Алессия

Следующей ночью, когда все жители палаццо заперлись в своих покоях, Алессия выскользнула в коридор и осторожно зашагала вверх по лестнице, ведущей на четвертый этаж, где располагались хозяйственные помещения и заброшенная мастерская Леонардо.
День, проведенный в компании семейства Инганнаморте, был мучительно длинным. Долгие часы, находясь бок-о-бок с Самуэлем, она старалась не встречаться с ним взглядом, не находиться слишком близко, боясь выдать нарастающее между ними напряжение, которое висело в воздухе и становилось почти осязаемым. Смотреть на него, становилось слишком опасным, поэтому Лесс как можно больше времени проводила в саду, беседуя с престарелыми дамами, родственницами хозяев, приехавших погостить.
Вечером после ужина, небо заволокло низкими грозовыми тучами, поднялся сильный ветер, который срывал листву с растений овивавших многочисленные балконы и лоджии палаццо, кидая в окна. Затем полил дождь и представители семейства Инганнаморте, вышли из-за стола и разошлись по своим комнатам, изнывая от головной боли. Алессия задержалась в зале, рассматривая майолику Николо да Урбино со сценами из романсов из латинской классики. Затем переключила внимание на парные бронзовые кувшины, в которых в свете свечей заплясало ее отражение, на кубки, на византийские потиры. Ее восхищали замысловатые предметы искусства, которые имели историческое значение и ненароком переносили в далекие края, заставляли воображать о создателе шедевра, представлять изящные руки, трудящиеся над созданием предмета, которым столетиями будут восхищаться потомки. Раньше Алессия не замечала за собой тяги к прекрасному, лишь время проведенное в приюте, указало ей на красоту, что кроется вокруг.
Продвигаясь дальше, она остановилась у большой хрустальной цапли, на серебряной подставке, которая стояла на резном ореховом буфете. Длинные лапы причудливо переплетались между собой, а острый клюв был поднят вверх. Когда она коснулась кончиками пальцев хрустальных перьев, Самуэль, проходивший мимо поддался к ней и что-то шепнул. Алессия энергично развернула плечи, накрутила прядь волос на палец и бросила на него короткий взгляд.
— Когда все уснут, приходи на четвертый этаж. — одними губами повторил он.
Лесс посмотрела по сторонам и убедившись, что никого нет рядом, слегка улыбнулась.
— А что там?— поинтересовалась она.
— Там раньше была художественная мастерская Леонардо. Но он уже давно не пишет.

Поднявшись на верхний этаж по узкой каменной дестнице, Алессия оказалась в бесконечно длинном коридоре с голыми каменными стенами, на которых висело множество кронштейнов, но только один факел горел, окрашивая пространство тусклым светом. Она прошествовала дальше, осматривая ряд тянущихся деревянных дверей, ничем не примечательных и неотличавшихся друг от друга. В дальнем конце Алессия заметила небольшую арочную нишу, но в полумраке сложно было рассмотреть что там внутри. Лесс, медленно ступая, направилась в ту сторону и невольно поежилась. Длинный мрачный коридор с холодными стенами, больше походил на проход в погребальную камеру гробницы этруссков, чем на место, где могла располагаться мастерская художника. Шаг за шагом она продвигалась по проходу, пока не ощутила на себе струи холодного воздуха, которые подобно шелковым лентам, скользили по ее коже. Остановившись, Алессия всмотрелась в нишу и поняла что это окно, похожее на бойницу в старинном замке. Подставляя лицо проникавшему в него ветру, она закрыла глаза и расслабленно вздохнула, понимая, что вероятно гроза повлияла на ее мрачное восприятие действительности.
С минуты постояв так, Лесс развернулась и увидела дверь, на которой был изображен демон Мантикора: огромное тело льва с рыжей гривой, голова человека с голубыми глазами и хвост скорпиона со множеством шипов. Она читала про такого в книге, которую привозил Самуэль из Пизы.
Недолго думая, Алессия повернула ручку и вошла во внутрь. На ее удивление было светло. Кандилябры на стенах вмещавшие по двенадцать свечей, мягко освещали помещение. Пахло пустотой, пылью и уксусом , на которым когда-то ,вероятно, Леонардо замешивал краски. Она заозиралась по сторонам, желая рассмотреть это место. Ее внимание привлекла одна из стен, на которой красовалась незаконченная фреска Богоматери с младенцем в лазурном одеянии. Она подошла ближе, коснулась шероховатой стены, задаваясь вопросом, почему она готова лиши наполовину. Восхитительный синий цвет, что казалось, она видела его впервые. Такой глубокий и насыщенный, что если смотреть слишком долго, в глазах начинает темнеть.
Остальные каменные стены оставались без отделки, словно про них совсем забыли или вовсе не собирались облагораживать. Кое-где брызги красной охры, черные мазки, и высохшая лужица от белой краски. Множество холстов и картона, с набросками будущих фресок, подпирали две квадратные колонны, в центре мастерской. В больших оконных нишах стояли миски с красящими порошками , на полу около пяти ведер с засохшей штукатуркой и всюду глиняные горшки с кистями разного размера и формы. В камине целая куча смятой бумаги и куски ткани, которые так и не сожгли. Она обошла колонну и увидела картину, завешенную куском черной материи. Аккуратно сняв ткань Лесс изумленно распахнула глаза, понимая что перед ней предстал портрет Лукреции. На нем девушка смеялась, смущенно прикрыв рот ладонями, а растрепанные волосы ниспадали на лицо. Алессия никогда прежде не видела работ парня и была поражена, как же точно он передал эмоции ее лучшей подруги. Было ощущение что это действительно Лу смотрела на нее с портрета, радуясь новой встречи. Но было в этой картине что-то еще. То, что Алессия никогда не видела прежде. Глаза Лукреции светились счастьем, без тени печали, которая, казалось, теперь стала ее неотделимой частью.
Все поверхности мастерской были покрыты толстым слоем пыли, и если бы не следы на полу, которые оставил Самуэль, прийдя зажечь свечи, можно было подумать, что сюда не входили много месяцев. В углу был брошен матрац, заваленный работами Леонардо и побелевший от пыли ,некогда синий дублет. Алессия представляла, как по-своему красиво и самобытно здесь было несколько лет назад, как кружил голову свежий запах красок, а стены пестрили портретами.

