Алессия

      Минули месяцы. Закончился дождливый ноябрь, наступила зима. Затем пролетел декабрь, январь и февраль. Миновал праздник Обретение Креста и наконец во Флоренцию пришла весна. Распустились яркими желтыми бутонами кусты форзиции. Невероятно красивыми коврами покрылись сады — бурно расцвел миндаль, сирень, липы, вишни и яблони. Всё кипело от буйства красок и запахов. Первыми зацвели мимоза и рапс, а затем алые головки маков и виноградников. С приходом весны тягостное томление в душе Алессии подутихло, прижилось и она даже свыклась с ним. День ото дня она пыталась занять себя, придумывая какие-то новые занятия и старалась не ждать, что послышится звук лошадиных копыт, скрип приближающейся кареты и звук знакомых шагов. Прошло 126 дней с того дня, как дом их совсем опустел для нее.
    Открыв глаза в своей постели, Алессия почувствовала себя уставшей, словно она совсем не спала. "127 дней"— произнесла она и стала потихоньку подниматься. За это время у нее вошло в привычку спускаться каждый день к Доротее и помогать на кухне. Отец с матерью не сильно это одобряли, но так время летело быстрее, руки были заняты делом и оставалось меньше времени на изнурительные думы, сожаления и терзания чувством вины. "Всё так, как и должно быть." — убеждала она себя.
Алессия умылась, завязала волосы лентой, надела платье и вышла из комнаты, направившись к кухне.
— Доброе утро, Дороти.
— Ты сегодня рано, моя птичка.
Повариха расплылась в улыбке, старательно вымешивая тесто.
— Что-то мне плохо спалось. — сказала Алессия завязывая передник.
— Чем хотела бы сегодня заняться? — поинтересовалась Доротея.
— На кухне ты хозяйка, а я всего лишь тебе помогаю. Так что говори чем я могу тебе помочь. — Лесс засмеялась.
Доротея не хотела нагружать ее работой, но иногда помощь ей действительно была нужна. По своей природе она являлась проницательной женщиной и без зазрения совести, с уверенность могла сказать , что Алессия тоскует и труд ей только на пользу. Девушка перебрала рис, почистила чеснок, обдала кипятком и очистила от кожуры томаты и баклажаны. Дороти нарезала баранину, поставила в печь пироги с сухофруктами и разложив засахаренный миндаль с молоком на столе для Алессии, присела.
— Вот перекуси немного и ступай собираться, птичка моя. Дальше я и сама справлюсь.
— Но зачем мне собираться? Я никуда не иду. — не поняла Лесс.
— Как? — удивилась Доротея. — А как же бал в палаццо Райнальдучи.
— Первый раз слышу.— сказала она, а сама стала припоминать, что слышала что-то подобное, но совсем не предала значение.
— Я слышала приглашены Джентиле, Инганнаморте, Сальери, Доннеллини, Перуци  и-и -и , — она задумалась. — Всех и не упомню.
— Да это и не важно, я всё равно никуда не пойду. — заявила Алессия, продолжая хрустеть миндалем.
— Я слышала и Самуэль там будет. Как я поняла синьор Джованни отправил ему весточку.
Алессия почувствовала как по телу прошел озноб. Она уже почти привыкла прокручивать это имя в уме, не произнося его. А у тела, у слуха своя память, которая  вызывает странные реакции, не подвластные контролю.  Последние месяцы Алессия чувствовала себе застывшей, замороженной, словно помещенной в большой сосуд, засыпанный сверху колотым льдом. Словно все жизненные процессы в ней замедлились, почти остановились, перешли в спящий режим. И выберись она из этого сосуда, мгновенно начнет таять, оставляя после себя мокрый след, превращаясь в желеобразную массу. Поэтому она запрятала свои эмоции и чувства глубоко внутри, но с каждым днем они всё сильнее рвались наружу.
— Ну так что? Пойдешь? — голос Дороти вывел ее из задумчивости.
— А? Ты что-то сказала?
— Я спрашиваю пойдешь ли ты на бал?
— Нет. Никуда я не пойду.
— И на прошлом балу у Джентиле ты не была. Лукреция была, и Самуэль приезжал тоже. Леонора сказала он так танцевал с дочерью Инганнаморте, просто загляденье. — она мечтательно подняла глаза. — Нельзя так, птичка, тебе тоже нужно выходить в свет.
— Но я совсем не хочу, Дороти. — Алессия схватила стакан с молоком и сделала пару больших глотков, оставляя белый след над губой. — Пожалуй я пойду, раз тебе я больше не нужна. 
