Алессия

       Через несколько дней после свадьбы, Самуэль уехал в Пизу закончить все дела в университете, прослушать курс оставшихся необходимых и желательных лекций и сдав выпускные экзамены, получить долгожданную университетскую степень. На всё это ушел месяц и вот спустя это время, Самуэль вернулся в палаццо Инганнаморте молодым, подающим надежды доктором Риччи, вступившим в гильдию врачей.
     Когда карета Самуэля подъехала к главным воротам, не было и семи часов утра и он искренне надеялся, что все обитатели дома, сладко спят в своих пастелях и ему не придется ни с кем разговаривать и проявлять любезность.
Расплачиваясь с возницей, Самуэль заметил работниц кухни, принимающих привезенные продукты с рынка и передал через них распоряжение подготовить ванну. 
    Он потихоньку поднялся на второй этаж и проскользнул в свои покои, никем незамеченный. Видимо члены семейства Инганнаморте действидельно еще спали, только многочисленная прислуга хлопотала на своем этаже.
     Россариа крепко спала под занавесями красного балдахина и он, стараясь ее не будить, тихо положил привезенные книги на стол и пошел в смежную ванную комнату смыть с себя усталость и дорожную пыль.
Когда Самуэль вошел, ванна , представлявшая собой напольную нишу, выложенную розовым мрамором,  была до краев наполнена горячей водой. Горел камин, по углам были расставлены жаровни, а на белых мраморных стенах стекали мелкие капельки воды, от густо поднимающегося пара.
Он скинул одежду и опустился в горячую ароматную воду, приятно обволакивающую его уставшее тело. Самуэль почувствовал как от блаженного тепла ноющие мышцы расслабляются, а от легкого запаха лаванды, сон, словно тупан, опускается на него. Он не спал больше суток, надеясь вздремнуть в пути, но и тут не сложилось. Он частых дождей дорогу размыло, колеса часто утопали в грязи, лошади подворачивали ноги и неоднократно приходилось останавливаться у постоялых дворов заменить кобылу или на ремонт.
  Его угнетало это палаццо, такое огромное количество слуг и чрезмерная роскошь, которая была всюду. Самуэль привык к хорошей жизни, но здесь всё казалось ему излишним. Излишнее внимание новых родственников и своей супруги, от которого хотелось убежать.

Всё время в Пизе Самуэль пытался забыть Лесс, не думать. Но она не шла у него из головы вопреки всему: времени, расстоянию и сложившимся обстоятельствам. Он никогда не страдал от недостатка женского внимания, и многие красивые, умные девушки из благородных семей искали его расположения, теперь включая его собственную жену. Но он их попросту не видел, ведь в сердце была она, та кто не покидала его мыслей, к кому рвалась душа. Это сложно объяснить, он сам задавался с детства вопросом и не мог найти ответов. Это просто есть и всегда было. Для него она особенная своенравная девчонка с рыжими волосами, от чьей улыбки внутри всё переворачивается. И пусть она его сестра и связь между ними запретна, зато он точно знал, что она никогда не придаст, во всем поймет, как саму себя и не было  в этом мире места желанней ее объятий.
 
Отогнав тяжелые мысли, Самуэль задержал воздух и с головой опустился в воду, видя как она смыкается над его лицом.
     И только когда легкие начали гореть огнем, он вынырнул, убрал с лица мокрые волосы, закрыл глаза  и положил голову на валик, на краю ванны.
    Неожиданно для себя, Самуэль резко поднял голову от знакомого заливистого смеха. Сердце забилось как сумасшедшее и он стал оглядываться и прислушиваться к звукам, доносившимся из галереи. И только когда он заметил что вода совсем остыла, а кончики пальцев сморщились, пришло понимание , что он уснул и это сон.
    Самуэль спешно вылез из ванной, обернулся простыней и прошествовал, через внутреннюю дверь в свои покои. Занавеси балдахина всё так же были задернуты и он, стараясь не шуметь, открыл один из сундуков, достал чистое белье и сразу же надел его. Затем надел белую рубаху с воротником-стойкой, темно-зеленый кожаный дублет с поясом-перевязью, который подчеркивал прекрасное строение его фигуры, темно-зеленые панталоны и сапоги с широкими отворотами.
Когда он закончил и повернулся, то увидел Россарию, отодвинувшую занавесь балдахина и наблюдавшую за ним. Невольно Самуэль почувствовал укол раздражения, и ему пришлось приложить немало усилий, чтоб она не заметила.
— Amore, наконец  настал этот день и ты снова дома. — заулыбалась она. — Давай позавтракаем вместе на лоджии.
— Боюсь не получится. Мне нужно ехать по делам. — объяснил Самуэль.
— Какие могут быть дела? Ты ведь только вернулся. — не поняла она.
— Я ведь говорил тебе, что медицина- это дело всей моей жизни и мне нужно получить это место. — спокойно объяснил Самуэль.
— Да, но ты ведь не нуждаешься в деньгах. — она пожала плечами. — Ты можешь не работать.

