Серебряная жемчужина
Т/и Таргариен, младшая жемчужина рода, гуляла по террасам Красного Замка, наблюдая, как солнце опускается за горы Дорна. Её волосы, словно расплавленное серебро, играли в последних лучах дня, а глаза — глубокие, как вечернее небо — казались задумчивыми. Она улыбнулась, думая о том, что её отец всё ещё ищет для неё идеального мужа. И это её радовало.
Но радость была сладкой и тревожной одновременно. В последние дни отец всё чаще говорил о том, чтобы соединить её жизнь с Валарром, её старшим братом. Это был бы идеальный ход с политической точки зрения — два ребёнка Таргариена на престоле. Но сама идея о том, чтобы стать королевой по указанию отца, холодила сердце Т/и. Она любила свободу — и ни один лорд из тех, кто клялся в верности её красоте, не был ей по-настоящему интересен.
И тут был Эйрион.
Её кузен, чья репутация безумца шла по всему королевству, не оставлял её в покое. Он появлялся там, где она меньше всего ожидала: в зале, на террасе, у виноградников замка. Его взгляд был дерзким, открытым и странно игривым — будто он знал, что никто другой не сможет сравниться с его интересом к ней. Т/и старалась избегать встреч, уверяя себя, что разумнее держать дистанцию. Но каждый раз, когда она пыталась уйти от него, он находил способ появиться рядом, словно тень, которую невозможно изгнать.
— Ты снова здесь, — сказала она однажды вечером, когда Эйрион появился у её окна, словно тёмный вихрь среди свечей.
— Разве можно быть там, где тебя нет? — ответил он с лёгкой улыбкой. — Особенно если тебя ищет кто-то, кому нельзя сопротивляться.
Т/и вздохнула. Было что-то в этом не понятное . С одной сторы он ее пугал , его преследование сводило ее с ума то как он мог менять свои эмоции иногда ее пугали . Но с другой стороны она находила в этом что то опасно притягательным то как он смотрел на нее , то как его рука задерживалась на ее руке , то как его взгляд задерживался на ее губах когда она говорила или же облизывала когда те пересохли , сама мысль о том как жадно он хочет ее оставляли по себе приятные мурашки на ее коже .
Т/и отступила на шаг, чуть прижалась к холодной каменной стене, пытаясь собраться. Её сердце бешено колотилось, а дыхание становилось прерывистым. Эйрион медленно приблизился, не спеша, словно наслаждаясь каждым мгновением её растерянности.
— Ты пугаешься меня, да? — тихо проговорил он, почти шепотом, но с такой силой, что её внутренности затрепетали. — Мне нравится, когда ты пугаешься... но больше всего мне нравится, когда ты смотришь на меня так.
Т/и почувствовала, как кровь приливает к щекам. Она знала, что должна отстраниться, что он не тот, кого стоит подпускать близко, но странное, почти гипнотическое притяжение не позволило ей сделать шаг назад.
— Эйрион... — начала она, но голос предательски дрожал. — Ты слишком... опасен.
Он улыбнулся, уголки губ едва заметно приподнялись, и подошёл ещё ближе. Его тень на стене слилась с её собственной, а тёплый ветер донёс запах табака и ночной смолы, что исходил от него.
— Опасен? — повторил он тихо. — Возможно... но разве ты не любишь опасность, Т/и? Разве не хочешь ты почувствовать, что значит быть живой, а не просто выполнять чужие приказы?
Она закрыла глаза на мгновение, ощущая, как его рука почти коснулась её запястья. Мурашки пробежали по коже, сердце сжалось от запретного желания. Он стоял так близко, что она чувствовала тепло его тела, слышала его тихое дыхание.
— Я... — начала она снова, но слова застряли где-то между страхом и возбуждением.
Эйрион наклонился чуть ближе, и его голос стал почти шёпотом прямо у её уха:
— Я знаю, что ты хочешь меня так же сильно, как я хочу тебя... Т/и. И даже если весь мир будет против нас — я найду способ быть рядом с тобой.
Т/и открыла глаза и встретилась с его взглядом. В нём был безумный огонь, который одновременно пугал и манил. Она ощутила внезапную решимость: может, ей не нужно подчиняться планам отца или ожиданиям королевства. Возможно, единственный путь к её свободе — это рискнуть всем ради того, кто действительно пробуждает в ней жизнь.
Эйрион сделал ещё один шаг вперёд, и на мгновение мир замер вокруг них: ночь, террасы Красного Замка, ветер — всё отступило перед электрическим напряжением между ними.
И тогда Т/и поняла, что отступать больше нельзя.