9 Глава
Его ладони были тёплыми даже через тонкую ткань тренировочной кофты. Я подняла на него глаза — злые, мокрые, уставшие.
— Ты никого не подставляешь, — сказал он тихо, но твёрдо. — Слышишь? Ни меня, ни себя, никого. Ты просто устала. Ты месяц пахала одна, без поддержки, без меня рядом, и при этом ещё умудрялась быть сильной. Каждый день. Каждую чёртову тренировку.
— Но я не могу прыгнуть, — мой голос сорвался. — Илья, я не могу. А завтра короткая, а послезавтра произвольная, и я просто...
— Замолчи, — он прижал палец к моим губам. — Замолчи, слышишь? Ты можешь. Ты прыгнула его на Олимпиаде. Ты прыгнула его, когда весь мир смотрел. Ты сделала это со мной вместе, синхронно, в унисон. Этот прыжок — он твой. Он в тебе. Он просто... устал ждать.
Я всхлипнула, но уже не от отчаяния. От чего-то другого. От того, как он на меня смотрел. Будто я действительно могла всё.
— Я здесь, — продолжал он. — Я приехал. Я никуда не денусь. И мы будем стоять здесь хоть всю ночь, пока ты не сделаешь его. Поняла?
Я кивнула.
— Тогда вытри слёзы, Королева. У нас работа.
Он отъехал назад, давая мне пространство. Я глубоко вздохнула, провела рукой по лицу, стирая остатки слабости.
— Давай сначала. Заход, — скомандовал он.
Я разогналась. Прыжок. Падение.
— Не убирай плечо в толчке! — крикнул он. — Ты его задираешь, от этого закрут идёт криво. Ещё раз.
Ещё раз. Падение.
— Смотри на меня, — он подъехал ближе. — Смотри, как я делаю. Внимательно.
Он разогнался и прыгнул. Идеально. Чисто. Четверной риттбергер в пустой арене, под тишину и гул ламп. Он приземлился, проехался и развернулся ко мне.
— Видела? Толчок идёт от бедра, плечи свободны. Ты зажимаешься в голове, Т/И. Ты думаешь «я не могу». А надо думать «я могу».
— Легко тебе говорить, — буркнула я, но уже без злости. — Ты — квад-бог.
— А ты — Королева риттбергера, — он улыбнулся. — Давай. Я рядом.
Я снова разогналась. В голове была только одна мысль: «я могу». Его голос, его присутствие, его вера в меня — это было сильнее страха.
Толчок. Вращение. Воздух.
И приземление.
Чисто.
Я проехала на дуге, остановилась и замерла, не веря. Илья уже нёсся ко мне, подняв руки.
— ДА! — заорал он, — Ты сделала! Это ТЫ сделала!
Я смеялась и плакала одновременно, обхватив его шею. Он кружил меня по льду, а потом поставил и поцеловал. Долго. Крепко. Так, что у меня перехватило дыхание.
— Я знал, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Я всегда знал, что ты сможешь.
— Это ты, — выдохнула я. — Ты меня спас.
— Нет, — он покачал головой, глядя мне в глаза. — Это ты сама. Я просто был рядом.
Мы стояли посреди пустого катка, обнявшись, и слушали, как гудит лёд под нашими коньками. Впереди был чемпионат мира. Впереди была борьба. Но сейчас — сейчас был только этот момент. Наш момент.
— Ещё раз? — спросил он с хитрой улыбкой.
— Ещё раз, — улыбнулась я в ответ.
Мы разъехались в разные стороны арены. Разогнались. И прыгнули.
Два четверных риттбергера. Синхронно. В унисон. Под тишину и звёзды.
Потому что вместе мы могли всё.
Мы вышли с арены глубокой ночью. Прага спала, только редкие фонари освещали пустые улочки. Илья держал меня за руку, и я чувствовала, как в груди разливается тепло — то самое, которое последний месяц я пыталась заглушить тренировками.
— Замерзла? — спросил он, останавливаясь.
— Немного, — призналась я.
Он снял свою толстовку и накинул мне на плечи. Она пахла им — знакомо, родно, до мурашек.
— Ты же сам замерзнешь, — попыталась я возразить.
— Я русский, — усмехнулся он. — Я не замерзаю. Пошли, надо тебя накормить.
Мы нашли маленькую круглосуточную кондитерскую в переулке. Внутри пахло ванилью и шоколадом. Илья заказал нам по горячему шоколаду и огромный кусок яблочного штруделя на двоих.
— Ты веришь в знаки? — спросил он, когда мы устроились за столиком у окна.
— В какие?
— Ну... — он задумался, помешивая ложкой шоколад. — В то, что всё происходит не просто так. Наша встреча в Милане. Этот риттбергер. То, что мы сейчас здесь, вместе.
Я смотрела на него и думала, как же сильно я его люблю. Это слово пугало меня раньше. Слишком серьёзно, слишком ответственно. Но сейчас, глядя в его глаза, я понимала — это правда.
— Верю, — тихо сказала я. — Потому что иначе как объяснить, что ты появился в моей жизни именно тогда, когда я больше всего нуждалась в поддержке?
Он улыбнулся — мягко, совсем не так, как улыбался на публике, нагло и самоуверенно. Эта улыбка была только для меня.
— Тогда, может, ты мне ответишь на один вопрос?
— Какой?
— Ты станешь моей девушкой? Официально? Чтобы все знали?
