III Глава 91: Дом
Иногда возвращение — это не про дорогу назад. Это про себя. Про то, как ты входишь в знакомый дом, где всё на своих местах, где стены не изменились, и свет ложится на подоконник точно так же, как раньше — а ощущение другое. Место осталось прежним, но ты — нет. И потому всё кажется незнакомым, будто смещено на полтона. И даже воздух дышится иначе.
Ты встречаешься с собой — той, кем была, и той, кем стала.
Я потеряла отца. Отца, которого едва успела узнать, но успела полюбить. А Джоэл потерял брата — того, кого знал всю жизнь. И его боль была значительно сильнее моей. Тише и глубже.
В доме Томми, на табличке, где он когда-то сам вывел имена мелом:
Мария
Сара
Я добавила новое. Его собственное. И поцеловала, стараясь не смазать имя губами.
Табличку я забрала в наш дом. Мы с Джоэлом долго молча смотрели на неё, не говоря ни слова. Томми стал частью нашей памяти. И нашей крови.
***
Поздним утром солнце было ярким, тёплым, но ещё не обжигающим. Я сидела в саду на коленях, подрезая старый куст гортензии, который разросся слишком пышно и затенял всё вокруг — как и весь заросший задний двор. Пахло сырой корой, влажной травой, цветами и тем, что я всегда называла просто: дом.
Коляска с Джоэлом стояла неподалёку, под тенью яблони. Он спал, посапывая, щёчки порозовели. Я время от времени бросала на него взгляд, проверяя, не проснулся ли. В тишине сада был покой — но тот, что приходит не сразу, а спустя бурю. Уставший и выстраданный.
Все эти дни после возвращения в город мы с мужем были рядом. Буквально. Не отходили друг от друга. Сегодня был первый день, когда он уехал из дома и отправился за периметр города по рабочим вопросом вместе со своими людьми.
Молли вернулась в дом Драгмар. Мы предлагали ей остаться у нас — Джоэл был готов выделить любой дом, какой только она выберет. Но она, как и я, не хотела быть одна. С Драгмар и Айдой ей было привычно, но всё равно не так, как со мной. Конечно, мы виделись каждый день. Думаю, она не осталась с нами просто потому, что не хотела мешать. Хотя в этом ни разу не призналась.
Наша первая встреча с Драгмар... она обняла меня так крепко, словно боялась, что я исчезну, и долго плакала от счастья. Увидев Джоэла-младшего, назвала его самым красивым младенцем, которого ей доводилось держать на руках. Смотрела на него с такой нежностью, будто он был её собственным.
Мимо лица пролетел шмель, загудел над гортензией и мягко опустился в самую середину цветка.
Молли сняла перчатки, бросила их рядом на дорожку и подошла к столику (она сама вызвалась поработать в саду вместе со мной — это её, как и меня, успокаивало). Из стеклянного графина она налила в высокий стакан морковно-яблочный сок, лёд приятно звякнул.
— Будешь? Тебе налить? — спросила она, держа в руках графин.
Её густые каштановые волосы были собраны в высокий хвост и заколоты изящной шпилькой. На ней были джинсы и лёгкая рубашка из мягкой зелёной ткани — сшитая специально для неё, из той, что она выбрала сама, и на этот раз уже без моих советов. Да и вообще, она становилась всё красивее — и не потому, что "в глазах смотрящего" — Молли априори была для меня самой-самой. А по истине. Ушли детские черты, лицо вытянулось, взгляд светло-карих глаз стал глубже. Молли понемногу раскрывалась как женщина.
— Нет, пока не хочу. Спасибо, — отозвалась я.
Молли опустилась рядом, села на корточки, облокотилась локтями о колени и уставилась на куст, который я обрезала.
— А он точно не засохнет после этого?
— Это санитарная подрезка, а не покушение на жизнь. Хуже ему уже не станет.
— Лысоватый немного только стал... Красивый! Ты не подумай! Только вот здесь, может, надо было оставить пару головок. Чтоб попышнее, — Молли щёлкнула по одной из оголённых веток.
— Хм... А я соглашусь.
— Ты знаешь, вроде бы в Управлении выходит постановление — около сотни людей переучивают на специальности по... облагораживанию города. Да, кажется, это так называется. Кто-то в Штабе ратует за эстетику.
И речь у неё стала лучше. Мы снова вернулись к урокам по чтению. Молли старалась: проговаривала вслух, делала заметки, иногда злилась, но не сдавалась. И я видела, как в ней что-то расцветает. Не только слова, но и уверенность.
— Ну, это ведь не только про эстетику, — сказала я, поворачивая в пальцах бутон гортензии. — Это про нормальность. Про возвращение к жизни. Джексонвилль и был прекрасен. У нас уже есть зелёные зоны, тротуары, уличное освещение. Но вот, например, всего две детские площадки на весь город. И стадион крошечный. Помню, как мальчишки жались — баскетбол на одной стороне, футбол на другой. Так не годится. Есть ещё много чего, что стоит улучшить.
