The Last of Us: Предел

Томми лежал в тени густых деревьев, сжимая в руках винтовку и впиваясь взглядом в дом. Где-то в камышах трещали насекомые, а вечерние тени медленно сползали, окутывая остров в ночь.

Они были там.

Сквозь полупрозрачные занавески падал мягкий свет люстры из гостиной, вычерчивая две фигуры. Одна — крупная, массивная, уверенная. Джоэл. Вторая — тонкая, изящная. Селена.

Брат и дочь. Томми скрипнул зубами.

Жаркий ветер качнул листву, отдаваясь липким отвращением на коже. Тошнотворным осознанием, к которому он уже привык. И сейчас, глядя на эти силуэты, он понял: его ненависть к брату ещё никогда не была такой яркой и всепоглощающей.

Силуэт дочери отразился в стекле, и Томми на мгновение забыл, как дышать. Его сердце содрогнулось от боли, как от удара в грудь. Кольнуло так резко, что даже аромат листвы вокруг вдруг ощутился глубже, слаще, будто мир на секунду окрасился ярче от одной лишь мысли: она жива. Его девочка в порядке.

Но нет. Нихрена не в порядке.

Пока она под влиянием Джоэла, пока его тень неотступно маячит за её спиной, пока эта сраная лапа, эта жуткая хватка не разжата — она не в порядке.

Томми сглотнул подступившую к горлу желчь, ощущая, как пальцы крепче сжимают приклад винтовки.

Он может выстрелить прямо сейчас. Пуля войдёт в череп Джоэла сбоку, разорвёт его грёбанные мозги, размазав их по стене комнаты, и всё будет кончено. Чисто. Чётко. И почти бесшумно.

Один ровный выдох, плавный спуск, и всё, что останется от Джоэла Миллера — дыра в голове и тёплая лужа на полу.

Но если допустить... Господи. Если допустить, что Селена влюблена в Джоэла (разумеется, под влиянием растления — пункт номер один из списка (из одной причины), почему Томми хочет отрезать Джоэлу яйца. Медленно. Вручную), — то эта сцена её травмирует. Напугает.

Желваки напряглись, зубы стиснулись так, что во рту проступил металлический привкус. Ничего, он эту нелюбовь — мерзкий яд брата — откачает и отхаркнёт в сток с дерьмом. Он поможет дочери и они всё преодолеют вместе.

Томми глубоко вдохнул, силясь успокоиться. Он возьмёт его. Вытащит из дома. Уведёт подальше от дочери. И тогда они поговорят.

О, они ЕЩЁ КАК поговорят...

А затем Томми заберёт Селену обратно в Вайоминг, и девочка забудет всё, как страшный сон.

— Это хреновая идея, Томми. Очень хреновая, — Брукс придавил ладонью кусты у лица и оглядел местность. — Не нравится мне эта заварушка. Он знает, что мы здесь.

— Ну и отлично. Пусть знает. Я ж не в прятки сюда пришёл играть.

— Каждый раз, когда ты меня не слушаешь, происходит пиздец.

— Да не уж то?

— Я веду статистику.

И, надо признать, в этот раз он снова мог быть прав.

Томми восстанавливался после крушения вертолёта в Сэинт Рейджес несколько дней, ненавидя происходящее всё сильнее. Он выкарабкивался из искорёженной железяки так рьяно, что умудрился потянуть голеностоп, а когда один из заражённых сиганул прямо в кабину, приложился башкой об железный выступ до лёгкого сотрясения.

Люди Джоэла, к их чести, успели вытащить его буквально за секунду до того, как он сам стал бы кордицепсом. Приятно осознавать, что тебе спасли задницу. Хотя признать это вслух — увольте.

И вот, в Сэинт Рейджес он лежал на койке с катетером в руке, трубкой из вены, замотанной башкой и скрежетал зубами от злости. Медсёстры ввели ему чудодейственный коктейль и к вечеру первого дня трясти от ярости перестало (спасибо).

Короче говоря, потребовалось несколько дней, чтобы снова быть на ногах. Затем Роф по великой доброте душевной (и, конечно, с благословения великого брата), выдал координаты Селены. Даже предложил их с Бруксом подбросить. Томми вежливо — насколько это было возможно с разорванной губой и диким желанием ему вмазать — послал его к чёрту (сегодня волшебную капельницу ему не ставили).

Вместе с Бруксом, они сами вышли из Сэинт Рейджес — без фанфар и парада из тачек (за фамилию Миллер была бы положена минимум одна). Они зашли в Блю Лейк не через главные ворота, а в обход, через лес. Тихо стащили лодку.

