Эпилог 1
Спустя 4 года после возвращения
На фоне тихо играла Линда Рондстад. Дождь стучал по крыше машины, отбивал ритм, совпадающий с моим дыханием. Стёкла запотели изнутри, мир за ними исчез — остались только мои стоны, его хриплое дыхание. Я сидела на нём, обхватив его бёдрами, чувствуя, как горячо он дышит мне в шею. Мои волосы сильно отросли и теперь спадали по спине, укрывая нас, как мягкое покрывало. Я двигалась медленно, мы смаковали каждый миллиметр наэлектризованного кайфа. Его руки крепко держали меня под рёбрами, по талии.
Сиденья были откинуты назад, теснота салона не мешала — наоборот, делала всё происходящее ещё ближе и плотнее. Мои ладони скользнули по его груди, под мокрой рубашкой, которая сбилась на плечах. Он приподнялся, коснулся губами моей ключицы, подбородка.
— Чёрт, — выдохнул он, уткнувшись лбом мне в плечо.
Я наклонилась к нему, коснулась лбом его лба. Мои волосы липли к вискам. И я продолжала насаживаться, ещё пару глубоких движений до упора, так, что дыхание сводит. Бёдрами вверх и резко вниз со шлепком, чувствуя, как улетаю от концентрированного, горячего наслаждения. Он чуть запрокинул голову назад, его пальцы вонзились мне в талию и он запульсировал внутри меня.
Я задержалась на нём и медленно соскользнула с его бёдер. Села рядом, откинувшись на прохладную спинку сиденья. Он откинул голову, тяжело дыша. В салоне продолжала тихо играть Линда Рондстад.
Зашипела рация, и в ней раздался голос Молли:
— Приём. Приём. Александр Дюма вызывает Колин Маккалоу. Как слышно?
Я потянулась за рацией.
— Колин Маккалоу на связи. Приём, — отозвалась я, расправляя на себе одежду и глядя на Джоэла, который усмехнулся, приподняв бровь.
"Это наши позывные", — прошептала ему, одними губами.
— Хотела спросить, вы скоро будете?
— Да, мы уже... закончили все дела. Сейчас возвращаемся домой.
В рации послышался короткий смешок.
— Не торопитесь. Я просто хотела напомнить, что у меня через час свидание. Вы ведь не опоздаете?
Я взглянула на электронные часы на панели.
— Будем вовремя, Молли. Как дети?
— Джоэл сейчас дерётся с подушкой. Думает, что она заражённый. А Мэгги кормит свою куклу супом из носка. Всё под контролем.
Я рассмеялась, а Джоэл лишь тихо выдохнул с лёгкой полуулыбкой.
— Приём, приём, — снова Молли. — У меня сегодня свидание с самым красивым парнем в кожанке, и я бы очень хотела немного времени, чтобы собраться. Надеюсь, вы вернётесь вовремя. Конец связи.
Рация затихла. Джоэл открыл глаза, глядя на меня снизу вверх.
— Кажется, у них всё серьёзно, — заметила я, убирая рацию. Затем устроилась на Джоэле, укладываясь ему на грудь.
Он закурил сигарету, щёлкнув зажигалкой.
— Могу поговорить с этим парнем, — он выпустил дым в приоткрытое окно. — Напомнить правила общения с Молли.
— Не надооо, — рассмеялась я. — Ты его только смутишь.
Провела пальцами по его груди, чувствуя, как сердце стучит спокойно, в своём ритме.
— И потом, ты его знаешь. Не о чем переживать. Он хороший.
Джоэл приподнял бровь, посмотрел на меня:
— И кто он?
— Стай.
Он коротко хмыкнул.
— Значит, в Блю Лейк всё-таки сложилось.
— Ну, тогда ещё нет. Молли его стеснялась. Из комнаты не выходила, пока он был в доме. Прям как я когда-то.
Джоэл усмехнулся и выпустил дым рваными облачками. Я потянулась к нему и поцеловала в шею.
— Давай переедем? — неожиданно спросил он.
Я приподнялась на локте, удивлённо глядя на него.
— Куда?
— Я построил хороший дом на окраине. Тихо, земли много. Мэгги любит животных — заведём кур, овец... — при упоминании дочки, его лицо смягчилось, как всегда, когда речь заходила о детях.
