3.
- Ты точно влюбился в этого парня, - шутит ПиДжей, беспорядочно вдавливая кнопки на джойстике и непрерывно глядя в экран телевизора.
- Ты знаешь, что это не так. Я просто думаю, не знаю, что песни прекрасны, и я хочу засыпать, слушая их. Это просто очень правильная и оживляющая перемена, - пожимает плечами Дэн, рассеянно нажимая кнопки. Он совершенно не погружен в игру, в отличие от ПиДжея.
- Так что же такого великолепного в звездах? Тебе не кажется, что все это очень скучно?
Сердце Дэна падает в пятки. Подобного рода фразы заставляют чувствовать его не в своей тарелке, потому что люди и на секунду не хотели верить, что Дэн может почувствовать абсолютное одиночество со всеми друзьями, которые у него имелись, так как они никогда по-настоящему не понимали его. Он знает, что любит своих друзей, но его ужасно расстраивало то, что он чувствовал бóльшую связь с мужчиной на балконе, с которым никогда не встречался лично, за несколько ночей, чем с ними за много лет. Они не понимали, почему он любил афелии планет или космические просторы неба. Они ничего не знали о Дэне кроме его саркастичных фраз и любви к мрачной музыке. Люди смотрят на Дэна и видят в нем поклонника видеоигр, любителя золотистых ретриверов, видят болтающим и декламирующим о художественности Канье Уэста или ботана, который порою плачет из-за вымышленных вселенных; они никогда не видят разбитого человека, который не хочет просыпаться по утрам, или человека, который обдумывает картину с разбрызганной по тротуару бардовой кровью с собой на первом плане.
И никто из них не знал о балконе.
Дэну сложно принять все эмоции, которые делают его собой, и выглядеть, словно все в порядке, когда под этой маской он никчемен, и его тело будто сжимают серебряные цепи, которые угрожающе стучат при каждом движении. Дэн знает, что он не требует многого, лишь кого-нибудь, кто сказал бы ему, что все наладится, и что он рядом, живой, дышащий. Ему постоянно приходится делать вид, что он не мучается в море проблем, которые наполняют его легкие и не позволяют ему дышать, и каждый раз, когда ему кажется, будто он выплыл на поверхность, новая волна снова заглатывает его назад на дно моря отчаяния. И получается так, словно он не заслуживает быть любимым, быть счастливым.
- Да, думаю, это тупо. - Голос Дэна монотонен, чтобы скрыть разочарование, что даже один из его лучших друзей не может хотя бы притвориться, что ему нравится что-то, что делает Дэна действительно счастливым.
- Но насчет этого парня. Может быть, ты должен узнать, кто он. Сделай что-нибудь безбашенное хотя бы раз в жизни, - предлагает ПиДжей, приподнимаясь из своего кресла, пытаясь оторваться от Дэна в Марио Карт.
Дэн спокойно смотрит в экран, немного наклоняя голову, когда он неторопливо проходит финишную линию и занимает первое место. «Я уже сделал что-то сумасшедшее, когда подружился с тобой».
Он смеется, пока ПиДжей притворяется обиженным, однако ничего не может поделать с чувством пустоты и недостатка эмоций. Ужасно разочаровывает то, как просто Дэн умеет симулировать счастье, потому что та линия, разделяющая фантазию и реальность, стала слишком размытой, захватывая его в этом заблуждении и заставляя думать, что, может быть, он счастлив на самом деле, когда все как раз наоборот, и все это - просто оболочка, которая удерживает всех от исследования его реальных чувств, похороненных глубоко в его глазах.
Дэн извиняется и выходит наружу, и, опираясь локтями на перила, смотрит на белые облака на синем фоне неба. Он может чувствовать разломы на дереве своей фарфоровой кожей, потрескавшейся от кошмаров, которые преследуют его во сне и наяву.
Пачка сигарет, торчащая из кармана его узких джинс, была очень дешевой, и его легкие побаливали от недостатка загрязненного дыма, когда впитываешь в себя никотин и выпускаешь его в воздух. Дэн шарит рукой и вытягивает сигарету. Так странно: он становится более откровенным к себе, начиная осознавать, что чувствует себя потерянным без тонкой бумажной трубки, зажатой между его средним и указательным пальцами. Это чувство было естественным.