Томми хотел устроить Джоэлу тёплое приветствие. И он был лучшим в этом дерьме. Как минимум, у него обе ноги почти работали.

Он сжал винтовку, продолжая наблюдать за домом.

— Я сделаю это быстро, — Томми прищурился, целясь в тень, мелькнувшую за стеклом. — Двинусь мягко и уведу его от дома. Дочка останется внутри. Если начнёт нам мешать, ты запрёшь её.

— Здесь засада. Сто пудово, — сказал Брукс твёрдо.

Томми медленно перевёл на него взгляд.

— Надо было думать об этом раньше, до того как попёрся со мной в Блю Лейк.

— С этого момента я в заварушке не участвую. Посижу в кустах.

— Что ты здесь делаешь тогда?

— Собираюсь посмотреть на то, как тебя убьют.

— Ответь мне без шуток. Ты вообще осознаёшь, через что мы прошли? — тихо спросил Томми, не отводя взгляда от Брукса. — Месяцы лютой зимы. Холодрыга в горах, где я чуть пальцы не отморозил. Леса, деревни, драка с мародёрами в Юте. Утопленный грузовик на границе Невады. Бойня в лагере под Сакраменто, засада в тоннеле, сожжённый дом. Потом ещё поход по воде, где наш катер подорвался на мине. Грёбанный Сиэтл — чистилище. Перестрелки с заражёнными — хрен знает сколько. А ещё, вылазка за лекарствами в лагерь мародёров, потому что ты решил присунуть шлюхе, и у тебя потом зачесался член.

Он замолчал на полсекунды и добавил:

— И ты остался без всего. Ни шмоток, ни хлама — только то, с чем вышел из Джексонвилля. Так вот скажи мне, какого чёрта ты до сих пор со мной?

Брукс легко пожал плечами:

— Ты всё знаешь. Сидеть на одном месте — не моё. Мне скучно. А с тобой, как ни странно, весело, — он чуть улыбнулся, а потом замолчал на секунду, задумчиво провёл пальцами по цепочке на шее, посмотрел Томми прямо в глаза и добавил серьёзно:

— Но есть ещё одна причина. Главная.

— Какая?

— Я влюбился в тебя, бро.

Повисло молчание. Слышался только рокот сверчков. Сова где-то вдали. Брукс не отводил взгляда. Томми впервые в жизни не знал, что сказать.

В темноте блеснули белые зубы Брукса, и он тихо рассмеялся:

— Видел бы ты сейчас свою рожу.

— Пошёл ты! — с облегчением фыркнул Томми.

— Не, ну а вообще ты, конечно, привлекательный мужик...

— Отвали.

Томми поднялся из кустов и на полусогнутых двинулся к дому, держа винтовку на прицеле.

— Томми, вернись назад, — тихо подозвал его Брукс. — Ко мне в кусты.

Тот не оборачиваясь, показал ему средний палец через плечо, слыша приглушенный смех следопыта.

Томми подкрался к дому, бесшумно поднялся по ступеням и уже протягивал руку к ручке двери.

— Динь-дон. А вот и я, урод, — произнёс слишком поздно, боковое зрение уловило движение. Он услышал глухой, чёткий щелчок затвора. Томми замер.

— Я тоже рад тебя видеть, Томми. Особенно в прицеле.

Томми медленно повернул голову — не корпус тела — и встретился с тёмными, наполненными тихой яростью глазами Джоэла. Он держал винтовку направленную прямо на него.

— Ты так долго пиздел в кустах, я уже устал тебя ждать, — губы брата скривились в злой ухмылке.

Пальцы Томми сильнее сжали оружие.

— Положи винтовку на пол и отойди от двери, — процедил Джоэл.

— Катись к чёрту.

— Ты! — Джоэл свистнул в кусты. — Вышел нахрен оттуда!

Из высокой травы поднялись руки.

— Это я, Брукс! Следопыт! Мы с тобой в дозоры ходили, помнишь? Я с миром!

— Мордой в землю!

Джоэлу не пришлось повторять дважды.

— Не думал, что ты такой отчаянный, — бросил он Томми.

Тот чуть качнулся вперёд — не угрожающе, просто от злости. Он понимал, что его держат на мушке.

— Как колено? Не болит? Могу прострелить другое — для равновесия.

— Заткнись, — Джоэл тут же рявкнул.

Он шагнул вперёд. К удовольствию Томми, с заметной хромотой.

— Ты добрался живым только потому, что я позволил. Не льсти себе, Томми. Ты, как чужак на озере, был на мушке снайпера с той самой секунды, как сунулся в лес.

Томми метнул взгляд в сторону кроны деревьев, к северной линии.