— Дети растут, — продолжил он. — Пора расширяться. Я покажу тебе место, посмотришь сама.
— Там красиво?
— Очень. Дом стоит на холме. Оттуда весь город как на ладони.
Он затянулся сигаретой.
— Конечно, будут помощники, рабочие по хозяйству. Тебе не придётся ни о чём беспокоится.
— С тобой у меня голова вообще не болит. Я знаю, ты всё предусмотришь, — сказала я, и он чуть заметно улыбнулся.
— Так что думаешь?
— Мне нравится! Вот только мне так жаль оставлять наш дом... Я так его люблю. С него всё началось. Вся наша история.
— Он останется нашим. Будем приезжать туда и заниматься любовью.
— В таком случае, я заочно согласна! Только пусть продолжают ухаживать за садом. Он быстро разрастается. Такой красивый.
— Ты красивая, — тихо сказал он, глядя на меня, и пальцы его медленно скользнули по моей щеке.
***
Спустя 5 лет после возвращения
— Ай! Там гусеница! Она меня укусит! — Мэгги возмущённо указала пальчиком на куст.
Её золотистые кудряшки взбивались венчиком вокруг круглого личика, а лёгкое платьице с вышивкой на воротничке она выбрала сама. Малышка была настоящей модницей. Утром она гордо вертелась перед зеркалом в родительской спальне, куда прошмыгнула едва рассвело.
— Тебя никто не кусит! — фыркнул Джоэл-младший. — Я собью эту гадкую гусеницу своей веткой! Вот видишь? Всё! Больше никого нет!
— Точно?
— Точно-точно. Пойдем, — он протянул ей руку, и они зашагали вместе с новой детской площадки — просторной, вымощенной резиновой плиткой, с домиками, качелями и даже настоящей горкой в виде динозавра.
— А если ещё гусеницы появятся?
— Я их буду сбивать.
— Всех?
— Ну да.
— Ой!
Нам навстречу шла Молли с коляской. Она сияла — на ней было простое светлое платье, волосы были собраны в низкий пучок, и на лице — то мягкое выражение, которое бывает только у женщин, недавно ставших матерями. Мы с ней обнялись крепко. Джоэл тут же заглянул в коляску.
— Это Ангелика, — сказала Молли, с нежностью глядя на дочку. — Очень надеюсь, твоя будущая невеста.
— Бе-е... Какая-то она сморщенная. Не хочу такую невесту! — скривился Джоэл и топнул ножкой.
— Ты не воробушек, а маленькая вредина! — засмеялась Молли и защекотала его за бока. Джоэл взвизгнул и залился смехом, отступая и сбрасывая с себя её руки.
Мэгги захихикала и тоже заглянула в люльку, встав на цыпочки.
— Глаза голубые-голубые, — протянула я, глядя на младенца.
— Как у Стайя, — улыбнулась Молли.
— Цвета неба.
— Как у лужи! — вдруг подметил Джоэл и сорвался с места, бросившись обратно к площадке. Он не хотел уходить — там, в группе мальчишек его возраста, как раз начали пинать мяч.
— Только недолго! Одну минуту! — крикнула я ему вдогонку. Но он уже не слышал.
— Хорошенькая, правда? — спросила я у Мэгги, заправляя её золотистый локон за ушко. Причёски она категорически не признавала. Говорила: "У принцессы Адель распущенные!" Она пересматривала диснеевскую "Принцессу Лебедь" до дыр и просто таяла, когда её любимый папочка называл её принцессой. А это было почти всегда.
— Ага! — кивнула она и послала девочке воздушный поцелуй.
***
Персиковое закатное солнце стекало мягким светом. Воздух на ферме наполнялся теплом и спокойствием, которое бывает в вечера, когда день завершён, а ночь ещё не наступила. Был слышен щебет птиц в зарослях у забора, стрекот сверчков в траве.
С пшеничного поля, раскинувшегося за домом, тянуло золотым шелестом — колосья гнулись от лёгкого ветра. В воздухе витал запах сена и цветущей сирени.
Машина, что подвезла нас с площадки, мягко остановилась перед нашем домом. Мы вышли с детьми, обошли крыльцо и направились в сторону поля. Джоэл, засучив рукава клетчатой рубашки, как раз в этот момент всаживал лопату в землю.