Кухня имела отдельный вход с улицы, поэтому выйдя, она оказалась во дворе. День был ветреный, с востока плыли черные тучи, но солнце изредка появлялось. Раннее тепло в этом году сделало свое дело. В саду расцвели тюльпаны, появилась нежная зеленая травка. Слышалось приятное щебетание птиц и в теплом воздухе пахло весной. За внешней стеной послышались мужские голоса, которые становились отчетливее, приближаясь ко входу. Не желая столкнуться с кем бы то ни было, она поспешила к западному крылу дома, надеясь скрыться от посторонних глаз. Но ничего не вышло, во дворе показались три мужские фигуры и один из них окликнул ее.
— Алессия, дочка.

      Выругавшись про себя, она обернулась и увидела отца в компании Пьера Джентиле и Винченцо Инганнаморте. Вот кого ей сейчас больше всего не хотелось видеть, так это Винченцо, но похоже он не разделял такого мнения и увидев ее искренне улыбнулся.
— О Отец, добро пожаловать. — произнесла Алессия и обняла Джованни.
Затем поприветствовала его спутников, мило улыбнулась и направилась куда шла. Единственной мыслью в эту минуты, была благодарность судьбе, что отец не увидел и не прознал о ее глупом поведении на балу. Иначе она просто умерла бы со стыда. Конечно от нее не укрылся взгляд, которым Винченцо одарил ее в эту мимолетную встречу и она не могла не винить себя за беспечность.
  За всё эти месяцы Алессия лишь раз навещала старушку Юдьфь и сама не заметила как выболтала ей всё. Каково было ее удивление, когда женщина сказала, что совсем не удивлена, что и так всё знает. "Ну и пусть, — подумала Алессия.— так даже легче, когда кто-то знает и может дать мудрый совет." Но Юдифь разбрасываться советами не спешила, лишь сказала, что за любовь стоит бороться. И тем самым, сама того не ведая, вогнала девушку в замешательство. Бороться - значит попытаться поговорить, написать письмо или еще чего. Но она ведь уже всё решила и не намерена бередить рану.
Лукреция приезжала часто, была рядом и всячески пыталась развеселить. Но в этот вечер она тоже собиралась на этот глупый бал у Райнальдучи и Лесс не могла ее винить.
Проходя мимо комнаты Самуэля, на секунду Алессия заколебалась, замедлила шаг и даже подумала заглянуть в нее. "127 дней"— сказала она себе и потянулась к дверной ручки. Дверь легко подалась и распахнулась. Девушка уже хотела закрыть ее обратно и уйти прочь, но воображение решило над ней посмеяться. Перед ней стоял Самуэль. Стоял и смотрел на нее с порога своей спальни. Алессия до боли сжала веки, открыла глаза, затем снова сжала, но видение не рассеялось. Тогда она медленно, еле-передвигая ноги направилась ему навстречу, неуверенно вытянув руку вперед. А он всё стоял и смотрел на нее, лицо его не выражало ничего, словно чистый лист. Осилив еще несколько шажков, она уперлась пальцами ему в грудь. Видение поймало ее ладонь и приложило к своему сердцу, накрыв своей рукой. Она чувствовала как оно бьется, чувствовала тепло его прикосновения и испугавшись, что совсем свихнулась бросилась бежать прочь. Недолго думая, он бросился следом за ней. Она сбежала по ступенькам, миновала гостиную, коридор, хол и выскочила на улицу.

      Алессия бежала по узкому переулку мимо церкви Святой Маргариты дей Черки.
— Постой, прошу тебя! — Самуэль следовал за ней.
Понимая, что он уже близко, до конца не веря в его реальность, девушка побежала еще быстрей.
— Мы должны поговорить, Лесс.
Но она всё бежала и бежала, боясь остановиться. После долгих четырех месяцев разлуки ей было страшно оказаться с ним так близко. Она должна бежать и не допустить этого. Ни в коем случае. Она бежала так быстро, воздуха уже не хватало, а легкие горели огнем. Ноги постепенно переставали слушаться и она понимала, что долго ей не продержаться. Самуэль догонял ее и расстояние  между ними значительно сокращалось. "Еще чуть-чуть, еще немного"— говорила она себе, но силы оставляли ее.
— Да стой же ты. Хватит вести себя как маленькая избалованная девчонка, Лесс.
Не в силах бежать дальше, Алессия остановилась и согнувшись пополам уперла ладони в колени.