— Не туда. За сосной у лодочного сарая. Высокая развилка на семь метров. Второй снайпер — в блиндаже, прямо в деревне, держит выход из леса. Третий — на склоне у старой водонапорной башни, у него весь периметр как на ладони. Ну, и конечно, девять групп из моих спецов под руководством Стайя — передавал тебе привет, кстати. Зачистили тропу заранее, специально под твою задницу. Если бы я захотел — ты бы захлебнулся в собственной крови ещё на подступах.

— Ублюдок... — выдохнул Томми.

— А то. — Джоэл прищурился. — Теперь слушай внимательно. Ты положишь винтовку на пол, сделаешь десять шагов назад — аккуратно, не грохнись с крыльца. И тогда я позволю тебе увидеть Селену. Она хочет этого. Именно поэтому я, мать твою, вообще трачу время на разговор.

Томми усмехнулся, но его губы дрожали — он готов был порвать брата зубами.

— А если я не хочу по твоим правилам?

— Сейчас мне насрать на твои хотелки. Есть только одно правило — не будь дебилом.

У Томми скулы заходили ходуном. Он сцепил челюсти, сжал приклад и сдвинул корпус вперёд.

— Не. Сука. Вздумай, — зарычал Джоэл, нацелив винтовку точнее.

За дверью послышались лёгкие шаги. Дёрнулась ручка. И в тот же миг Томми резко развернулся, подняв винтовку на брата. Свет из распахнувшейся двери ударил сбоку по глазам, он моргнул, слегка отвёл голову — и увидел Селену. Замер.

В её взгляде — растерянность и испуг. Глаза мечутся: Джоэл. Томми. Винтовки. Мгновенная паника.

— Вы не должны целиться друг в друга! Опустите оружие! — выкрикнула она.

Как же она изменилась... Черты лица стали мягче, взрослее — настолько, насколько он успевал уловить, краем глаза наблюдая за ней, не теряя из виду Джоэла. Тот уже не просто злился — в нём кипела ярость.

— Селена, в дом. — резко, низко бросил Джоэл. — Я сказал, не выходи.

— Не смей держать Томми на прицеле! Это мой отец!

От этого слова внутри Томми всё дрогнуло.

— И ты тоже! — она направила палец на Томми. —Убери оружие! Он мой... Опусти дуло!

— Селена, послушай Джоэла, иди в дом.

— И что после этого?! Вы поубиваете друг друга?!

Молчание обоих послужило ответом.

Селена рассерженно всхлипнула, сжала кулаки, ударила ими по своим бокам, и тут же расслабила пальцы. Подошла к Джоэлу — медленно, но без колебаний. Осторожно положила ладонь ему на грудь. Он не сводил тёмного взгляда с Томми.

— Джоэл... — прошептала она. И Томми мог поклясться, что в этот миг в глазах брата что-то дрогнуло, смягчилось... Но пальцы всё равно легли крепче на рукоять винтовки.

— Я прошу тебя. Я хочу поговорить с Томми, чтобы он всё понял. Чтобы мы закончили это.

Дочка чувствовала на чьей стороне перевес. Она просила за Томми. Это его задевало.

— Хм, нет, не пойму, — пробормотал он с кривой ухмылкой. — Мы закончим это и я заберу тебя от него.

Джоэл взревел. Щёлкнул затвором и двинулся на него.

— Джоэл! Пожалуйста! — Селена вцепилась в его руку, сдерживая.

— Никто. Никогда. Не заберёт её у меня, — прорычал он, и у Томми по спине мурашки поползли от жути в его тоне. Джоэл смотрел ему в глаза и обещал только одно — смерть.

— Никто и никогда не заберёт меня от тебя, — быстро сказала Селена, встав на цыпочки. Она провела дрожащими пальцами по его щеке, по той стороне, что со шрамом. — Я не уйду.

Она говорила с ним мягко, словно приручала дикого, безумного зверя, не знающего ничего, кроме инстинктов, но чья разъярённая пасть смыкалась, а голова склонялась от звука её голоса.

— Томми всё поймёт. Я объясню ему. Позволь. Прошу.

И в этот момент из дома раздался крик. Детский крик. Кричал младенец.

— Я проверю, как он, и вернусь, — быстро сказала Селена, бросила взгляд на Томми и скрылась в доме, не закрыв за собой дверь.

— Кто там? — хрипло спросил Томми, чувствуя, как внутри всё холодеет, а палец дрожит на курке.

— Мой сын.

А?

— У тебя нет детей...

— Есть.

Томми оледенел внутри.

— Чей это, блять, ребёнок?!

— Мой. Не ори.

— Твой... А... что за нахер?! Кто его родил?!

— Селена.