За его спиной, внизу, раскинулся Джексонвилль — огромный и очень живой. Крыши домов и дороги тянулись до самого горизонта, теряясь в лёгкой дымке. Казалось, городу не было конца.
Джоэл выпрямился, когда увидел нас, и отложил лопату. Его удлинённые волосы, вьющиеся на концах, отливали в закатном свете. Кожа на его сильных руках стала ещё темнее от солнца, а сами руки — мощнее от частого физического труда.
— Паапочкааа! — звонко закричала Мэгги и, задорно перебирая ножками, побежала к нему. Джоэл легко подхватил дочку на руки, прижимая к себе.
— Моя принцесса, моя любимая девочка, — прошептал он, уткнувшись носом в её золотистые кудри и поцеловал в макушку.
— Как погуляли? — спросил, глядя на неё с самой тёплой улыбкой. Он её просто обожал.
— Хорошо! — протянула она, с важным видом обвив руками его шею.
— Что делала? Расскажи папе.
— Каталась на горке, лепила башенки из песка... А ещё Молли показала нам свою маленькую девочку. Она такая крошка! Ну прям совсем-совсем. У неё была шапочка с ёжиками. А Джоэл сказал, что она... м... — Мэгги сморщила носик и пальчиками сжала щёчки. — Что она вот такая! Сморщенная! Вот! — глаза Мэгги округлились, и она прыснула со смеху.
— Ну надо же, — Джоэл рассмеялся, кидая взгляд на меня.
Тем временем сын ловко спрыгнул с качели и начал гонять куриц у заднего сарая, те рассыпались по двору, кудахча как безумные.
Мэгги вдруг надула губки и спросила:
— Она что, вырастет большой и будет такой же красивой, как я?
— Неет, что ты, — покачал головой Джоэл. — Ты у меня самая красивая. Самая замечательная. Любимая папина принцесса. Ангел мой.
Она довольно прижалась к нему щекой и вздохнула. Джоэл провёл пальцами по её волосам, поцеловал в лоб и осторожно спустил вниз. Мэгги побежала к брату.
Я обняла Джоэла за талию, приподняла голову и посмотрела на него:
— Сегодня Мэгги мне все уши прожужжала, что папочка обещал ей накрасить ногти.
— Дочка верёвки из меня вьёт.
— В розовый. Под цвет той кофточки, что, цитирую: "не просто розовая, а розовее всех розовых роз в мире!"
Мы оба рассмеялись, и Джоэл прижал меня ближе, взгляд его был устремлён туда, где бегали дети.
— Розовый... терпеть не могу этот цвет. Но на ней люблю.
— Ты её балуешь, — заметила я мягко.
— Ничего не могу с собой поделать.
В этот момент Джоэл-младший схватил курицу.
— Ко-кооо-коооо! — он погнался за сестрой, держа несчастную птицу перед собой.
— Ааааа! — Мэгги взвизгнула и рванула прочь, заливаясь смехом.
— Джоэл! Стоп! — Джоэл окликнул сына, стараясь говорить строго, хоть уголки губ и подрагивали от улыбки. — Поставь курицу на землю.
Сын тут же послушался. Он иногда пытался спорить и капризничать со мной, как и все мальчишки с мамами, но слово отца для него было законом. Курица оказалась на свободе и тут же, растрёпанная, что есть мочи дала дёру в курятник.
***
Спустя 10 лет после возвращения
Это было наше семейное, самое обычное утро. На кухне витал аромат фруктов, мёда и свежего кофе. Большие окна пропускали утренний свет. За круглым деревянным столом сидели мы вчетвером.
Дети завтракают. Непослушные тёмные волосы сына, которые никак не хотели лежать как положено, торчали над воротом рубашки. Мэгги сидела с лёгким нахмуренным выражением лица, будто решала в голове сложную задачу по математике, хотя просто намазывала масло на тост.
А Джоэл... Джоэл сидит напротив меня, в очках для чтения, в которых он выглядит потрясно и ооочень сексуально. В светло-кремовой плотной рубашке, что по словам Мэгги "папочке идёт лучше всего". С каждым годом он становился только благороднее. Порода, стать, уверенность. Мужчина, в котором зрелость стала новым этапом красоты. Он пил кофе.
Сын взял ложку с кашей и кусочками фруктов, и я заметила: на скуле легкий синячок, а костяшки пальцев сбиты.
