III Глава 85: Без названия
Я опустила руки в ледяную воду, дрожащие пальцы стиснули щётку, и я снова принялась яростно тереть засохшую грязь с тарелки. Щёлочь въедалась в кожу так, что она уже разъедала до ноющей боли. Вода в тазу потемневшая, пузыри мыла оседали на её поверхности мутной плёнкой, а грязные тарелки всё прибывали и прибывали.
Рядом, на полу, в ящике, лежал Джоэл.
Вдруг что-то едва заметно дрогнуло. На миг — будто сам воздух в доме сжался, а потом отпустил. Таз с водой зазвенел тонкой, дрожащей нотой. Две ложки, висевшие на крючках у стены, с тихим звоном сорвались и упали на пол. Я вздрогнула, замерев с руками в воде, прислушиваясь к тишине.
Что это было? Толчок земли. Землетрясение? Я выглянула в окно. Казалось, никто ничего не заметил. Люди спокойно шли по улице: кто-то нёс корзину с бельём, кто-то тащил ведро воды от колодца. Мальчик гонял мяч по пыльной дороге. Двое только переглянулись, удивленно посмотрели по сторонам, потом пожали плечами и пошли дальше.
Странно... Я подняла упавшие ложки, кинула их в ведро и вернулась к мытью горы посуды.
Глухой стук по дереву, ведро со шваброй покатилось к моим ногам, и я резко обернулась. Лесли стояла в дверях, руки на бёдрах, взгляд прищурен и полон привычного презрения.
— После посуды вымоешь полы. Да дважды сможешь! — дёрнув подбородком в сторону ведра. — В прошлый раз люди подскальзывались после твоей "мойки".
— Хорошо, смою дважды, — выдавила я.
Она хмыкнула и ушла, не удостоив меня взглядом.
Я сглотнула, ощущая, как пальцы онемели от щёлочи. Провела языком по пересохшим губам, поправила косынку на голове, откинула мокрую прядь со лба и снова склонилась над тазом, когда вдруг дверь с треском распахнулась, будто её пнули, и в помещение ворвался запыхавшийся Баркас, за ним Лесли.
— Убери это, не трогай! — заорал он, рванув из моих рук щётку и грязную тарелку, будто я только что собиралась вонзить их кому-то в горло.
Я опешила, но Баркас уже развернулся, в два шага пересёк кухню и с грохотом швырнул посуду в раковину.
— Он сказал, что ты больше не работаешь!
Я медленно моргнула.
— Кто?
— Со мной связался Роф и чётко дал мне понять, чтоб в твоих руках не появлялись тряпки, — он сдавленно выдохнул и тыльной стороной ладони стёр пот, выступивший бисером на лбу. — А потом, почти сразу, вышел на связь Джоэл Миллер. Я офигел! Знаешь, кто это?
Тишина. Долгая, звенящая, словно кто-то резко натянул струны, заставляя их вибрировать где-то внутри моего черепа.
— Знаю.
— Тогда выполняй, что сказано.
Злость вскипела в груди моментально, как будто кто-то распахнул печь и бросил туда охапку сухих дров, облитых спиртом.
— Мне не интересно, что он там приказывает!
Баркас ахнул.
— Да кто ты вообще такая, чтоб ногой топать? — он обвёл меня многозначительным и говорящим взглядом: "Ты поломойка последняя, вот кто."
— Я ему сказала, чтобы не лез ко мне. — я шагнула ближе, выхватила из раковины щётку, стиснула её в мокрых пальцах. — Дай сюда.
— Да, блять, они мне яйца отрежут! — сорвался он. — Ты вообще соображаешь, кто они такие?! Это самая влиятельная милитари-организация! Роф там отвечает за Айдахо, а Миллер — за всё остальное. Может, вообще за весь мир, я хуй его знает! Он главный. Ты сечёшь, нет?! И оба, блять, орали мне в рацию! Сначала Роф, а потом Джоэл. Он орал!! Мне!! Тебе сказано — быть с ребёнком и ждать его! Всё!
С чего это? Я замерла, едва дыша, пытаясь осмыслить, что здесь происходит.
Лесли, которая всё это время стояла молча, вытаращив глаза, наконец подала голос:
— Сюда вообще люди сами приползают. А не за ними приезжают целыми кортежами.
И трудно сказать, чего было больше в этих словах — восхищения, зависти или презрения.
— Не смей драить здесь ничего! — Баркас резко кинул щётку обратно в раковину, брызги грязной воды разлетелись по столешнице. — Иди!
Я смотрела на Баркаса, на его напряжённое лицо, на то, как он нервно сжал кулаки. Его слова звенели в ушах, накладывались друг на друга, мешались, как капли воды в ржавом ведре.
— Что ещё он сказал?
— Ничего больше. Он мне, блять, не отчитывается! Но насколько я понял, они уже выехали. Скоро будут в деревне.
Баркас переминался с ноги на ногу, его лицо налилось краснотой, а на лбу вздулась вена. Он явно недоумевал, почему из-за меня, какой-то поломойки, поднялся весь этот переполох. Кто я такая, чтобы сам Джоэл Миллер лично поднимал людей по тревоге?
— Ну же, идите! В комнату свою. Ждите, — повторил он, но голос уже был не таким резким, а скорее осторожным.
Я не стала говорить больше ни слова. Просто развернулась, вытерла мокрые ладони о передник, подняла люльку вместе с ребёнком и шагнула мимо Баркаса, чувствуя, как по позвоночнику пробегает ледяной озноб. Что бы Джоэл ни задумал, он не делает ничего просто так.
За моей спиной раздался резкий скрип деревянного пола. Баркас, не теряя времени, вылетел следом за мной на крыльцо и заорал, срываясь на хрип:
— Джером! Лесли! Быстро приведите тут всё в порядок! Живо!
По деревне тут же разнеслись тяжёлые шаги, приглушённые руганью и вознёй.
— Грязь с крыльца смыть! Солому прибрать! Чтоб ни одной чёртовой пылинки! — продолжал орать Баркас, разворачиваясь к ближайшему подростку, который ошарашенно застыл в дверях. — Беги на кухню, скажи, чтобы стол накрывали! Вымойте всё к чёртовой матери! Чтоб всё сияло как в гареме у Султана, ясно?!
— Какого Султана? — кто-то пробормотал сбоку.
— Того, у которого за нечищенные ковры бошки летели!
Толпа встрепенулась. Кто-то начал быстрее шаркать ногами по земле, втаптывая разбросанную траву, кто-то уже торопился сметать со столов крошки, а женщины поспешно заносили в дома бельё, которое ещё утром сушилось на верёвках.
Баркас развернулся к людям на площади, его лицо стало угрюмым, жёстким.
— Всем быть на местах, не шататься без дела! Джоэл Миллер не любит бардак.