Винтовка выпала из рук. Томми резко метнулся вниз по ступенькам и согнулся прямо в траву. Его вырвало. Долго, мучительно.

Он ему кто? Племянник? Или внук? Какой, блядь, пиздец. Томми снова бы выблевал, вот только уже нечем.

— Не надо было пить из ручья, — подал голос Брукс, лёжа на земле. — Я же говорил, наши фильтры ту воду не потянут. А ты, упёртый баран, не послушался. Сейчас ещё и сраться начнёшь. А понос, сам знаешь — обезвоживает...

Томми хотел рявкнуть: "Заткнись, дебил! Не из-за воды я сейчас подыхаю!", но он выдавил только:

— Бууэээ...

Потому что новый спазм сдавил живот, и его стошнило. Нашлось чем.

— Бляяя... ну и жееесть, — протянул Брукс, не без сочувствия, глядя на него.

— Тут такое дело... — обратился он уже к Джоэлу. — Ему бы сейчас глотнуть спирту. Этанол при отравлении должен помочь. Мне вот дважды помогало. Во внутреннем кармане у меня фляжка. Если я за ней потянусь, каковы шансы, что ты мне прострелишь печень?

— Стопроцентные.

— Извини, Томми. Ты будешь ещё и сраться.

Томми не мог разогнуться. Ему было так хуёво, что каждый вдох жёг изнутри до кишок. Он упёрся ладонями в колени, втянул воздух носом — раз, другой. Медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы.

— Я хочу его увидеть! — прокричал или выдохнул. Сам не понял.

— Я не верю... Там не может быть... того, о чём ты говоришь, — Томми не мог произнести вслух слово "ребёнок".

Он поднял голову. Джоэл стоял в двух шагах от него, готовый разорвать всех за тех двоих, что в доме. Он был готов убить Томми.

— Ты не подойдешь к моему ребёнку. И к моей жене.

Брукс округлил и без того круглые, чуть навыкате, карие глаза. Ахуеть на какую семейную драму он попал... Он бы сейчас достал косячок и закурил, если бы не угроза лишиться печени.

Из дома донёсся голос Селены:

— Пусть увидит!

Томми с усилием разогнулся. Джоэл не сводил с него взгляда. Он не хотел его пускать. Перевёл взгляд на дом, затем снова на Томми и отчеканил:

— Вперёд. Медленно.

Что-то заставило его передумать. Кто-то.

Томми, шатаясь, как пьяный, пошёл к дому. Ноги едва держали. Он чувствовал, как на спине горит прицел. Они зашли в дом.

У Томми всё расплывалось перед глазами, кроме дочери... его красавицы дочери, сидящей на диване со свёртком в руках. Щёки раскраснелись от волнения, но взгляд — не испуганный и не стыдливый. Он мирный...и какой-то умилительный, щемяще нежный, когда она смотрела на ребёнка.

— Так ты не посмотришь? — тихо спросила она.

Он подошёл ближе. И увидел... обычного младенца. Даже симпатичного. Завёрнутого в мягкое одеяльце жёлтого цвета, с крошечным принтом в цветочек. Томми сам не знал, чего ожидал увидеть. Что ребёнок окажется уродом? С заячьей губой? С глазами, как у маньяка?

— Мы разбудили его. Он испугался, — Селена прижала младенца к себе и поцеловала в лоб. — Тш... Всё хорошо. Познакомься, это Томми.

Она чуть повернулась, чтобы он мог разглядеть ребёнка.

— Очень похож на Джоэла. Правда?

Чёрт. А ведь и правда он очень похож на этого сукина сына. А ещё на самого Томми.

— Да, — хрипло.

На его плечо легла тяжёлая рука брата. В бок упёрлось дуло.

— Томми, выйдем, поговорим?

Селена вскинула взгляд, губы поджались в тревожной складке. Она аккуратно поднялась с дивана и положила ребёнка подальше от края.

— Пошли, — рявкнул Джоэл, но Селена уже подошла к нему. И вот — прицела в боку больше нет. Они стояли вдвоём: Селена и Джоэл, уже в нескольких шагах от Томми. Но рука брата всё ещё была на оружии.

— Джоэл... — Селена такая маленькая, такая хрупкая рядом с ним, совершенно утончённая. Она что-то прошептала ему на ухо — Томми не расслышал.

— Только потому что ты просишь, Селена, — твёрдо произнёс Джоэл и опустил винтовку.

Ребёнок заплакал снова, громко, как будто что-то почувствовал. Селена тут же кинулась к нему. Она нервничала.

— Ну, пошли поговорим, — процедил Томми тихо сквозь зубы так, чтобы дочка не слышала.