Я перевела взгляд на Джоэла. Он тут же это почувствовал и посмотрел на меня поверх очков. Я приподняла бровь и незаметно указала большим пальцем на сына. Джоэл понял о чём я и удовлетворительно кивнул, уголки губ поползли вверх.
— В нём течёт твоя кровь. — говорю я. — Здесь нечему удивляться.
— Мой мальчик, — откликнулся Джоэл с полной мужской гордостью.
— Из-за чего на этот раз подрался? — спросила сына спокойно, делая глоток чая с лимоном.
— Да я не дрался. Просто с друзьями играли, и я упал и вот...
— Правильно, сынок, — сказал Джоэл и потрепал сына по плечу.
Я прищурилась и повторила:
— И всё же? Тебя кто-то обижает?
Джоэл-младший чуть приподнял бровь (как его отец), не прекращая есть, и пожал плечами, будто я задала глупость.
— Нет, конечно. Но скажу только папе. Это не для женских ушей.
Муж был очень доволен ответом. Я закатила глаза и улыбнулась. Мэгги отложила какао, посмотрела на брата:
— Мальчишки после школы постоянно дерутся. А потом все вместе смеются, как будто ничего не было.
— Потому что парни не хнычут. Мы всё решаем по-другому.
— Не хнычут? Сказал тот, кто боится пауков.
— Зато не боюсь контрольных.
— Потому что ты на них не ходишь! Прогуливаешь!
Джоэл-младший фыркнул, дёрнул её за кучеряшку. Мэгги показала язык и тут же вернулась к своему какао.
Это был тот самый возраст, когда родные братья и сёстры живут на грани — где-то между принятием и раздражением. То они смеются над чем-то своим, непонятным никому, кроме них двоих, то уже через минуту начинается бой на подушках, а двери захлопываются с таким драматизмом, что можно подумать — это навсегда.
Снаружи коротко просигналила машина. За детьми приехал водитель. Они встали из-за стола, собрали посуду и отнесли тарелки в раковину.
— Пока! — сын попрощался на бегу, накидывая на плечи рюкзак.
Мэгги, как всегда, сначала обняла папу, затем меня. Я поцеловала её в щёку и напомнила:
— Не забудь уточнить у мисс Вебель про домашнее задание по литературе. Она безжалостна в сочинениях.
Когда дверь закрылась, я подошла к Джоэлу, села на него сверху, лицом к лицу. Положила ладони ему на плечи.
— Ты сегодня дома? — спросила я, глядя ему в глаза.
— Мне тоже нужно отъехать в Штаб на пару часов, — говорит он пальцем оттягивая вырез моей блузки вниз, а второй рукой притягивая меня за бёдра. — Но если ты наберёшь нам ванну...
— Ммм... ванна потом, — наклонилась я ближе. — А сначала...
И он приник ко мне губами. Его поцелуй был вкуса кофе.
***
Спустя 12 лет после возвращения
Вечер укутал дом мягкой тишиной, нарушаемой только треском поленьев в камине. Я стояла в проходе между кухней и гостиной, вытирая руки о полотенце, и смотрела на них троих. Джоэл сидел в кресле у журнального столика, на котором лежала разобранная винтовка. Дети — Джоэл-младший и Мэгги — на противоположной от него стороне на диване, сосредоточенные и сдержанно воодушевлённые.
— Ну? — Джоэл покрутил в пальцах переднюю часть винтовки. — Кто скажет, как называется вот эта часть?
— Цевьё, — первым отозвался сын. — Удерживает руку, помогает контролировать отдачу.
— Верно, — одобрил Джоэл и коротко кивнул, передавая часть оружия Мэгги. — А отдача — это?
— Импульс, — уверенно ответила она, аккуратно приняв деталь. — Когда выстреливаешь, сила толкает оружие назад. Нужно правильно упирать приклад в плечо, иначе будет синяк.
— Синяк — это ещё цветочки. Если держать винтовку неправильно, можно и ключицу сломать.
Джоэл взял затвор, повёл пальцем по его пазу, щёлкнул для наглядности.
— Ударник, — сказал сын. — Срабатывает по капсюлю, когда спуск нажимается.
— А вот и ты умница, — Джоэл сдержанно, но с гордостью посмотрел на него. — Запомните: у винтовки нет настроения. Она не прощает ошибок. И она не игрушка. С ней либо всё правильно, либо всё — очень плохо.
