18
Новый год они решили встретить не в клубе, не на пафосной вечеринке, а по-домашнему. И само собой разумеющимся стало, что местом сбора выбрали квартиру Златы в Хамовниках. Она волновалась – места не так много, но Глеб лишь отмахнулся: «Там, где мы, всегда тесно. Главное – своя атмосфера».
К вечеру 31 декабря её квартира преобразилась. Артём и Вадим притащили гору еды и напитков (безалкогольных – негласное правило, принятое после того разговора). Зажгли гирлянды, включили ненавязчивый эмбиент-плейлист Златы, развесили на стенах принты из её инстаграма. Маруся, облачённая в смешной новогодний бант, с важным видом наблюдала за суетой.
Глеб пришёл одним из последних, с большим пакетом. Он был в простой чёрной футболке, но на голове красовались свежие, идеальные косички – её сегодняшняя работа. Подойдя к Злате, которая накрывала на стол, он молча обнял её сзади, прижавшись щекой к её виску.
– Нормально тут у тебя, – пробормотал он. – Уютно.
Когда часы стали приближаться к полуночи, все валом повалились на огромный диван и разбросанные по полу пуфы. На экране телевизора показывали трансляцию с Красной площади. Создалась странная, тёплая картина: грозные ребята из «Молодой России», размякшие и смеющиеся, в окружении диджейского оборудования, горшков с цветами и пушистой кошки.
– Так, подарки! – объявил Вадим за минуту до боя курантов. – А то потом забудем в обнимку.
Подарки были простыми и душевными: редкие пластинки, книги, смешные сувениры. И вот очередь дошла до них двоих.
Злата протянула Глебу большую коробку, обёрнутую в чёрную матовую бумагу. Внутри лежала худи. Но не простая. Это был эксклюзив от японского нишевого бренда, известного только в узких кругах знатоков уличной моды. Материал – невероятно плотный, тяжёлый хлопок особого кроя, цвет – глубокий цвет мокрого асфальта. На груди – минималистичный, почти невидимый логотип. Вещь стоила как небольшой отпуск, но она идеально отражала его эстетику: прагматичную, качественную, вне времени. Глеб снял её с вешалки, ощупал ткань, прикинул на себе.
– Бля, – выдохнул он с искренним одобрением. – Это сильно. Спасибо.
Он тут же снял свою старую футболку и натянул худи. Она сидела на нём безупречно. Он поймал её взгляд и кивнул – высший знак признательности.
Потом наступила его очередь. Он не стал ничего говорить. Просто достал из кармана своих новых багги маленькую бархатную коробочку тёмно-красного цвета. Всем в комнате стало тихо – они узнали этот оттенок. Cartier.
Злата с замиранием сердца открыла коробку. Внутри на чёрном бархате лежал браслет Love. Не золотой и не с бриллиантами, а из розового золота, классический, лаконичный, невероятно элегантный. Тот, что нужно закручивать специальной отвёрткой.
– Чтобы не потеряла, – тихо сказал Глеб, пока все ахали. В его голосе не было пафоса, только прямолинейная забота. Этот браслет был не просто украшением. Это был символ. Знамение для тех, кто понимал. И обещание.
В этот момент начался бой курантов. Все закричали «С Новым годом!», зазвенели бокалами с игристым (у Глеба и Златы – с соком). Они смотрели друг на друга через шум и смех, и в его зелёных глазах она видела всё: и благодарность, и обещание, и ту самую глубокую, тихую любовь, которая не нуждалась в громких словах. Он наклонился и поцеловал её. Не в щёку. В губы. Долго, нежно, под одобрительные возгласы и аплодисменты друзей.
Праздник длился до трёх ночи. Потом все, как и договаривались, остались ночевать. Кто-то растянулся на диване, кто-то на раскладном матрасе, Вадим мирно храпел в обнимку с Марусей в кресле.
Глеб и Злата тихо прокрались в её спальню. В темноте, при свете уличного фонаря, он помог ей закрутить браслет на запястье. Процесс был интимным, почти ритуальным. Щелчок застёжки прозвучал громко в тишине.
– Теперь ты, бля, моя официально, – пробормотал он, целуя место под браслетом.
– А ты – в моей официальной худи, – улыбнулась она в ответ, касаясь мягкой ткани на его груди.
Они легли в кровать. Впервые. Не просто сидели рядом, не просто обнимались, а именно легли спать. Он притянул её к себе, она пристроилась головой у него на плече, слушая его ровное дыхание. Его рука лежала на её талии, прямо поверх тонкой ткани её пижамы, а её пальцы водили по его новым косичкам.
– С Новым годом, моя частота, – прошептал он ей в волосы, уже почти засыпая.
– С Новым годом, мой свет, – ответила она, чувствуя, как тяжёлый, красивый браслет на руке и его тёплое тело рядом наполняют её абсолютным, до краёв, счастьем.
За стеной похрапывали друзья, в гостиной мигала гирлянда, а в её постели, впервые за долгие годы одиночества в этом городе, было по-настоящему тепло и тесно от любви. Они заснули под утро, сплетённые воедино, как две ноты в идеальном, вечном аккорде. Их первый общий год начался. И начинался он дома.