И вдруг он ощущает взгляд, прожигающий затылок. Друг Дэна знал, что парень любил время от времени затягиваться, приходя в экстаз от теплых клубов дыма, медленно выплывающих из его рта. И несмотря на это, каждый раз, когда он видел его стряхивающим пепел с кончика сигареты и наблюдающим, как тусклые искры летали над серым пеплом, он не мог не напомнить ему о вреде его пагубной привычки.
Дэн знает, что это плохо. Он не настолько наивен, чтобы думать, что в итоге курение не приведет его к большим проблемам со здоровьем, но он не мог отрицать, насколько хорошо ему было от этого. Он любит испытывать ощущение отходящего с каждым вдохом стресса, превращающимся в клубы из загрязненного дыма, перед этим чувствуя, что внутри он перемешивается в каждой клеточке тела. Он не может оторваться, наблюдая за медленно тлеющим оранжево-желтым огоньком сигареты.
Дэн ненавидит то, что курение стало такой большой частью его, потому что несмотря на то, что каждый глубокий вдох разливал удовольствие по всему его телу, никакое нестоящее счастье не могла заменить сигарета. Он просто разбитый человек с полупрозрачной от недостатка солнца кожей, пытающий удержаться на плаву, и единственное, что удерживает его - ядовитый дым, заполняющий его легкие.
Это позволяет ему чувствовать на небольшие промежутки времени, но все, что он просит - что-то постоянное, не улетающее в небо. Он хочет настоящего счастья, которое находится внизу его живота и болит в предвкушении реальных эмоций.
Дэн не отводит взгляда от высоких облаков в ультрамариновом небе, которые напоминают ему о накатывающихся на бронзовый берег волнах. Беловатая пена на краю волны - облака в небе, которые движутся так же медленно, как и кристально синее море затягивает прибрежные волны назад.
Дым поднимается высоко в атмосферу, и Дэн видит, как он рассеивается в воздухе, распространяя опьяняющий соблазн никотина, и раскручивается, пока окончательно не исчезает.
Он слышит покашливание.
Это точно не кто-то под или над ним, но ему очень сложно определить, где конкретно находится этот человек. Звук был раздражающим, прерывистым и торопящим, царапая слух Дэна стеклянными кинжалами.
Он начинает морщиться от любопытства и попыток действительно расслышать кашель, который звучит слишком знакомым, чтобы быть прекрасным голосом, о котором он мечтал несколько недель.
Дэн вспоминает прекрасные песни, которыми он наслаждался каждую звездную ночь, и как этот голос мягок по сравнению с гравием, засевшем в горле после курения. И кашель этот был очень коротким и в то же время грубым, разрезающий отчаянную тишину в его ушах.
Он презирает её, пока стоит там же, посасывая то, что осталось от сигареты, в большинстве своем осевшей в легких. Это разрушает его, и он знает, что скоро будет кашлять до головокружения и появляющихся звезд на внутренней стороне его век. Закрученные неоновые цвета будто все время выгравированы на безопасном от глаз расстоянии, сохраняя его в сознании и реальности, которую он так пытается избежать.
ПиДжей внезапно открывает балконную дверь и раздраженно вздыхает, убедившись, что его тон показывает настоящую причину, почему он зовет его обратно:
- Дэн, ты, гребанный паровоз, возвращайся и мы переиграем. Я клянусь, в этот раз я у тебя выиграю.
Ухмыляясь, Дэн задерживается прямо у лица ПиДжея, выставляя напоказ сигарету и размахивая ей, подносит ее ближе к губам, наигранно вдыхая.
- Убери эту херню подальше от меня! Я даже не сказал тебе ничего про сигарету, - повышает голос ПиДжей и захлопывает дверь перед носом Дэна, драматично размахивая рукой, так, чтобы это было видно через окно.
Дэн закатывает глаза и тушит кончик сигареты о перила, посмеиваясь себе под нос.
- Отвали.
Еще один бычок падает на землю, присоединяясь к группе остальных воспоминаний, раскиданных на полу. Парень видит отблески остальных его походов сюда в кривых остатках под его ногами, которые насмехаются над ним, так просто лежа там, потому что во всех них он видит себя полностью разбитым.