Мэгги чуть хмурилась, прослеживая каждое движение отца, повторяя его жесты в воздухе.
— А можно потом мне попробовать разборку? — спросила она со сверкающим взглядом. — На время?
— Можно, — кивнул Джоэл. — Но сначала оба — на зачёт. Названия, механизм, техника безопасности. Без этого пальцем до оружия не дотрагиваетесь. Ясно?
— Да, папа! — хором ответили они, и мне пришлось прикусить губу, чтобы не улыбнуться.
Джоэл передаёт им не только знания, которые необходимы в Падении. Он учит их быть точными, внимательными и хладнокровными.
Я подошла к нему сзади и положила ладонь на плечо. Он без слов взял мою руку и поцеловал тыльную сторону. Джоэл принимал "экзамен" у детей, а я смотрела на них, ощущая, как внутри разливается тёплая, всепоглощающая любовь к ним.
— Ну что, кто со мной стрелять по банкам? — спросил муж, чуть приподняв бровь.
— Я! — отозвался Джоэл-младший, тут же подскакивая с дивана.
— И я! — Мэгги подняла руку, но тут же спохватилась: — Подождите только, мне нужно переодеться! Я быстро! — и уже побежала по ступенькам вверх, исчезая в своей комнате.
Она была невероятно щепетильна в вопросах одежды. Белая шёлковая рубашка вряд ли подходила для стрельбы по банкам.
Джоэл медленно встал, опираясь на трость.
— Подбросите меня до больницы? — спросила я, глядя на него.
— Ты надолго там?
— Нет. Как поедете обратно, заберите меня. Я только на пол смены.
После возвращения в город, когда дети подросли и перестали нуждаться в грудном вскармливании и моём постоянном присутствии (а я оттягивала этот момент до последнего — почти до трёх лет), я постепенно вернулась в больницу. Сейчас я была старшей медсестрой. Но я не ныряла в медицину с головой — семья оставалась в приоритете.
— Она опять там всё красуется? Показ мод устроила? — протянул сын, глядя на лестницу с досадой. Ему не терпелось уже ехать стрелять.
— Терпение, Джоэл. — отозвался муж.
С лестницы с шумом сбежала Мэгги — в джинсах, толстовке и своих любимых леопардовых сапогах. В одной руке она держала свитер отца, в другой — брата.
— А то вдруг ветер подует, — деловито прокомментировала она, протягивая вещи. — Уже октябрь вообще-то.
Джоэл-младший фыркнул, но свитер всё же взял. Он вообще делал вид, что не замечает, как сестра о нём заботится, но молча принимал все её «запасы» и «предусмотрительности» как должное.
— Умничка, Мэгги, — сказал муж, принимая свой. — Будешь у нас интендантом.
— Я бы хотела быть вашим капитаном, папочка, — с наигранно невинным видом сказала она.
Джоэл усмехнулся и чуть склонился к ней:
— Капитаны отдают приказы, а принцессы... умеют так, чтобы за них их исполняли ещё до озвучивания вслух. Ты явно из вторых.
— Ага, значит, я и капитан, и принцесса!
В Мэгги от меня были разве что волосы — непослушные кудри, которые она недавно начала закалывать, пробуя разные причёски. Лицом она пошла в Джоэла. Они оба. Даже цвет глаз был его: тёмно-карий, насыщенный. Это создавало удивительный контраст во внешности дочери — светлые кучерявые волосы и глубокие тёмные глаза.
— Пойдёмте, — сказал Джоэл, беря куртку. — Джоэл, ты несёшь винтовку. Только ствол вниз и палец в сторону — не на спусковом крючке. Запомни это навсегда.
— Запомнил, — кивнул сын серьёзно и гордо.
— Мэгги... Возьми пистолет, принцесса. У меня в ...
— Я знаю где! — радостно выпалила она и рванула на кухню.
Я склонила голову и прищурилась, прижимаясь к Джоэлу.
— Даже не буду спрашивать, откуда она знает.
— Генетика, чуйка на оружие, — усмехнулся он. — Или просто мы плохо прячем.
— Взяла! — Мэгги вернулась, покрутив пистолет в пальцах. — Он на предохранителе, всё в порядке! Я проверила, пап. Не волнуйся.
— Пошли, шерифы, — сказал Джоэл и мы направили к двери.