Они вышли из дома. Джоэл закрыл за собой дверь. Братья отошли подальше.

— Ты, — брат кивнул Бруксу. — Съебался отсюда тем путём, которым пришёл. Немедленно.

Томми не посмотрел, съебался ли Брукс или решил рискнуть своей печенью или селезёнкой — он в этот момент нырнул башкой в вёдро полное воды, которое к его редкому везению, увидел на бортике колодца. Прям как страус, только не в песок. И не от страха, а от ахуя. Да его сейчас разорвёт, нахрен!!

Хлебнул воды, прямо там, башкой вниз — и даже не подавился. А потом выпрямился и хлебнул воздуха во все лёгкие.

Чёрт. Блять. Нет. Этого всего просто не может происходить в реальности.

Джоэл схватил его за грудки и резко встряхнул, приводя в чувства. Потом оттолкнул, держа винтовку стволом вниз, но рука всё ещё была на спусковом крючке.

— Отныне я не буду с тобой благороден, брат. Если ты ещё хоть раз напугаешь Селену и моего сына, я сломаю тебе руки и отрежу пальцы, ясно?

Осознание моментально осело в животе, как свинец. Это всё реально.

— Ты поднял на меня оружие в их присутствии, ублюдок, — холодно, отчеканивая каждое слово, говорит Джоэл. — За это я хотел тебя убить. Но скажи дочери спасибо — ты жив, только потому что она попросила за тебя.

— Ты спишь с моей дочерью.

— Да, сплю со своей женой.

Томми рванулся вперёд, резко, со всей силы, врезая брату головой в переносицу. Джоэл качнулся назад, но устоял, лишь сплюнул кровь и оскалился.

Тяжёлый кулак Джоэла нашёл цель — удар пришёлся точно в солнечное сплетение. Томми пошатнулся, дыхание сорвалось, в груди вспыхнуло огнём. Знает, как бить, сука.

Не давая ему времени прийти в себя, Джоэл рванулся вперёд, пытаясь сбить с ног. Томми уклонился, в последний момент поймал его за ворот рубашки, резко дёрнул вниз и коротко, жестоко всадил кулак в печень. Почувствовал, как брат дёрнулся.

Джоэл ударил его в челюсть. Звон ударил в уши, отдался вспышкой перед глазами. Томми машинально пригнулся, шаг вбок, уход. Тело работало само. Челюсть горела тупой болью, но это его не останавливало.

— Прекратите! — раздался крик Селены.

Джоэл замер. На долю секунды.

Этого хватило. Томми вложился в удар всем весом, кулак глубоко вошёл в рёбра, пробивая их, как молот. Чувствовал, как под кожей содрогнулись мышцы, как внутри сжалось лёгкое.

— Нееет!

Селена схватила его за локоть, дёрнула, цепляясь изо всех сил, оттаскивая от Джоэла.

— Хватит! Неет! Хватиииит!

Но Томми уже шёл за новой атакой. Рывок и...

Локоть в висок.

Глухой удар. Селена повалилась на землю.

— Сука! — взревел Джоэл. Винтовка в секунду подобрана с земли. Дёрнул затвором.

Щелчок.

— Джоэээл!! Нееет!

Селена бросилась к Томми, закрывая его собой.

— Убью! — прорычал Джоэл. Взгляд дикий. На лбу, под всклокоченной чёлкой, пульсирует вена. Кровь из рассечённой переносицы и губы стекает по подбородку, делая его вид совершенно жутким.

— Он не хотел! — Селена раскинула руки, заслоняя собой Томми. — Он не специально!

— Я сказал, отойди! — голос брата нечеловеческий.

— Я сама налетела на его локоть. Я оступилась! Томми не трогал меня!

— Застрелю, с-сука!

— Видишь, я цела... — она подняла руки, показала ладони. — Смотри на меня. Я просто отлетела назад, он не ударил. Всё хорошо.

— Это синяк?! — его бешеный взгляд вцепился в неё.

— Это не синяк. Это просто грязь, — она провела по коже лица пальцами. — Смотри. Вот. Видишь?

Лицо его исказилось от ярости. Ноздри раздуваются сильно и быстро. Челюсть сцеплена. Если Селена отойдет, он нажмёт на курок.

— Пожалуйста, не целься в Томми. Не стреляй. Не убивай его. Это мой отец. Не надо... — она умоляла.

Какие там пять стадий принятия? Томми не знаток психологии. Отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие? Нахуй всё, кроме гнева.