Через некоторое время, Алессия услышала звук открывающейся двери и повернулась. Встретившись взглядом с Самуэлем, она заметила, как уголок его губ слегка дрогнул, а затем проступила более отчетливая улыбка, от которой по спине побежали мурашки. Парень запер изнутри дверь и стремительным шагом направился к ней. Привлек к себе, обхватил руками талию и крепко обнял, зарывшись лицом в ее шею и рыжие волосы.
На нем были темные штаны и заправленная белая рубаха с расшнурованным воротом, которая обнажала мускулистую грудь. Влажные кудри ниспадали на лицо, кожа еще хранила аромат лавандовой ванны, а на шее поблескивал серебряный ключ от мастерской. Самуэль открыл настежь несколько окон и помещение наполнилось звуком дождя и влажной свежестью.
— Я соскучился. — вздохнув, произнес Самуэль.
Мягкий золотой свет нежными бликами ласкал его кожу, напоминая Лесс о тайных встречах в лавке Шиккитано. Ночная прохлада просачивающееся с улицы и такой надежное мерцание в очаге утягивали ее куда-то в глубины памяти.
Он протянул руку и коснулся ладонью ее щеки. Алессия припала к ней, возвращаясь от померкших воспоминаний.
— Я тоже. — произнесла она, закрыв глаза. — И нет ничего хуже общества синьоры Джузепины, которая часами напролет кудахчет словно курица и сыпет историями о своем сыне.
Она подняла глаза к небу, имитируя благодарность, что это закончилось и едва сдержала смех.
— Не думал что скажу это, но у тебя завидное терпение. Другие по окончании первой истории, ссылаясь на внезапно начавшуюся мигрень бегут прочь.—. Самуэль засмеялся своим мягким бархатистым смехом, от звука которого внутри у Алессии всё переворачивалось, распространяя приятное тепло по всему телу. Когда он смеялся, она с трудом сдерживала порыв броситься к нему и сжать в неконтролируемых объятиях.

Волосы его высохли и приобрели очертания пышной шапки, кидая тень на рельефные скулы. Она заметила, что он стал старше, мужественнее, в голосе появились новые ноты и интонации. Как-то давно, в тот злополучный день, мать ей сказала, что это пройдет, что они перерастут все эти глупости, но она ошиблась. Новый Самуэль сводил ее с ума еще больше, завлекая в свой таинственный мир, в котором не слепить им свои судьбы в одну и не показать своей любви при свете дня.
— Иди ко мне. — мягко произнес он, подпирая окно.
Алессия подошла и опустила руки ему на грудь, а он подхватил ее и развернул так, что в следующее мгновенье она сидела в большой оконной нише.
— Нас же могут увидеть? — изумленно, но с улыбкой протянула Лесс.
— Лишь бегущие воды Арно. — усмехнулся Самуэль. — Здесь слишком темно, высоко, а окна этой части палаццо выходят на реку.

