2.
Для Дэна выходить посреди ночи и сидеть до раннего утра на балконе, слушая мелодичные песни, стало дневной рутиной. Это ужасно утомляло его, по крайней мере, его организм постоянно хотел спрятаться под теплым одеялом, когда он сидел на неудобной раскладушке, размещенной на балконе.
Но это того стоило.
Дэн не может объяснить, что значат для него песни. У него создавалось такое ощущение, будто каждая строчка взята прямо из его головы, иллюстрируя все, что он думает о небесных телах, галактиках, и их чистого превосходства в стихах, которые всегда заставляли мурашки пробежать по его спине.
Он рассматривает изогнутые тени на луне глазами карамельного цвета, полные надежды и прикрытые трепещущими ресницами. Луна воплощала идею люминесценции в темноте, и это вызывало ответное чувство в Дэне, который отчаянно пытался найти свое солнце и луну. Она не просто освещала ночное небо в его глазах - она символизировала нечто большее. В трудные времена его мама всегда говорила, что заблуждаться в жизни - это нормально; что необходимо искать путь назад, даже если это кажется невозвратимым, часто ссылаясь на то, что луна каждый раз растворяется в ночном небе, но всегда находит дорогу обратно.
И вообще-то она никогда не растворялась на самом деле, а просто становилась бледной в пучине темного неба.
Дэн знает, что ему нужно задержать свою яркость, пока он не потерял себя окончательно. Это пугает его, когда музыка по ночам начинает играть, прерывая глубокие мысли, в которых он заблудился, созерцая так любимые им небесные тела.
Now that he's back in the atmosphere
With drops of Jupiter in his hair, hey, hey, hey
He acts like summer and walks like rain
Reminds me that there's a time to change, hey, hey, hey
Since the return from his stay on the moon
He listens like spring and he talks like June, hey, hey, hey
Музыка всегда стреляет прямо в цель, и с каждой последующей ночью в нем нарастало хорошо знакомое Дэну чувство. Недавно он осознал, что тихо отбивает ногой ритм песен, что сопровождалось улыбкой, которая немного пугала Дэна. Но он бы никогда не признался, что всегда любил танцевать и петь, потому что по непонятным причинам стыдился этого.
Начинает казаться, будто звезды больше не единственные, кто разговаривает с Дэном.
Мягкие звуки гитарных струн, переходящих друг в друга аккордов щекотали его слух хриплым шепотом и бархатистым пением.
Дэн продолжает улыбаться и позволяет низким урчащим звукам выйти из его горла тихим мурчанием. Его успокаивает то, что он дышит в такт с темпом песни, и из-за усыпляющей мелодии он начинает зевать.
But tell me, did you sail across the sun?
Did you make it to the Milky Way to see the lights all faded
And that heaven is overrated?
Tell me, did you fall for a shooting star-
One without a permanent scar?
And did you miss me while you were looking for yourself out there?
С каждой ночью, которую он провел, восхищаясь мигающими огнями на фоне глубокой синевы, Дэн вырастил в себе любовь к музыке, ставшей спасением в разочаровывающие дни. Он находит что-то родное в текстах больше, чем кто-либо другой; что-то, что понимает его любовь ко всему межзвездному. Их уют отвлекал от неумирающей истины его одиночества и абсолютной боли, вырезанной на кончиках его пальцев и определяющей, насколько он нелюбимым и неважным он себя считает.
Музыка уносит прочь мысли и напоминания о том, что люди редко дают вторые шансы и что никто на самом деле не пытался прервать поток его постоянных «я в порядке», не желая замечать, что это не так.
Несмотря на все это, песни, пусть и на короткое время, помогали отвлечь его от негатива, и они заставляли его сердце сильнее качать кровь по организму.
But tell me, did the wind sweep you off your feet?
Did you finally get the chance to dance along the light of day
And head back to the Milky Way?
And tell me, did Venus blow your mind?
Was it everything you wanted to find?
And did you miss me while you were looking for yourself out there?
Дэн настолько погрузился в атмосферу песни, слегка подпевая ей и размышляя над тем, как много значат для него ее слова, что не заметил, как песня закончилась, и его голос все это время был единственным источником звука в тишине ночи. Он чувствует, что его лицо начинает гореть сильнее, чем сигаретный дым, который все еще чувствовался на внутренней стороне его щек, опаляя его угольками смущения за неизвестный дуэт с этим человеком.
- Извини, - он прочищает горло, не в состоянии придать своему голосу необходимого звука, и это слово слишком быстро улетает в пустоту.
В это время, казалось, сверчки перестали стрекотать, и ветер совсем остановился, но тишину прорезал мелодичный смех. Он был коротким, но не стал от этого менее прекрасным. Этот смешок был чист и невинен, словно кто-то пролил банку с белой краской по черному, как смоль, холсту, заливая ей также все неблагоприятные мысли Дэна.
- Все в порядке, мне в каком-то смысле понравилось, - слышит он, и Дэну кажется, будто голос этого человека звучит довольным.
И все, что Дэн делает, это улыбается себе под нос - уголки его губ расплываются в большой ухмылке. Он прикрывает ее своей рукой и внезапно понимает, что это первая его искренняя улыбка за долгое время. Он слышит, что дверь соседнего балкона открывается и закрывается, и этот звук обозначает конец их ночной встречи. Дэн поднимает взгляд к луне и едва ли может рассмотреть на ее поверхности темные кратеры.
А улыбка не сходит с его лица.