4
Прошло ещё несколько недель. Диалоги в пустоте стали единственной правдой в его жизни. Он начал проецировать туда не только чувства, но и образы — силуэты небоскрёбов за окном студии, разводы в стаканчике от кофе, даже угасающий свет экрана монитора. Она отвечала своими образами: веткой с красной ягодой, которую она как будто держала в руках, внезапным узором инея, проступившим на невидимой поверхности, лёгким движением, словно она поправляла волосы.
Алеся окончательно замкнулась в тихом отчаянии. Они жили как соседи по квартире. Разговор о собаке больше не поднимался.
Развязка наступила в один из вечеров, когда Глеб пришёл домой поздно. Она ждала его на кухне, при свете одной лампы над столом.
— Я уезжаю, — сказала она без предисловий. Голос был ровным, выгоревшим. — К маме. В Питер.
Он остановился в дверном проёме, скидывая куртку. Внутри что-то дрогнуло и замерло, как механизм, в котором сломалась главная шестерёнка. Он кивнул.
— Понятно.
— Тебе не «понятно», — тихо возразила она. — Тебе всё равно. Ты уже давно не здесь. Ты... где-то там, в своих мыслях. И я не могу туда пролезть. Устала пытаться.
Он смотрел на неё и видел, что она права. И не было в нём ни злости, ни даже особой боли. Была только глухая, знакомая пустота. Та самая, но без утешительной белой шапки посередине.
— Я не буду мешать, — произнёс он. Прагматично, как о деле. — Квартиру оплачу. Что нужно — пиши.
Она просто покачала головой, и в её глазах блеснули слёзы, которые она даже не пыталась скрыть. Слёзы не по нему, а по ним. По тому, что было и рассыпалось в пыль.
— Прощай, Глеб.
Она уехала на следующее утро. Он помог занести чемодан в такси, кивнул на прощание. Машина тронулась, и он стоял на холодном ветру, глядя, как она исчезает за поворотом. В груди было не больно, а очень тихо. Как после долгого, изматывающего шума.
Он вернулся в квартиру. Теперь пустота была не только во сне. Она была здесь, в каждом углу, в воздухе, пахнущем теперь только пылью и одиночеством. Он включил компьютер, чтобы заглушить её работой.
Через несколько дней пришло приглашение. Закрытая вечеринка по случаю запуска нового коллаба одного модного бренда одежды и стриминговой платформы. «Будет много интересных людей из гейминга и музыки», — написал менеджер. Глеб всегда отмахивался от таких тусовок. Но сейчас тишина в квартире стала давить на уши. Ему нужно было хоть какое-то движение, шум, который заглушит внутреннюю пустоту. Он ответил: «Ок».
Место было стильным, тёмным, гулким от басов и смеха. Воздух гудел от разговоров, пахло коктейлями, парфюмом и новым пластиком от игровых компьютеров, расставленных по периметру. Глеб стоял у стойки бара, держа в руке стакан с тоником, и наблюдал. Он был в своей роли — сдержанный, немного отстранённый, кивал знакомым, коротко отвечал на вопросы. Внутри он был стеклянным.
И тогда он её увидел.
Она стояла в центре небольшой толпы, смеялась, запрокинув голову. Длинные светло-русые волосы, падающие волнами на плечи. Огромные, выразительные глаза, которые даже отсюда казались невероятно светлыми. И черты лица — те самые, мягкие и чёткие одновременно, которые он знал наизусть, хоть и никогда не видел во сне.
Это была она. Девушка из пустоты.
Но... не совсем.
На ней не было шапки. Её волосы были уложены с небрежной, дорогой точностью. Макияж — безупречный, подчёркивающий эти лазоревые глаза и полные губы. Вместо большого свитера — облегающее чёрное платье, которое говорило о том, что она здесь не случайная гостья, а звезда. На ней были крошечные серьги-кольца, и она жестикулировала ими с какой-то дерзкой, уверенной грацией. Она говорила быстро, заразительно, и люди вокруг ловили каждое её слово. От неё исходила не тихая волна покоя, а заряд живой, почти электрической энергии.
Глеб застыл, стакан в его руке стал ледяным. Кровь отхлынула от лица, потом прилила обратно. Это она. Тот самый силуэт. Те же волосы. То же... всё. Но это не она. Не может быть.
Он неосознанно сделал шаг вперёть, чтобы рассмотреть ближе, и тут его окликнул знакомый продюсер. Пока он на секунду отвлёкся, в её группе произошло движение. К ней подошёл высокий парень в оверсайз-худи, с цепями на шее и уверенной, раскованной походкой. Глеб узнал его — 163onmyneck, молодой, набирающий популярность рэпер, известный своим агрессивным флоу и скандальными треками.
Парень обнял девушку за талию, легко, привычно. Она повернула к нему голову, и её улыбка стала другой — не для толпы, а личной, чуть смягчённой. Она что-то сказала ему на ухо, он засмеялся.
В мозгу у Глеба что-то щёлкнуло, встало на место. Он всё понял.
Он знал, кто она. Теперь пришли имена, факты. Яна. Популярная стримерша. Игрок в соревновательные шутеры, обаятельная, остроумная, со своей армией фанатов. Девушка 163onmyneck. Часть другой вселенной — громкой, публичной, яркой. Не той тихой, беззвучной вселенной, куда он приходил каждую ночь.
Он отвернулся от бара и вышел на улицу, в пронизывающий ночной холод. Взялся за перила, делая глубокий, неровный вдох. Его сердце бешено колотилось.
Это был просто сон. Совпадение. Мозг выловил образ из медиапространства, склеил, выдал за откровение. Логичное, прагматичное объяснение. Оно должно было успокоить.
Но оно не успокаивало. Потому что он знал. Знавал ту тишину, то тепло, тот кивок. Это не было просто картинкой. Это было... присутствием.
А теперь это присутствие оказалось плотью и кровью. Смеялось в другом конце зала. Обнималось с другим человеком. Жило своей, шумной, дерзкой, абсолютно непохожей на его сны жизнью.
Глеб посмотрел на светящиеся окна клуба. Внутри там была Яна. Настоящая. С парнем. Со своей жизнью.
Он потянулся за сигаретой, привычным движением зажал её в пальцах, но так и не закурил.
Его пустота теперь имела лицо, имя и голос. И принадлежала кому-то другому.
Он развернулся и пошёл прочь от шума, в сторону пустынных переулков. На душе было не то чтобы больно. Было как после резкого пробуждения — когда ещё несколько секунд цепляешься за сладкий остаток сна, а потом понимаешь, что реальность холоднее, жёстче и не имеет к твоим грезам никакого отношения.
Но сон... сон сегодня будет снова. И он уже боялся этой встречи.