Затем она почувствовала под собой мелкую каменную крошку, которая больно врезалась в кожу. Но это не имело значения. Только не сейчас, когда тела сплетены, фигуры поднимаются и опускаются в ритме общего дыхания. Пальцы Самуэля надежно держали спину, ощущая каждый выступающий позвонок. А взгляд был полон трепета и благоговения. Руки Лесс прижимали его, судорожно глотая воздух. Это было похоже на танец на раскаленных углях, где каждое секунда промедления, была опасна. Но это было их время, где каждый вдох и взгляд имел значение.
Алессия откинулась назад, запрокинув голову, ощущая на своем лице, прохладные капли дождя. Ей казалось дождь ласкал ее, рискуя вскипеть на ее разгоряченной коже, которая приятно саднила от прикосновений и поцелуев Самуэля. Она сливалась с ними, не понимая где та граница, которая разделяла их. Лесс чувствовала себя частью дождя, стекающего тонкими стремительными струйками по ее напряженной спине. Частью мужчины, который заполнял ее целиком и давал понять что она жива.
Но почему-то именно в этот волшебный миг ей было страшно, хотелось запомнить каждое мгновение этой ночи, все поцелуи, все касания губ, рук, тел. Раствориться в нем полностью, отдаться ему, не думая о дальнейшем. Подарить ему удовольствие, видеть его затуманенный взгляд, слышать сбитое дыхание и бархатистый голос.
— Смотри на меня. — прошептал Самуэль, когда она закрыла глаза.
Лесс вновь подняла веки, встретившись с чернотой его глаз. В эту минуту в них было всё: наслаждение, спокойствие, боль, страх.
— Пообещай. То, что между нами не изменится. — произнес он.
Самуэль прижался лбом к ее лбу, и повторил:
— Пообещай.
— Обещаю. — прошептала Алессия.

🪨

Открыв глаза на рассвете, мастерская перед Алессией предстала в другом образе. Дождь прекратился, все пространство было наполнено предутренней свежей прохладой и солнечным светом. Она лежала на боку на матраце, Самуэль прижался с сади, всю ночь не выпуская из своих объятий. Осторожно высвободившись , Лесс встала, отряхнула платье, лежавшее на полу и наспех оделась. Затекшие пальцы не слушались, ей пришлось постараться, чтоб зашнуровать одежду и собрать волосы. Самуэль крепко спал, подогнув одну ногу, и Алессии совсем не хотелось его будить. Она нащупала ключ среди его одежды и очень тихо выскользнула за дверь. Коридор уже не внушал ей страх, демон Мантикора на двери казался по-детски смешным. Это нисколько ее не удивило, ведь она неоднократно слышала, что все страхи слабеют с приходом утра.

Миновав несколько дверей, Алессия услышала какой-то шаркающий звук, затем почувствовала чьи-то пальцы на своей руке и резко развернулась. Прежде чем она успела произнесли хоть слово или закричать, Ампелайо зажал ей рот ладонью и громко втягивая носом воздух, принюхался к ее волосам.

— Не может быть, — ехидно протянул он. — Я знал, что с нашим многоуважаемым доктором что-то не так. — расхохотался он.

Алессия смотрела на него немигающим взглядом, шок был написан на ее лице. Но ожидая дальнейших слов, она не могла скрыть презрения.

— Я ждал этого. Я знал, что настанет день и он будет посрамлен. — он потер руками. — Раз постель моей племяннице кажется ему не достаточно мягкой, то в подвалах нашей святой инквизиции, я думаю, ему понравится больше. — его голос источал яд.

— Ты не посмеешь? У тебя нет ни оснований, ни доказательств чего-либо. — проговорила Алессия, приведенная в бешенство его наглым презрением к Самуэлю. — Ты сумасшедший.
— Я думал ты умная девушка, Алессия. — ехидно заметил Ампелайо. — И ты мне вовсе не казалась доверчивой и наивной. Но иногда стоит верить, когда дело касается тех, кто нам дорог. Хотя я считаю, что девушка не должна быть умной, это лишь навредит. Девушке надлежит быть покорной. — он улыбнулся, но это было больше похоже на волчий оскал. — У него найдут запрещенные книги, дневники или еще что похуже. И дело сделано.
— Что ты хочешь, мерзкая скотина? — ей пришлось приложить всю силу воли, чтоб не броситься на него с кулаками, не плюнуть ему в лицо.
— Тебя. — подавшись вперед, он прошептал ей в лицо. — Я хочу тебя.
— Меня? — эхом повторила Алессия. — Что значит меня?
— А ты подумай. Я предлагаю это лишь из милосердия. — засмеялся он.
— Что еще? — спросила Лесс. — Что еще ты хочешь?
— Я же уже сказал - тебя. Стань моей женой. По-настоящему. Сильнее удара для доктора и придумать нельзя.
— Я не собираюсь играть в твои глупые игры. — воскликнула Алессия и попыталась уйти прочь.
— Ты будешь в них играть. Еще как будешь. — он грубо схватил ее за предплечье и дернул. — Будешь умолять меня, позволить тебе соблюдать правила моей игры.
— Ты безумец. — лицо ее исказила гримаса ненависти. — Сам не понимаешь что говоришь. Этому не бывать.
Он расхохотался.
— Ваши приоритеты делают вам честь, юная синьорина. Но правдивы ли ваши заявления мы посмотрим далее, а сейчас прошу не тратить моего драгоценного времени.
Ампелайо отвесил ей элегантный и одновременно насмешливый поклон.
— Приятных сновидений, Алессия Антонелла . — протянул он и исчез за углом.

Вероятно услышав голоса за дверью, Самуэль вышел в коридор и коснулся ее спины. От неожиданности Алессия вздрогнула и повела плечом.
— Это был Ампелайо? Что он сказал тебе?
— Ничего. — прошептала она, уставившись перед собой, где только что стоял инквизитор.
— Обними меня, я замерзла. — добавила она и повернулась к Самуэлю.