17
Идея пришла Злате спонтанно, во время одного из их тихих вечеров, когда Глеб лежал у неё на коленях, а она расчёсывала его уже расплетённые светлые волосы. На огромном телевизоре молча показывали какую-то артхаусную ленту, а по квартире важно разгуливала пушистая, серая в полоску кошка Маруся — недавнее и безумно любимое приобретение Златы.
— Знаешь, — задумчиво сказала Злата, — я думаю завести Инстаграм. Не публичный, а так... для себя. Для красоты. Выкладывать то, что радует глаз. Фоточки с цветами, с удачными образами, с Марусей, конечно.
Глеб, не открывая глаз, хмыкнул.
— Только без меня, бля. Меня там и так хватает.
— Без тебя, без тебя, — улыбнулась она, проводя пальцами по его вискам. — Но... есть одна идея. Насчёт фотосессии.
Он приоткрыл один зелёный глаз.
— Какая ещё, нахуй, фотосессия? У меня их, как дерьма за баней.
— Не для обложки альбома и не для глянца, — быстро сказала она. — Для нас. Просто красивые кадры. Ты, я, может, Вадим с Артёмом заскочат. В той студии с большими окнами, что я в прошлом месяце снимала. Естественный свет, простые вещи, никакого пафоса. Чтобы было что вспомнить. Помимо студийных записей и ночных поездок.
Он замолчал, обдумывая. Его прагматичный ум взвешивал все за и против. Публичность, время, потенциальный хейт... Но он посмотрел на её лицо, освещённое синим светом экрана, на её спокойные, доброжелательные глаза, полные искренней идеи, а не расчета.
— Ладно, — выдохнул он наконец. — Только если фотограф — наш, проверенный. И чтобы быстро. Дольше часа, бля, не выдержу.
Через неделю её инстаграм-аккаунт @zlatusikphara был запущен. Первые посты были именно о волнах — звуковых и визуальных: макро-фото виниловой пластинки, залитой солнцем, тень от сетки микрофона на студийной стене, её нога в новом кастомном кроссовке на фоне паркета в лофте. А потом появилась и Маруся — пушистый комок с изумрудными глазами, то спящий на стопке её свитеров, то вальяжно развалившийся на диджейском пульте. Подписчиков было немного — в основном друзья и коллеги по индустрии, но атмосфера там была именно той, какой она хотела: камерной, эстетичной, настоящей.
Фотосессия прошла в один из редких солнечных зимних дней. Фотографом был их старый знакомый, который снимал первые обложки «Молодой России». В огромной лофт-студии с панорамными окнами царила ленивая, творческая атмосфера. Вадим дурачился с гитарой, Артём философствовал о свете, а Глеб, как и договаривались, был в простых вещах — чёрной водолазке и своих вечных багги. Его косички (сегодня это были три аккуратных ряда) выглядели особенно выразительно в боковом свете.
Сначала снимали их по отдельности. Потом — вместе. Фотограф, знавший об их отношениях, не давил, не просил неестественных поз. Он просто ловил моменты: как Злата поправляет воротник у Глеба, как они оба смеются над шуткой Вадима, как они стоят у окна, плечом к плечу, молча смотря на заснеженные крыши. Глеб, к своему удивлению, не нервничал. В присутствии Златы, её спокойной уверенности, всё казалось... правильным.
Через пару дней фотограф скинул готовые кадры. Злата пересматривала их с замиранием сердца. На них не было Фараона и диджея. На них были Глеб и Злата. Два человека, чья связь читалась в каждом взгляде, в каждом их прикосновении. Один чёрно-белый кадр стал её фаворитом: они сидят на полу, прислонившись спиной к дивану. У неё на коленях дремлет Маруся, а Глеб, склонив голову, что-то тихо говорит ей на ухо. Его профиль, её лёгкая, искренняя улыбка в ответ.
Она долго не решалась выложить что-то с ним. Но однажды вечером, когда Глеб был у неё и, устав после записи, уснул на диване с Марусей на груди, она не удержалась. Сделала небрежный, тёплый кадр: его рука с характерными татуировками лежит на пушистом боку кошки, на заднем фоне — часть его лица, скрытая светлыми прядями. Подписала просто: «Тихий вечер. Два моих пушистых создания.» и несколько хэштегов о эстетике и уюте.
Пост собрал в разы больше лайков, чем обычно. Комментарии друзей были полны умиления и подколов («Кто это у тебя? Знакомое личико!»). Сам Глеб, обнаружив это утром, лишь фыркнул, но ничего не сказал. А через час он сам, со своего официального, многомиллионного аккаунта, зашёл в её скромный блог и поставил лайк. Это молчаливое одобрение значило для неё больше любой публичной сториз.
Теперь в её инстаграме было два главных героя: капризная красавица Маруся и человек с косичками, который появлялся там редко, но всегда метко — то его рука с чашкой кофе в кадре, то тень от его фигуры на стене, то те самые косички крупным планом на фоне её новых серег. Это была их личная летопись, зашифрованная в эстетичных образах. И каждый такой пост был тихим, но гордым заявлением: это моя жизнь. Это моя любовь. Это мой выбор. И он — её самый главный и самый красивый контент.