22
Работа над альбомом началась вскоре после инцидента с папарацци. Та вспышка ярости, казалось, очистила что-то в Глебе. Он закрылся в домашней студии не с бегством, а с новой, сфокусированной энергией. Это должен был быть не просто альбом. Это был манифест. О том, что осталось, когда отсекли весь шум. О том, что имеет значение.
Альбом получил название «Pink Phloyd» – отсылка к его вечной любви к психоделике и игре с орфографией, которая была его фирменным знаком. И две его центральные, полярные, но дополняющие друг друга песни, были посвящены ей. Точнее, двум её ипостасям в его жизни.
Первая – «Одним целым». Глеб записал её в одну из ночей, когда Злата уже спала. Он пришёл в спальню под утро, разбудил её нежным прикосновением к плечу и, не говоря ни слова, надел ей наушники. И она услышала. Услышала ту самую, чистую, почти болезненную нежность, которую он так редко проявлял словами, но изливал в музыке. Этот гипнотический, повторяющийся, как мантра, припев «Я хочу быть с тобой одним целым», наложенный на ломкий, пронзительный семпл. Его голос, лишённый привычной бравады, звучал уставше и искренне. А строчки про «ты не подделка, нет» и «ты засела так глубоко в мое сердце» заставили её сердце сжаться. Это была не песня. Это была клятва. Самая честная из всех, что он мог дать.
Вторая – «Мелисса / Моя сука». Это была её полная противоположность. Агрессивный, самоуверенный бит, наглый и чувственный flow. Но когда он впервые проиграл ей черновик, увидев её удивлённо приподнятую бровь, он хмыкнул: «Это про тебя же, бля. Когда ты за пультом. Когда ты в своих кастомных кроссах и коротких шортах, и смотришь на всех этих мудаков свысока. Ты – моя «сука», которая «рубит бошку всем тем пиздолизам». Ты – эта свежесть, этот хмель. Ты – моя мелисса». И она поняла. В его вселенной это было высшей похвалой. Это был гимн её дерзости, её силе, той самой, которая покорила его. Это была песня не про собственность, а про гордость. Гордость за женщину рядом, которая – его ровня.
Злата слушала готовые треки, сидя на стуле в студии, а он стоял рядом, засунув руки в карманы, и смотрел на её реакцию своим пристальным, аналитическим взглядом.
— Ну? – спросил он, когда последний звук «Одним целым» растворился в тишине.
Она не смогла говорить. Она встала, подошла к нему, обняла и просто прижалась лбом к его груди. Её естественная, лёгкая улыбка была ответом. И слёзы на ресницах – тоже.
— Идеально, – выдохнула она наконец. – Это самый честный альбом.
Релиз «Pink Phloyd» стал событием. Критики писали о «возвращении к истокам и новой зрелости», фанаты разбирали каждую строчку. Песни «Одним целым» и «Мелисса» разлетелись на цитаты и стали саундтреком отношений для тысяч людей. Но только двое знали всю глубину, зашифрованную в этих треках.
В день релиза Глеб заказал огромную, как всегда, охапку белых лилий и, придя домой, молча поставил её перед Златой. На карточке было написано его корявым почерком: «За то, что ты – и "одним целым", и "мелисса". Моя. Наша частота. Спасибо, что есть. coldsiemens.»
Они сидели на полу в гостиной, слушали альбом целиком, и Маруся, привлечённая запахом цветов, терлась о вазу. Мир за стенами их лофта продолжал шуметь, строить догадки, спорить. Но здесь, в центре этого шума, была абсолютная тишина и гармония двух людей, которые нашли в друг друге всё: и нежность, и дерзость, и тихую гавань, и вечный творческий вызов. Глеб выпустил не просто альбом. Он выпустил наружу свою любовь к Злате. И в этом не было ничего пафосного. Было только прямолинейно и честно. Как и всё, что он делал, когда дело касалось её.