Самуэль ничего не сказал, лишь бросил на нее свой гневный взгляд. А в памяти прозвучали слова Алессии:  " Ты станешь прекрасным врачем. Я это чувствую."

— Тогда возьми меня с собой. — она снова улыбнулась, наклонив голову набок.
— Тебе вовсе не стоит ехать. — отрезал он. — Я всё решу и к обеду уже вернусь.
Россариа приподнялась, собираясь встать с постели и подойти к мужу, но при его последних словах, блеск в ее глазах померк, и, снова откинувшись на подушки, она проговорила:
— Почему, Самуэль?
— Потому что там будут одни мужчины, и женщине делать там нечего. Я еду строго по делам и обратно.
— Я не об этом. Почему ты все время отталкиваешь меня. — еле слышно проговорила Россариа.
Самуэль растерялся от такого прямого вопроса, и с минуту помолчав, подошел к кровати и в взяв супругу за лицо,  поцеловал ее в лоб.
— Ты слишком впечатлительная, Россариа. Тебе просто показалось. — бросил он, стараясь избежать разговора.
Не успела она ничего возразить, как Самуэль вышел из комнаты, прихватив что-то со стола.
Он прошел длинную галерею, миновал бальный зал и когда приблизился к лестнице, ведущей вниз, услышал у себя за спиной голос Винченцо Инганнаморте:
— С возвращением, Самуэль. — добродушно проговорил он.
Самуэль обернулся и окинул тестя равнодушным взглядом. Перед ним стоял высокий стройный мужчина в черном кожаном дублете, который больше походил на старшего брата, нежели тестя и перед глазами предстала картина, где Алессия целует его. Самуэль почувствовал как ревность закипает в нем, но спокойный властный голос мужчины заставил его успокоится и отогнать воспоминание.
— Я бы хотел обсудить с тобой кое-что в кабинете? — он доброжелательно улыбнулся. — Ты не против?
— Да, хорошо. — согласился Самуэль.

Винченцо Инганнаморте пригласил Самуэля войти в комнату, подобную кабинету. Потолок украшала свежая фреска, стены покрывали шелковые гобелены со сценами из Ветхого Завета. У окна стоял большой стол красного дерева, а за ним на стене висела византийская икона Богоматери с младенцем, с использованием сусального золота, на которой Самуэль задержал свой взгляд.

— Это подарок Ампелайо-моего брата, — объяснил тесть. — Привез для меня  из Рима.   

— Очень редкая работа. — заметил Самуэль. — Узкие вытянутые лица, тонкие длинные носы, с характерной треугольной ямкой на переносице. Мазки резкие порывистые, витиеватое изображение одежд. Никак двенадцатое столетие?!

— Верно. — ответил Винченцо, изумленно уставившись на него.
Винченцо Инганнаморте хотел было продолжить разговор, но в кабинет вошел мужчина одетый в черный бархатный кафтан с широкими полами, подпоясанный серебряной лентой , на которой висел длинный меч. Он прервался и повернул голову в сторону двери.

— Я вам не помешал, брат? — спросил вошедший.