— Ага, вот откуда ноги растут! Селена Миллер — реформатор!
Я пожала плечами и хитро на неё посмотрела, вызывая её улыбку.
— Вот и найдём тебе занятие по душе. Раз уж так тонко чувствуешь красоту сада — у тебя будет уникальная возможность создавать пышные уголки по всему городу.
— Хорошо, — рассмеялась она. — Это мой гражданский долг.
И я рассмеялась вместе с ней, но вдруг почувствовала, как странно закружилась голова. Всё внутри будто на миг сжалось, а потом отпустило. Вдохнула глубже — стало не по себе. Сад вокруг качнулся. Я опёрлась ладонью в землю.
— Что с тобой? — послышался встревоженный голос Молли рядом. — Тебе плохо?
— Позови охрану. Пусть отвезут меня в больницу, — выговорила я с усилием.
— Да-да! Я мигом!
И практически сразу меня осторожно подхватили крепкие мужские руки.
— Я останусь с Джоэлом! — крикнула вслед Молли, — Не беспокойся за него!
***
В больнице Док провёл полный осмотр. Я лежала на кушетке, прикрытая пледом, когда дверь резко распахнулась и в кабинет вошёл Джоэл.
Он весь был напряжён — широкие плечи, сосредоточенный, тяжёлый взгляд. Его глаза тут же нашли меня, скользнули по телу, сканируя, и остановились на Доке.
— Что с ней? — спросил он жёстко, проходя мимо врача и направляясь ко мне.
Док открыл рот, но я подняла руку и заговорила первой:
— Не нужно. Я сама скажу.
Джоэл подошёл ближе и взял меня за руку. Я переплела наши пальцы, сжала его грубую ладонь.
— Я беременна.
Его зрачки чуть расширились. В глазах промелькнул коллаж чувств — изумление, непонимание, что-то похожее на страх... А потом всё это растворилось в мягком, глубоким тепле. Он склонился ко мне, убрал волосы с моего лица, провёл ладонью по щеке.
— Как ты себя чувствуешь, любимая?
— Была слабость... чуть не потеряла сознание. Но сейчас лучше, — успокоила я его, улыбаясь, поглаживая его пальцы.
Он поцеловал меня в лоб, задержался, выдохнул.
Затем поднял голову и, не отпуская моей руки, повернулся к Доку. И стал тем, каким его все знали — острая, словно бритва, сталь.
— Мне нужен полный отчёт. Почему ей стало плохо? Насколько она стабильна? Есть ли риски для ребёнка?
Док кивнул и начал отвечать спокойно и чётко — как человек, понимающий, что с Джоэлом нельзя расплываться в туманных формулировках.
— Головокружение и слабость на раннем сроке — не редкость. Это связано с изменениями давления и гормонального фона. Сейчас показатели стабильны. Пульс ровный, артериальное в норме, сердцебиение плода прослушивается чётко, угрожающего ничего нет. Я поставил ей поддерживающую капельницу — превентивно, для стабилизации общего состояния.
Он взглянул на планшет с данными.
— УЗИ показало, что беременность маточная, срок — примерно четыре недели, — от этих слов у меня всё внутри затрепетало и я приложила ладонь к животу. Это желанный и уже очень сильно любимый ребёнок. По срокам мы зачали его в хижине, как мы и хотели.
— Окончательную картину дадут анализы крови — я поставил их на приоритет, результаты будут к вечеру, — продолжает Док. — Но предварительно — всё в порядке. Риски минимальные.
— Рекомендации? — Джоэл едва ощутимо сжал мою руку.
— Режим покоя. Полноценное питание, с акцентом на железо и фолиевую кислоту. Сон — не меньше восьми часов. Вагинальный секс — под строгим запретом минимум на первые четыре месяца. Учитывая физическую усталость, стресс и ранний срок, любые нагрузки могут быть критичны. После результатов анализов и контрольного осмотра — дам более точные рекомендации. Пока основное — покой и наблюдение.
Джоэл кивнул.
— Мы с тобой ещё отдельно обсудим оборудование, что я завёз. Всё, что нужно для ведения беременности и генетических исследований, у тебя есть.
— Да-да. Премного благодарны, — Док поправил очки и положил планшет на стол.
— Скажешь мне потом, что с этим... с секвенатором. А сейчас оставь нас. Я останусь с Селеной до окончания капельницы.
Док вышел, и Джоэл закрыл за ним дверь на защёлку. Подошёл ко мне, взял в руки пульт от кушетки и нажал кнопку. Она медленно поползла вверх.
— Что ты задумал? — спросила я, улыбаясь.
— Хочу отпраздновать нашего ребёнка, — заговорщически произнёс он, приподняв бровь.