— А я ведь всё равно убью тебя... — прошипел Томми, с его рассечёной брови капала кровь прямо на губы. — Ты зарвался, Джоэл. Ты полез к моей дочери, как чёртов паразит. Ты опустился до того, что ... завёл с ней ребёнка, как будто ты на это имел право. Думаешь, кольцо на пальце и обручальные клятвы тебе всё простят?

Голова гудела от прилива ярости.

— Я найду момент и убью тебя.

Селена резко вцепилась в ворот его мокрой рубашки и прокричала:

— Если хочешь убить, убивай меня! Меня, Томми!

— Когда ты оставил меня с Джоэлом, я каждый день я подыхала от любви к нему. Это! Я! БЫЛА! ТОЙ! КТО! СПУСТИЛ! КУРОК!

— Ты не понимаешь, что говоришь. Ты ведь такая юная, молодая... Ты не...

— Я взрослая женщина! — выкрикнула она. — Я жена и мать! Я выживала в страшных условиях, одна! Я голодала, я защищала себя и моего ребёнка в утробе. Я убивала!

Она тяжело дышала. Грудь ходила ходуном.

— Так что если хочешь возмездия — направь его на меня. Потому что всё это зависело от меня. С того самого момента, когда начинались мы, когда всё ещё можно было остановить — я могла это сделать. Если бы я сказала "нет" — Джоэл бы отступил. Потому что он держался, в отличие от меня. Он уважал, он берёг. Он позволил мне уйти. Но я сама не пошла!

— Ты... ты могла ошибиться. Ты не знаешь, кто он на самом деле! Он взрослый мужик, он тебя совратил!

— Своего мужчину по-настоящему знаю только я! Только я могу чувствовать его изнутри, только мне дана такая привилегия быть его вторым сердцебиением и биться в такт его дыханию!

— Нас обвенчали в церкви. Мы супруги!

Дааа, конечно, обвенчали. Томми знал, какими методами работает брат. Священнику, должно быть, приложили дуло к виску и всадили нож в бедро, чтоб под сутаной рукоять не торчала.

— Я родила от него! Я вынашивала плод нашей любви все девять месяцев под сердцем. У нас общий ребёнок. Слышишь? У нас! Есть! Сын! — голос сорвался, пальцы дрогнули, и она отпустила Томми. Её взгляд опустился, а зелёные глаза затопило дрожью слёз.

— Джоэл ещё совсем маленький, и сейчас он там, — она указала на дом. — Лежит в своей кроватке и всё слышит. Он не понимает, почему его мама сейчас кричит и плачет!

— Селена... — хриплым голосом произнёс брат, глядя на неё с саднящей болью.

— Всё нормально, любимый. Этот разговор между мной и Томми должен был произойти.

У них состоялся какой-то безмолвный диалог, в котором она смотрела прямо в его дикие глаза, а он в её зелёные омуты и прозрачные слёзы под ними.

— Я в порядке, — прошептала ему одними губами.

И тогда Джоэл поднял глаза на Томми, обещая ему взглядом все муки ада, потому что причина её слёз — он.

Томми едва стоял. Осознание начало разрывать его изнутри, вдавливая раскалённые иглы прямо в лёгкие так, что дышать трудно.

— Ты назвала его... Джоэл?

— Да.

Боже. Его дочь родила. Ребёнка.

— Как ты... рожала? Как... всё прошло?.. — голос ломался.

— Трудно. Я рожала в диких условиях. И Джоэл оказался довольно крупненьким. У меня были небольшие разрывы, — сказала она спокойно, и Томми заметил, как Джоэл резко побледнел.

— А с ним... всё хорошо?

— Совершенно здоров. Сильный, красивый и очень крепкий мальчик.

Она приложила ладони к животу и задумчиво добавила:

— И, возможно, я уже снова беременна.

Уголки губ Джоэла слегка дрогнули в улыбке.

— Ах ты урод! — Томми сорвался к нему, но Селена вновь вцепилась в ворот рубашки Томми, не давая сделать и шага:

— Нет! Больше не будет ненависти! Мы прекратим это сейчас!

— Он забрал тебя. — выдохнул Томми, задыхаясь от злости. — Как, чёрт возьми, мне просто... взять и остановиться?! Как понять?!

— Никто не поймет! — крикнула Селена в ответ, голос её дрожал, но взгляд оставался твёрдым. — Без него я не живу! ОН И ЕСТЬ Я!

Она медленно, но настойчиво начала пятиться назад, увлекая Томми за собой — подальше от Джоэла. Томми, будто в тумане, не чувствуя своих ног, делает податливые шаги... ещё, ещё и ещё... Селена смотрела ему прямо в глаза — взгляд у неё был мудрый, не по годам осознанный.

Затем она сказала ровно и спокойно:

— Я безумно люблю его. С ним я счастлива.

