамысловатым названием «Violet Unicorn». Правда, такое название невозможно забыть. Девушка приятным молодым голосом уточнила мои предпочтения и немало удивилась, что в плане выбора девочки я всецело доверился ее вкусу, даже не посмотрев на имеющиеся на сайте фото.

Минут через десять в дверь постучали. Я озадаченно вышел в прихожую и посмотрел в глазок. За дверью стояла какая-то школьница с черным рюкзачком и оглядывалась по сторонам. Когда я приоткрыл дверь, она мило улыбнулась и произнесла:

— Привет! Можно?

Поначалу я даже и не понял, кто она и что имеет ввиду.

— Можно, что? — сипло спросил я.

— В гости, я так понимаю. Вы девушку заказывали? — сказала она, улыбнувшись, и заправила непослушный темно-русый локон за ушко.

Я растерянно уступил дорогу и гостья уверенно переступила порог. Затем сняла изящное пальтишко и, впившись в меня голубыми глазами, произнесла:

— Ну что ты так на меня смотришь, я не кусаюсь! Позолотишь ручку?

Я машинально протянул ей красную банкноту и спросил:

— Надеюсь, вам есть восемнадцать?

Девушка смущенно улыбнулась и, выхватив бумажку из моей трясущейся руки, ответила:

— Почти... Ну, выпьем что-нибудь, или так и будем стоять на пороге?

За столом меня не отпускала навязчивая мысль, что мы с ней уже где-то встречались. Тем временем, она осушила уже половину бутылки. Затем достала из рюкзачка небольшую стальную капсулу и, открутив крышку, высыпала на стеклянную поверхность стола дорожку кристаллического порошка.

— Не возражаешь? — учтиво поинтересовалась она.

— Да нет, валяй! — ответил я, не раздумывая.

Она умело разделалась с дорожкой и, протянув мне пластиковую трубочку, сдавленно произнесла:

— Давай ты...

— Благодарю, конечно, но я лучше покурю — ответил я и затянулся синим дымом.

Тогда она пожала плечами, спешно уничтожила вторую дорожку и, дважды шмыгнув носиком, спросила:

— Ты, наверное, меня осуждаешь, да?

— Нет-нет, что ты! — оправдывался я, словно ребенок, — Я ведь не судья. К тому же и сам не без греха.

Затем она спрятала капсулу с трубкой в рюкзачке, все также невозмутимо достала контрацептивы и бодро произнесла:

— Ну что, теперь идем в кроватку?

Из-за эмоционального перевозбуждения совершить задуманное мне так и не удалось. Я-то надеялся провести время с матерой опытной куртизанкой, вместо этого рядом со мной лежал совсем юный подросток с едва округлившимися холмиками груди.

— Ну что ты так напрягся, зайчик? Может мне ротиком помочь? — спросила она и поцеловала меня в плечо.

— Да нет, все нормально. Просто что-то... Не стоит! От волнения, наверное, — произнес я тогда, немало насмешив партнершу.

Другого оправдания в тот момент придумать я не успел.

— А хочешь, я тебе спою? У нас еще куча времени, а у тебя гитара, вон, есть! — воскликнула она и вскочила с кровати.

И, все-таки, она была хороша собой. Изящные контуры плеч, тонкая талия и широкие бедра. Ягодицы были настолько упругие и эстетически правильные, что вполне могли стать ценным экспонатом на какой-нибудь всемирно известной выставке, будь они мраморным изваянием итальянского скульптора. Каскадное каре эффектно дополняло образ. Но больше всего мне не давало покоя родимое пятнышко на левом бедре. Формою напоминавшее сердце, оно постоянно стояло перед глазами и я никак не мог зацепиться за неуловимую нить воспоминаний, которая связывала меня с ним.

Прозвучали звуки первых аккордов и я вышел из задумчивого оцепенения.

— А эту знаешь? — спросила она и начала петь.

"Если б знала ты, как хочу я тебя"
Думал на уроке один парень про себя, про себя,
На училку химии смотря..." *

* От копирайтера: песня российской группы Фактор 2 под названием Красавица, выпущенная в 2004 году.

Когда я смотрел, как она, обнаженная, без тени смущения бъет по струнам и поет, пристально глядя мне в глаза, в голове, наконец, мелькнула тень воспоминаний: зеленая скамеечка возле общежития университета, теплый летний вечер и свет уличного фонаря. Эта же песня звучит на всю улицу и толпа студентов громко подпевает. Она продолжала играть и в глазах ее застыли слезы. Она смотрела так, словно пыталась помочь мне вспомнить. Но память упрямо не хотела поддаваться.

Время вышло, но она еще долго не хотела отпускать меня из своих объятий, словно это я пришел к ней по вызову.

Когда мы прощались на пороге квартиры, она закинула свой черно-белый шарф мне на шею, потянула на себя и томно спросила:

— Ты ведь еще пригласишь меня в гости?

— Непременно! — ответил я и уже хотел было открыть дверь, как внимание ее привлекла фотография Софы, которуя я однажды прикрепил к зеркалу.

— Ух ты! Знаешь ее? — бодро спросила она.

— Очень хорошо знаю, а что? — смущенно ответил я.

Она еще раз взглянула на фотографию, потом на меня и, отправив воздушный поцелуй, сказала:

— Да так, показалось... Номерок мой сохрани, не забудь. До свидания, малыш!

— Я упал, а ты летишь. Ну и ладно, улетай. В рай... — пропел я себе под нос.

Дверь захлопнулась перед носом, оставив меня наедине со своими мыслями.