— И это говоришь мне ты? Тот кто постоянно сбегает как маленький трусливый мальчик?! — прошипела она, пытаясь отдышаться. 
— Но ты ведь сама всё понимаешь. Ведь знаешь как мне тяжело дается уйти в последний момент. В тот самый, когда больше всего на свете хочется остаться рядом. — отчаянно пытался объяснить Самуэль.
Выражение лица Алессии смягчилось и она приложила усилия, чтобы не расплакаться вот так сразу. Месяцы вдали от него дались ей настолько тяжело, что было страшно думать о том, что придется привыкать заново. Снова считать дни. Снова 1, 2, 3, 10, 50, 100. И наблюдая за ним, она отметила что он действительно выглядел измученным, под глазами пролегли тени и ей показалось, что он тоже страдал и слова его искренни.
— Но для чего? Для чего тебе уходить? Сколько раз я делала шаг тебе навстречу, а ты оставлял меня. Почему ты не попытался просто остаться?
— Лесс... — замялся он.— Ты ведь всё прекрасно понимаешь.
— В таком случае, я предоставила тебе возможность уйти и оставить меня, чтобы тебе не пришлось переступать через свои глупые принципы. Так для чего ты вернулся? Что ты хочешь от меня?
— Я  злился и думал, что так действительно будет правильно. — он сделал паузу.
— Ну вот опять.— вспылила Алессия. — Вместо того чтобы сказать как ты скучал,  я снова слышу это проклятое "правильно".  Так вот знай, всё что касается тебя и меня уже изначально не может быть правильно. В большей или в меньшей степени - это неважно. Но вот разница между нами в том, что мне плевать на всё условности, я хочу жить здесь и сейчас, а ты нет. — ее взволнованный голос срывался на крик.
— Лесс. Лесс.— попытался он остановить ее.
— Не говори ничего больше, Самуэль. Просто уходи. Поезжай на бал, повеселись. — произнесла она с презрением в голосе. И резким движением смахнула слезы.
Алессия снова побежала не желая больше слушать. Ей претили эти глупые отговорки Самуэля о том, что является правильным, а что нет. Завернув за угол, когда он остался за поворотом, девушка замедлила шаг. Стояла теплая весенняя погода, но день выдался пасмурный. Ощущался нежный тонкий аромат цветущего миндаля. Приятный едва уловимый запах медовой пыльцы. Аромат буквально держался в спертом тяжелом воздухе и, казалось, вот-вот польет дождь. 
Лесс опустила взгляд на свои ноги и увидела, что светло-розовые лепестки цветков миндаля облепили ее обувь. Она улыбнулась и неспеша пошла дальше.
— Остановись, Лесс. Прошу тебя. — услышала Алессия и поняла, что всё это время он шел за ней.
Она остановилась, сделала глубокий вздох и медленно обернулась, не произнося не слова.
— Ты не дала мне закончить, Лесс. — пытался объяснить он, разводя руками.  — Плевать мне на это "правильно". Уже плевать.
Изумление было написано на лице девушки и она прикусила щеку изнутри, как делала всегда при сильном волнении, вслушиваясь в каждое сказаное слово. Сначала ей показалось что он шутит, издевается, смеется над ней. Но на лице его не было и тени улыбки. Наоборот он казался серьезным и искреннем как никогда.
— Я скучал. Даже не представляешь насколько, Лесс. Я думал, что я умер. Я перестал понимать кто я, перестал чувствовать что-либо. Только давящую ни на что непохожую тоску, которая стала неотъемлемой частью меня.
Алессия слушала Самуэля, каждое слово ласкало ей слух и одновременно обжигало душу. Губы ее предательски задрожали, она сделала шаг к нему на встречу и в этот момент почувствовала тяжелые крупные капли дождя на своей одежде и коже. Дождь забарабанил по вымощенным булыжником дорогам, по крышам домов и заглушал слова, произносимые парнем. За считанные минуты под проливным дождем,  насквозь мокрая одежда облепила ее стройное тело. Мокрые волосы прилипли к спине, а струи дождевой воды бежали по лицу, стекая с подбородка. Она еще приблизилась к нему.
— Ты и Винченцо Инганнаморте,— он запнулся. — Ты ведь не влюблена в него, Лесс? Прошу тебя, скажи что это было не в серьез. Это не может быть правдой. Я с ума сходил думая об этом.
Задавая вопрос Самуэль не сводил глаз с ее лица: на нем проступило удивление, сожаление, потом застыло чувство вины. Этого он и ждал. Самуэль резко схватил ее за руку и потянул за собой.