— Я никогда... Я не смогу... — утирая кровь с лица тыльной стороной ладони.

— Ты не виноват. Никто не виноват.

— Селена, нет... Я не...

Он положил ладони ей на плечи и слегка сжал. Джоэл смотрел на них в упор. Одно неловкое движение и он отгрызёт Томми руки.

— Услышь то, что я сейчас скажу, Селена. — голос Томми стал тише. — Я знаю брата всю жизнь. Я никогда не видел его таким. Он... словно сошёл с ума, осатанел. И то, как он смотрит на тебя — это не нормально. Он не похож на себя прежнего.

Томми сглотнул и, тяжело дыша, выговорил:

— Он стёр с лица земли целый штат. Целый, мать его, штат. От Вашингтона остались только руины и пепел. Ты вообще понимаешь, сколько это — миль, людей, домов? Думаешь, там были одни ФЕДРА? Даже среди них бывали те, кто просто выполнял приказы. Думаешь, среди всех этих взорванных улиц не было мирных граждан? Женщин, детей, стариков? Он уничтожил их без колебаний. Селена, он — чудовище. Я не хочу отпускать тебя к нему.

— Наша любовь сделала нас такими, какие мы есть. Я не стала его спасением. Я стала его отражением.

Томми прижал её к себе. Его слёзы смешивались с кровью на лице и падали в золотистый шёлк.

— Он никогда не причинит вреда ни мне, ни сыну. Даже когда он думал, что я предала его, что понесла от другого... Он не сделал мне больно. Он не смог. Джоэл отослал меня, а сам корчился в муках.

Томми задал вопрос, не веря самому себе, что произносит это вслух:

— Ты... действительно любишь его?

Чёрный взгляд зверя не сходил с его рук на плечах Селены.

— Я не могу тебе описать. То, что между нами это... — она закусила губу. — Намного больше и сильнее, чем любовь.

Слова прозвучали глухо, но от этого лишь резче прорезали воздух.

— И что же мне делать? — обречённо спросил.

Она подняла голову и серьезно произнесла, глядя ему в глаза:

— Будь мне отцом.

Всё внутри сжалось от этих слов.

— И я понимаю, что нам будет непросто. Нам предстоит проделать путь не с начала, а с самого конца — в обратную сторону.

Томми шумно выдохнул. Его руки дрогнули, слабо сжимая её плечи. Селена продолжила, тише:

— Я хочу, чтобы ты был рядом. Чтобы ты стал частью моей жизни. Поведал о том пути, который ты прошёл, когда искал меня. Я знаю, он был нелёгок. И я хочу разделить с тобой эту ношу. Ведь ты не поверил всей этой грязи, которую Шут наплёл обо мне. Не поверил. Ты всегда был за меня. Ты шёл за мной, хотел найти и вытащить без шансов на успех. И... — её голос дрогнул, пальцы крепко вцепились в ткань его рукава. — Ты не бросил меня.

Эти слова... они вонзились в него, пробили наотмашь.

Томми не помнил, когда в последний раз плакал. Может, в детстве, когда отец едва не прибил их с Джоэлом за то, что они спёрли ключи от машины и разбили его раритетную Импалу в хлам. Или когда похоронил жену, но даже тогда он держался, зубы ломало от стиснутых челюстей, но слёз не было. А сейчас...

Глаза защипало, в груди будто треснула дамба, и внутри поднялся водоворот — ярость, сожаление, вина, любовь — всё смешалось в один ком, который жёг изнутри. Томми обнял Селену руками, вжал её в себя, чтобы она не видела его лица. Чтобы не видела, как он ломается.

— Я бросил тебя. Бросил. Я подонок, доченька. — Томми плакал. — Я оставил тебя маленькую. Был малолетним идиотом, который не знал, что такое ответственность, который струсил, испугался, сбежал!

Руки его дрожали, а голос срывался.

— Мог бы — я бы вернулся в прошлое, встретился с собой и в лицо бы себе харкнул, убил бы себя, заживо бы поджог... потому что это именно то, что заслуживают отцы, которые бросают своих детей.

Селена всхлипнула, вцепилась в его рубашку.

— Нет, дослушай, — он не дал ей вставить и слова. — До конца своих дней, я буду молить тебя о прощении за это. О прощении, которое никогда не получу, потому что такое не прощают.

Он взял её лицо в ладони, заставляя смотреть в глаза.

— Я хочу, чтобы ты услышала, как я раскаиваюсь. Как мне чертовски жаль, что я потерял все эти годы вдали от тебя. Как я жалею, что оставил тебя тогда одну в Джексонвилле, как не попрощался толком... Прости меня, Селена. Прости меня, дочка.