- Ты серьёзно спрашиваешь? — не отводя от него взгляд, спросила я.
— Серьёзно, — он взял мою руку в свою. — Я хочу, чтобы это было по-настоящему. Не просто "мы вместе, потому что нам хорошо". А чтобы ты знала: я твой. Весь. Без остатка.
У меня защипало в глазах.
— прошептала я. — Конечно, да.
Короткая программа. День первый.
Трибуны Праги гудели. Чехия любит фигурное катание — это чувствовалось в каждом вздохе переполненной арены. Я выходила на лёд под семнадцатым номером, а передо мной откатал Илья.
Он был великолепен. Чисто, мощно, эмоционально. Судьи оценили — 112,34. Временное первое место. Когда он уходил со льда, наши взгляды встретились. Он подмигнул мне — едва заметно, но я поняла: "Твоя очередь, Королева".
Я вышла на разминку. Ноги слушались, лёд был идеальным. Я прокручивала в голове прокат — каждый элемент, каждую дорожку. Но главное — риттбергер. Он был первым прыжком в моей короткой программе.
— Ты готова, — шепнула я себе перед стартом. — Ты сделала это ночью. Сделаешь и сейчас.
Музыка заиграла. Я поехала.
Заход. Толчок. Воздух.
Четверной риттбергер.
Чисто.
Я не поверила своему счастью — но продолжала программу. Каскад, вращения, дорожка шагов. Всё слилось в один поток энергии. Я не думала — я просто кайфовала.
Финал. Поза. Тишина — и взрыв оваций.
Я стояла, тяжело дыша, и смотрела на табло. 79,45. Личный рекорд в короткой.
Когда я выезжала со льда, первым, кого я увидела в kiss & cry, был Илья. Он не имел права там находиться — но он стоял, прячась за углом, и улыбался во весь рот.
— Ты гений! — прошептал он, когда я проходила мимо. — Я же говорил.
Этери строго посмотрела в его сторону, но ничего не сказала. Она смотрела на меня — и в её глазах я впервые увидела не просто строгость, а гордость.
— Молодец, — коротко сказала она. — Завтра так же.
Произвольная программа. День второй.
Последний день чемпионата мира. Я выходила на лёд второй в разминке сильнейших. Илья — последним.
Я знала, что должна сделать всё возможное. Медали не важны — важна была я сама. Моя вера в себя. Мой прыжок.
Я катала произвольную так, как никогда в жизни. Каждый элемент был пронизан эмоцией — той самой, которую я копила месяц разлуки, которую вложил в меня Илья своей поддержкой. Четверной риттбергер — чисто. Каскад — чисто. Всё — чисто.
162,89 в произвольной. 249,34 сумма.
Когда объявили мои оценки, я расплакалась прямо в kiss & cry. Этери обняла меня — впервые, кажется, за всё время нашего знакомства.
— Ты сделала это, девочка, — прошептала Этери, — ты чемпионка.
Я не сразу поняла, что она имеет в виду. Но когда я вышла из зоны ожидания, на табло горело: 1. Т/И Фамилия.
Я была первой. Временное первое место. Но впереди был Илья.
Я смотрела его прокат, затаив дыхание. Он катал гениально. Чисто. Мощно. Красиво. Но на четверном риттбергере он коснулся рукой льда. Микро-помарка, которая стоила баллов.
176,21 в произвольной. 248,20 сумма.
На один балл меньше, чем у меня.
Я выиграла чемпионат мира.
Илья проиграл мне две десятых.
Медальная церемония.
Золото у меня. Серебро у Ильи. Мы стояли на пьедестале рядом — я на верхней ступени, он на нижней. Гимн России играл для меня. Я смотрела на флаг и чувствовала, как слёзы текут по щекам.
А потом была пресс-конференция. Журналисты жаждали сенсации — соперники, которые встречаются, русские фигуристы, занявшие первое и второе место.
— Илья, вы расстроены, что проиграли на один балл? — спросил кто-то.
Илья посмотрел на меня, потом на журналиста и улыбнулся своей наглой улыбкой.
— Расстроен? Я проиграл лучшей фигуристке мира.
Зал засмеялся. А я покраснела до корней волос.
Вечером мы сбежали с официального банкета. Сидели на крыше отеля, укрывшись одним пледом, и смотрели на огни Праги.
— Знаешь, о чём я думаю? — спросил он.
— О чём?
— О том, что через месяц мы снова разъедемся. И снова будет эта дурацкая разница во времени. И снова я буду считать дни до встречи.
Я прижалась к нему сильнее.
— Но теперь у нас есть Прага, — тихо сказала я. — И Олимпиада. И этот момент. И все, что будет дальше.
— Что будет дальше? — он повернул моё лицо к себе.
— Мы, — ответила я. — Только мы.
Он поцеловал меня. Под звёздами, над ночной Прагой, под тихий гул города, который навсегда останется в наших сердцах.
Потому что Прага стала не просто чемпионатом мира. Она стала нашим городом. Городом, где мы доказали — вместе мы можем всё.
Даже если завтра снова будут разные страны, разные континенты и бесконечные перелёты.
Главное — что вечером снова зазвонит телефон. И на экране загорится: «Илья❤️».
А значит, всё будет хорошо.
От автора:
Создали канал, оставила в профиле.
Тут тоже напишу на всякий случай:
https://t.me/Ipelal