Он вышел первым, я — за ним. А следом за нами, вприпрыжку и вполголоса споря о правилах, выбежали дети.
***
Спустя 16 лет после возвращения
— Это ужасно! Зачем я вообще это придумала?! — Мэгги смотрела на своё отражение, чуть не плача. Передние прядки у лица были выпрямлены, и теперь она судорожно пыталась уложить их обратно. — Я никуда не пойду! — плойка в гневе полетела на кровать.
— Ну кто же экспериментирует с волосами, когда свидание уже началось, и парень ждёт внизу? — спокойно отозвалась я, усаживая её обратно на мягкий стул.
Я взяла заколку с фиолетовыми камушками.
— Сейчас попробуем это исправить. Прядки уведём назад.
С улицы донёсся рёв мотора.
— Кто там? — насторожилась Мэгги.
Я бросила взгляд в окно, продолжая удерживать в пальцах золотистые пряди.
— Папа приехал. Сиди ровно, не ёрзай.
Снизу хлопнула входная дверь. Мэгги положила гребень на туалетный столик — в отражении зеркала её глаза расширились.
— Мама, скорее, — выдохнула она.
Я ускорилась — закалывала её волосы, поправляла косу, уже понимая, к чему она клонит.
— Без нас папа закошмарит Джей-Джея! Ну? Готово?
— Пару штрихов... И вот, да. Всё.
Мэгги повертела головой, оценивая себя, чуть нахмурив брови.
— Так точно лучше?
— Однозначно. Мы приоткрыли твоё лицо. Ты очень красивая, Мэгги.
— Спасиииибо, — она встала и поцеловала меня в щёку.
Мэгги была высокой девушкой. В пятнадцать лет она уже была выше меня на пол головы. Я смотрела на неё и не могла налюбоваться.
— Ну до чего же ты чудесная! И наряд просто супер, — сказала я, разглядывая её приталенное джинсовое платье с разрезами по бокам. Она сама переделала его, вооружившись ножницами — "чтобы придать вещи жизни и стиля".
Джоэл стоял внизу, у главной двери держа тяжёлую ладонь на плече Джей-Джея и что-то ему серьёзно говорил. Парень смотрел в пол, смущённо кивая.
— Я иду! — крикнула Мэгги и они подняли на неё взгляд. Оба — восхищённые.
— Моя красавица, — сказал Джоэл, глядя на дочку.
— Ты просто... прекрасна, — добавил Джей-Джей, откашлявшись.
— Ладно, всё, мы побежали! А то опоздаем к началу фильма! Всем чмок! — Мэгги схватила парня за руку и уже потянула его к двери.
Но Джоэл остановил их:
— Сынок, запомни всё, что я сказал.
— Да, конечно, — тут же кивнул Джей-Джей. — Даже можно было не говорить. Я и так всё понял.
Они вышли. А мы с Джоэлом остались у окна, провожая их взглядом.
— Ты не сильно его напугал? — спросила я, скрестив руки.
— Ни сколько. Я лишь сказал, что если ровно в десять вечера Мэгги не будет дома. Я приеду за ней. На машине. С дробовиком.
— И добавил, что не оставишь от него и мокрого места?
— Не понадобилось. Он и так это понял.
Я вздохнула глубоко, стараясь не выдать дрожь в голосе.
— Она такая... уже девушка. Когда-нибудь выйдет замуж. А ведь совсем недавно бегала по дому в розовом костюмчике с ушками.
— Не говори мне про это! Я даже думать об этом не могу. Она ещё маленькая!
— Ну, ещё маленькая, да. Но скоро будет взрослой. Может, они с Джей-Джеем...
— Селенааа... — протянул он с мученой обречённостью.
Я улыбнулась и пожала плечами с видом «и ничего тут не поделать».
И в этот момент подошёл Джоэл-младший. После душа от него пахло свежестью и лаймом, чёрные волосы, ещё влажные, были взъерошены. На нём были тактические штаны и чёрная футболка, плотно облегающая плечи и грудь.
— Джоэээл, — выдохнула я, глядя на его руку. — Ещё одна татуировка?
— А, ну да! — он повернул предплечье, демонстрируя свежий рисунок. — Пасть тигра. Нравится?
Я подалась вперёд, разглядывая.