Грудь сдавило тисками, он едва мог дышать.

— Прости, прости, прости...

Перед глазами всё плыло, а её силуэт расплывался в мутной пелене слёз.

— Папа...

Её голос сломал его окончательно. Селена бросилась к нему, обняла так крепко, что он сжал её в ответ.

— Прости меня...прости... прости...

Он всё повторял и повторял это слово, прижимая её к себе, пока голос не осел в хриплом шёпоте.

— Я давно простила тебя, — Селена посмотрела ему в глаза, её пальцы мягко коснулись его щеки. — Мы закрыли прошлое. Его больше нет. Есть сейчас.

Томми всхлипнул, он не отводил взгляд.

— Я не знаю, чем я заслужил тебя...

Поправил её локон у лба, пальцы дрожали.

— Помнишь, когда ты уходил из города, ты сказал мне, что мы всё наверстаем, когда ты вернёшься?

— Да.

— Я бы хотела попробовать.

Томми выдохнул.

— Мы обязательно наверстаем.

— Да...

— Обещаю.

Томми не знал, сколько прошло времени. Может, минута. Может, вечность. Они просто стояли так, обнявшись.

Он поднял голову, и небо раскинулось перед ним бездонным полотном, расшитым мириадами звёзд. Тёплый ветер лениво касался лица, как будто сам воздух знал — этот миг нужно оставить нетронутым. Томми сглотнул, чувствуя, как к горлу вновь подкатывает ком, но теперь не от боли и тошноты.

Он благодарил Бога. За этот вечер. За этот разговор. За эту дочь, которая стояла перед ним, держала его за руку, говорила, что простила. Эта ночь принесла ему самую жуткую, терзающую душу боль... но и самое чистое, самое бесценное счастье, о котором он даже и не смел мечтать — любовь и прощение дочери.

Томми услышал гул мотора. Вибрация пробежала по воде, отдаваясь в деревьях и пряно-тёплом воздухе ночи. Катер стремительно приближался, рассеивая отражение звёзд на водной глади.

— Это за тобой, — голос Джоэла был холодным, он стоял совсем близко.

Томми провёл ладонью по волосам Селены, поцеловал в лоб и медленно разжал объятия.

Джоэл тут же привлёк её к себе, обхватив одной рукой за талию.

— Они доставят Томми в деревню? — спросила Селена, переводя взгляд с одного на другого.

— Да, — коротко ответил Джоэл.

Она улыбнулась Томми.

— Скоро мы вновь увидимся. Мы отправимся в Джексонвилль. Домой.

Его дочь такая красивая...

— Мы вернёмся все вместе, — повторила она.

Катер остановился у причала, мягко ударившись о деревянные брёвна. Томми не двинулся с места. Он смотрел на брата, а брат — на него.

— Я провожу тебя, — процедил Джоэл.

Томми кивнул.

— Хорошо.

Селена тихо выдохнула, а затем подняла на Джоэла умоляющий взгляд. Он взглянул на неё... и чёрт... черты его лица смягчились, взгляд потеплел.

Он склонился и быстро коснулся её губ. Лёгкий поцелуй. Момент. А Томми ощутил жаркий удар по позвоночнику, будто нож провели по нервам. Он сцепил зубы.

— Идём, — бросил Джоэл, двигаясь к лодке, слегка задевая его плечом.

— До скорого, Селена, — Томми улыбнулся дочери, ощущая, как внутри расползается тепло от её вида.

— Увидимся, папа.

Папа...

Её голос закружился в его голове, оставляя после себя сладкий, но горький осадок.

Томми шагал вслед за братом, взглядом оценивая людей в лодке. Пятеро. Все вооружены. Двое с винтовками, один за штурвалом, ещё двое сидят по бокам, оружие наготове. Ну и три снайпера на берегу. Томми словно супер-звезда, к которой прикованы все взгляды.

Когда они подошли к пирсу, Джоэл ровным, ледяным голосом произнёс, не оборачиваясь к Томми:

— Если приблизится к озеру, помочит ноги в воде или бросит хотя бы один взгляд в сторону дома — стреляйте ему прямо в лицо.

В лодке безмолвно кивнули, приняли приказ. Брат двинулся назад.

Лодка уже отходила от берега, когда он увидел, как Джоэл поднялся на крыльцо дома. Словно почувствовав его взгляд, обернулся. Не сказав ни слова, по-собственнически притянул Селену к себе, зарываясь пальцами в её волосы. Она не отстранилась. Просто прислонилась лбом к его плечу, её взгляд устремился на воду, туда, где находился Томми.

Он не дышал, пока их силуэты не скрылись из вида.