4.
Altschmerz
сущ., обозначающее усталость от всех проблем, которые были с тобой все время - те же надоевшие недостатки и страхи, которые грызут тебя изнутри годами. Они стали сырыми, безвкусными, вялыми - тебе не о чем думать и нечего делать, кроме как выплюнуть их на землю, болтаясь на заднем дворе, и ты готов выкопать свежую боль, которую давно захоронил здесь же.
Он смотрит в пустоту, которая пробивается темнотой его прикрытых век и сонных зевков. Проснувшись, Дэн чувствует спокойствие вперемешку с абсолютной усталостью в его карих глазах и небольшим признанием своего существования. Его взгляд прорезает темноту и не видит ничего, кроме неизвестной закрытой и лишенной солнца комнаты, которая, кажется, с каждым разом все настойчивее поглощает его.
Задыхаясь в простынях, которые он не стирал уже слишком давно, все, что Дэн делает - дышит.
Он запоминает каждый вдох и выдох, успокаиваясь оттого, что просто слышит себя, и уверяется в том, что действительно жив и что каждый вздох важен.
Дэн тянется к телефону на прикроватном столике, и экран ослепляет не привыкшие к свету глаза.
8:00.
Раздраженный вздох вылетает из его рта - время работать.
Ему не важно, сколько денег он зарабатывает или сколько лежит у него в кошельке, ему даже никогда и не нравилась его работа. Даже до этой апатии и меланхолии он всегда находил ее невообразимо идиотской, но, по крайней мере, он мог оплачивать счета.
Дэн подходит к шкафу с одеждой. Его шаги громко отдаются на деревянном полу, потому что у него совершенно нет сил поднимать и опускать ноги, как это полагается. Он даже не думает о том, какого сейчас его соседям снизу; и пока он идет через ужасающе пустой коридор, ведущий от спальни до шкафа, всё, о чем он думает - как же ему пережить еще один день, кропотливо перебирая надоевшие документы.
- Твою мать, - бормочет он себе под нос, раскидывая одежду, которая прежде аккуратно висела на вешалках, и понимая, что он забыл погладить то, что нужно было надеть сегодня.
Поднимая мятую белую рубашку из разброшенной грязной и постиранной одежды, он пытается выпрямить ее, прижимая к груди и распрямляя самые видные складки.
И, очевидно, когда он поднимает ее, чтобы рассмотреть, количество складок никак не изменилось.
Взглянув в зеркало на себя и свои безуспешные попытки, он не смог удержаться от небольшого смешка. Небольшого, но подлинного и настоящего, потому что рядом не было никого, перед кем смеяться было бы необходимо; только он слышал его, и знал, что он способен испытывать радость в одиночку и что он не был роботом, который смеялся по команде или потому что кто-то ожидал от него этого.
Дэн и представить себе не мог, что будет смеяться в 8:23 утра, просто потому что он попытался погладить рубашку голыми руками.
И только он знал об этом.