— Ну он... хм.. Такой хищный. Детализация хорошая. Но ... если ты передумаешь? Тату — это же навсегда.
— Ну и отлично, — он взял яблоко со стола и откусил.
— А сводить, если надумаешь, больно. И следы останутся.
— Фигня!
— А ты что на это скажешь? — обратилась я к мужу с просьбой прокомментировать увлечение сына.
— С тату всё просто. Если уж рисуешь на себе — отвечай за смысл. Тигр? Неплохо. Главное, что не на лбу и не с короной.
— Принято, пап.
Сын сверкнул белыми зубами на загорелом лице, и между ними с Джоэлом как будто промелькнул немой диалог. Муж слегка кивнул в ответ и коротко рассмеялся. У них была особая связь.
— Надеюсь, это будет последняя твоя татуировка, — добавила я, стараясь избегать назидательного тона.
— Последняя на этот месяц?
— Джоэл...
Он зачесал волосы пятёрней назад, мельком глянув в зеркало, и схватил со столика ключи.
— А ты что, тоже идёшь на свидание?
— Пф! У меня этих девчонок вагон и маленькая тележка. И без свиданий. Ладно, я погнал.
— Не принеси никого в подоле, — говорит Джоэл. — Ваша мать слишком молодая и красивая, чтоб стать бабкой.
— В отличие от тебя, папа.
Джоэл взъерошил ему волосы и поцеловал в лоб.
— Иди уже. Присмотри за сестрой.
— Джей-Джей нормальный парень. Но если обидит Мэгги, я переломаю ему рёбра.
Джоэл с силой сжал его за плечо — одобрительно, по-мужски — и только после этого сын вышел.
Мы подошли к окну. Муж обнял меня сзади, склонив подбородок к моему виску.
Во дворе сын выкатывал сверкающий чёрный мотоцикл из гаража. У него были сильные руки, с грацией взрослого мужчины.
— Это уже не воробушек, а ястреб, — сказал Джоэл.
— С клыками.
— Он очень похож на меня. Жаль, ни одной фотографии не сохранилось. Но я был точно таким же в его возрасте.
— Ты тоже гонял на мотоцикле?
— Да, только не на чистеньком Харлее. А на раздолбанном драндулете, который через раз ломался. Приходилось потом тащить его пешком, катя перед собой, — усмехнулся он, погружённый в воспоминания.
— Он опять без шлема. Сколько раз я ему говорила — бесполезно!
— Навернётся раз и будет ему уроком. У парней всё только через жизненный опыт работает, — Джоэл потёр подбородком о мою макушку.
— Он уже сказал тебе?
— Что хочет съехать от нас? Да.
— Ты выделишь ему какой-то дом?
— Нет. Пусть поживёт в маленькой квартире в рабочем квартале. Я подключу его к строительству нового района — пусть пару лет поработает. А потом уже будет и дом.
Мы оба молчали, провожая взглядом мотоцикл Джоэла, пока он не скрылся из виду за деревьями. Мы остались вдвоем.
— Они так быстро выросли...
— Очень быстро, Селена.
— Тебе бывает грустно от того, что у нас только двое детей?
Роды Мэгги были очень тяжелые. Я потеряла много крови. А после врачи сказали мне, что я больше никогда не смогу иметь детей.
Раз в год или около того, я задавала Джоэлу один и тот же вопрос, когда моё сердце особенно щемило от этого факта. И его ответ всегда был одним и тем же.
— Вас троих мне всегда было достаточно, — без колебаний сказал он.
Я обернулась и уткнулась лицом в его шею, вдохнула родной, тёплый запах. Сильные руки обняли меня за плечи — так, как умел только он.
— С каждым годом я люблю тебя всё больше, — шепчу ему. — Мне казалось, что любить сильнее просто невозможно... А оказывается — можно. И ещё как.
Он поднял моё лицо за подбородок, бережно, кончиками пальцев, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Потому что чувства особенные. Наша любовь соткана из нитей, прочных и запутанных. Таких, что крепче стальной проволоки. Каждая вплетена в меня настолько, что разрыв невозможен. И каждая ведёт к тебе. Всегда будет. Где бы ты ни была. Где бы ни был я. Мы связаны.
— И если же оборвется одна... — прошептала я.
— У нас всегда будет несколько чтобы...
— Найти друг друга, — произнесли мы тихо, почти одновременно.