— Нет, проходи, если хочешь. — ответил Винченцо Инганнаморте. — Это и есть Ампелайо. — сказал он , обращаясь уже к Самуэлю. — Вероятно вы уже встречались ранее?!
Самуэль не был знаком с ним лично, но неоднократно видел его и даже ознакомился со славой, которая ступала за ним по пятам. Весь город знал что он служит святой инквизиции. Вернее не имея духовного сана, он входил в число приближенных инквизитора-доминиканца, которого назначил делегат апостольского престола. В первое его появление в городе, Ампелайо Инганнаморте оказал ему содействие, предоставив помещение для проживания и производства им расследования, обеспечив всем необходимым. Содействовал в аресте людей, заточении их в тюрьму и в исполнении установленного  наказания, чем заслужил его непоколебимое доверие и уважение. В следующее посещение города, инквизитор пожелал назначить его своим комендантом, от чего Ампелайо не смог отказаться, понимая какую власть над жителями Флоренции он приобретает. После этого его стали все опасаться, зная что слово коменданта может решить их судьбу. А в добавок ко всему он был лучшим другом и верным псом кардинала Сальери. Поговаривали что он наслаждается мучая людей, неугодных ему лично, в тайных подвалах инквизиции, что предается содомии, привозя из Рима мальчиков-подростков и даже причастен к алхимии и черной магии. Народ отводил глаза при встрече на улице, когда он шел со своей свитой, в которую входили: секретарь, два мирянина-помощника и стражники, а за спиной прозвали Темный инквизитор. Самуэль старался держаться подальше от слухов, не особо жалуя сплетни и Ампелайо Инганнаморте.
    Он представлял собой худого мужчину средних лет, смуглый,темноволосый с яркими голубыми глазами и возможно был бы приятной наружности, если бы не вечная снисходительная ухмылка на лице.

— Мы встречались пару раз на балах. — сказал Самуэль.

— И на свадьбе. — напомнил Ампелайо. — Как я понял разговор шел о моей персоне? — добавил он.

— Я всего лишь рассказывал Самуэлю, что икона, которая ему так понравилась, привезена тобой из Рима.

— Совершенно верно.  А вы я смотрю разбираетесь в иконописи? — язвительно  заметил Ампелайо Инганнаморте.

— Не то что бы очень, но кое-какие стили написания мне знакомы. — спокойно ответил Самуэль, понимая, что тот его провоцирует.

— Как интересно! Красавец, ученый, врач , да еще и искусствовед. Самородок для моей дорогой племянницы, да и только. — проговорил инквизитор, еще более едким тоном.

— Вы преувеличиваете. — с ледяным спокойствием произнес Самуэль.

— Да ладно вам, не скромничайте. Вероятно всё так и есть. Но есть одно НО. И камни бывают фальшивками. Но я не о вас, вы не подумайте. — он засмеялся своей ехидной шутке.

Самуэль стоял спокойно, расслабленно, и казалось он пропускает мимо ушей колкие замечания нового родственника, но внутри у него всё кипело, руки сложенные за спиной отчаянно сжимались в кулаки.

— Ампелайо! Это уже слишком. — вмешался Винченцо.

— Ладно, братик, не горячись. Я ухожу. — заулыбался он. — Это просто невинные шутки.

— Вот и прекрасно. — прошипел тесть и метнул на брата гневный взгляд.

Когда Ампелайо покинул кабинет, в комнате повисло неловкое молчание, которое через некоторое время нарушил Винченцо:
— Не желаешь подышать свежим воздухом? — спросил он.
— Можно. — Самуэль кивнул.
Они прошли в арку, ведущую в мраморную лоджию, откуда открывался вид на прямоугольный внутренний дворик с лимонными деревьями в больших керамический кадках.
— На сколько я знаю, — начал Винченцо. — Ты изъявлял желание работать в больнице Санта-Мария-Нуова.
Самуэль кивнул.
— Я поговорил с нужными людьми и ты уже завтра можешь приступать. — на лице тестя расцвела широкая улыбка.
С минуту Самуэль стоял не двигаясь, затем до боли сжал челюсть и выдержав эффектную паузу, метнул на Винченцо Инганнаморте уничтожающий взгляд.
— Я не припомню, чтобы просил вас об этом? — пытаясь совладать с собой, заметил Самуэль.
— Я подумал тебя это обрадует. — растерялся Винченцо. — Ты заслужил это.
— И что же по-вашему я заслужил? — вскипел парень.
— Место заместителя главного доктора. — сказал тесть.
Самуэль уперся руками в мраморную балюстраду и не скрывая раздражения прошипел:
— Я только получил диплом, у меня еще нет опыта и я никак не могу заслуживать это место. Если вам интересно, то я собирался работать учеником доктора Белло, чтобы получить дальнейшие необходимые знания. Так что впредь, я прошу вас, не лезть в мою жизнь и не пытаться ее устроить по своему усмотрению.
— Извини, я только ...
— Хватит. — Самуэль оборвал его на полуслове. — Вы совершенно не знаете меня, раз предлагаете такое. Я хочу помогать людям, искоренять мор, и мне не нужны ваши деньги и высокие должности.
Он развернулся и быстрым шагом покинул лоджию, затем кабинет и со всей силы хлопнул дверью.