Кушетка поднялась до нужного уровня. Джоэл опустился на низкий стул, стянул плед на пол и мягко подтянул меня за бёдра к краю, приподнимая края шёлковой юбки.
— Сказано — никакого вагинального секса, — развел мои ноги за лодыжки, отвёл трусики. — Будем строго придерживаться правил, маленькая.
Опустил голову и припал к складкам губами. Его тёплый язык начал скользить по клитору, по входу во влагалище. Посасывает с точной, ласковой настойчивостью, издавая влажные причмокивания. Мои пальцы дрожат в его волосах, наслаждение накатывает мягкими волнами. Мой приглушенный стон, прикрытый рукой, срывается, когда он продолжает, не спеша, и я растворяюсь в этой нежной, звенящей неге наслаждения.
Джоэл каждый день отвозил меня на капельницы и вылизывал досуха, до моего хриплого стонущего безумия, пока из вены торчала трубка.
***
Спустя 6 месяцев
Огонь потрескивал в камине, наполняя гостиную мягким светом и ароматом горящей древесины. Сын мирно спал в кроватке в нашей спальне, которую мы переместили на первый этаж. За окнами зима выла в стены — ветер гнал по улицам снег, а внутри дома было тепло, как в коконе.
Я сидела у Джоэла на коленях, прижавшись к нему щекой, дышала его кожей и дымным шлейфом виски, который он лениво потягивал из бокала. Его ладонь спокойно гладила меня по бедру.
Я была абсолютно счастлива.
— Пора слезать с тебя, — прошептала я, щекоча дыханием его шею.
Его ладонь тут же остановилась и властно, собственнически сжала моё бедро.
— Нет.
— Ну ведь я бегемот, — повела носом по его шее.
— Не придумывай.
— Колено не болит?
— Ты сидишь не на нём, а на моих бёдрах.
Он поставил бокал на столик. И прижал ладонь к животу, где была наша девочка.
— Ещё такая маленькая, а уже вовсю кулачками бьётся, — сказал он с лёгкой усмешкой, ощущая её толчки.
— И ножками, — заметила я. — Маме скоро не будет давать спать.
— Она тоже в меня, — ухмыльнулся Джоэл, а потом, задумчиво накручивая мой локон на палец, пробормотал:
— Вот бы у неё были твои светлые кудряшки. Это так красиво для девочки. Я их до одури боготворю.
Некоторое время мы сидели молча, расслабленно, глядя на огонь в камине. Он потрескивал мягко, и тёплое пламя разливалось по комнате янтарным светом.
— Как идёт строительство моста в Меллоу-Крик? — спросила я.
Меллоу-Крик находился северо-западнее Джексонвилля. Географически — идеальная точка: рядом родниковая вода, плодородная почва. Джоэл развивал его как новый форпост, где уже успели отстроить мастерскую по переработке металла и небольшой завод по производству солнечных панелей.
— Всё по плану, — кивнул он. — Опоры укрепили. Поставили рёбра жёсткости. Через пару недель уже можно будет ходить.
— Ты принёс чертежи? Мне интересно посмотреть.
— Принёс. Всё на бумаге, — сказал он и отпил виски. Его выдох прошёлся над моей макушкой — рваный, сдержанный. Я сразу почувствовала: он напрягся. Инстинкт. Мужа я знала как свои пять пальцев.
— Что такое? — приподнялась, посмотрела на него. Он не сразу ответил, переводя взгляд с камина на меня. Губы чуть поджаты.
— Джоэл и Мэгги... Мы проверили их дважды. Ни одного генетического сбоя. Они здоровее всех детей.
— Да... Это ведь прекрасно, — тихо сказала я. — Почему ты так напрягся?
— Нет... Я просто...
Он сжал челюсть. На его скулах заиграли желваки.
— Беря во внимание, что дети абсолютно здоровы. И... что мы с тобой внешне совершенно не похожи. Ничего общего. Ни одной общей черты.
— Джоэл...
— Селена, — перебил он тихо, — есть ли шанс, хоть малейший, что ты не дочь Томми? Что твоя мать могла утаить это от тебя?
Мой рот приоткрылся — но слов не нашлось. Только тишина между нами и потрескивание поленьев в камине.
— Я не думаю, что она могла врать мне... Да и зачем? Джоэл, я правда не знаю.
Он потянулся к столу, не отпуская моё бедро. Взял папку.
— Я сделал тест на наше с тобой родство.
Я застыла, глядя на конверт, зажатый в его пальцах.
— И конверт не вскрыт.
— Нет, — он покачал головой.
Потому что для него это...
— Уже не важно, — сказала я.
Для нас обоих. И давно.
Он медленно кивнул. Блеск в его глазах потух, вместо него пришло спокойствие. Джоэл получил ещё одно подтверждение от меня — последнее.
Я взяла конверт и бросила его в камин. Положила голову обратно мужу на плечо и мы оба смотрели, как бумага сгорает в огне.