   
        Они бежали шлепая по лужам и изредка поглядывая под ноги. Алессия заметила, что розовые лепестки цветущего миндаля всё еще на ее туфлях, отчего на лице расцвела улыбка. Улицы мгновенно пустели, люди разбегались по домам. Уличные торгаши сворачивали свои лавочки. Дождь лил стеной, что сложно было разглядеть что-либо впереди себя. Вода стучала по дороге, шипела, стекала с крыш, омывала кусты и деревья, нагибая их под своей тяжестью. Непослушные выбившиеся пряди волос прилипали к лицу, мокрый подол платья прилипал к ногам, словно путы сковывая движения. Алессия подняла его одной рукой, другая же покоилась в ладони Самуэля. Он так крепко сжимал ее, словно боялся едва выпустив, потерять. Она толком не видела куда они направляются, послушно следовав за ним. Одна узкая улочка сменялась другой. И вот наконец она стала узнавать еврейский квартал. Только вот на этот раз улицы были пусты и никто не приковывал к ним свои взгляды. Они быстро оказались у дома старушки Юдифь. Постучав несколько раз и не дождавшись ответа, Самуэль надавил на дверь и та поддалась. Внутри никого не оказалось, но огонь в очаге по-прежнему горел, наполняя комнату приятным теплом и расслабляющим треском. Они сильно продрогли, губы посинели , а от насквозь промокшей одежды исходил пар.

       Самуэль сдернул с матраца шерстяной плед и перекинул через веревку, протянутую через всю комнату. Алессия, грея руки у очага, молча наблюдала за ним.
— Нам не помешало бы просушить свою одежду, иначе недолго и заболеть. — заключил Самуэль. — Зайди за плед и разденься, вещи развесим у огня.
— А ты?
— И я, конечно.
Алессия покорно скрылась и дрожащими от холода руками, стала расслаблять шнуровку на своем платье. Спустив рукава с плеч и выдернув кожаный шнурок, тяжелое платье заскользило по юному стану и упало к ее ногам. Высвободившись из мокрых оков, слегка поежившись, она подошла ближе к огню, наслаждаясь теплом разливающемуся по ее телу.

— Знаешь, а мне понравился твой подарок. Мне так и не удалось поблагодарить тебя. Когда ты уехал, я часто смотрела на этот компас и пыталась понять что ты хотел сказать этим. Может в этом есть какой-то тайный смысл, а может это просто симпатичная штуковина?! Думала, предполагала, всё время смотрела на него, пытаясь разгадать его тайну, пока Марта не объяснила мне. 
Она замолчала, ожидая что он скажет что-то. Но было тихо.
—  Почему ты молчишь?
Обернувшись, сложа руки на груди, она увидела его перед собой  и легкий румянец вспыхнул на ее щеках. 
— Но ты ведь и так поняла, правда?
Алессия хотела ответить, скорее расспросить поподробнее, убедиться что правильно истолковала его. Взвешивая в своих мыслях вопросы, которые то и дело вертелись на языке, она заметила что Самуэль приблизился к ней. Пространство разделявшее их сократилось до расстояния вытянутой руки. Желудок свело судорогой, а по телу прошел резкий импульс, зарождаясь где-то между ребер и распространяясь всюду.
— Этого не должно было быть. — начал он. — Никогда. Ничего этого. И мы с тобой всегда это знали. — Самуэль пожал плечами. — Но уже слишком поздно. Мы перешагнули ту черту, когда можно было остановиться и, прислушавшись к голосу разума, развернуться назад. Приближаясь ко мне ты сгоришь в этом пламени. И ты знаешь это. Ты ведь знаешь, Алессия? — спросил он не ожидая ответа. — Конечно ты знаешь. И я буду гореть вместе с тобой.
Собираясь что-то сказать, Алессия замолчала и посмотрела в черные глаза, устремленные на нее. В них она заметила что-то новое, чего не было раньше. Решимость - поняла она, ощущая мелкую дрожь внутри. Перевела  взгляд на его растрепанные влажные кудри и на его до боли желанные губы. Вытянулась чуть вперед, каснулась ладонью его щеки. От этого нежного прикосновения Самуэль вздрогнул, а она почувствовала как напряглись его плечи. Ее тонкие пальцы почувствовали идеально очерченные скулы и едва ощутимую щетину на коже. В это время он осторожно притянул ее к себе и нежно поцеловал, медленно и чувственно. Лесс закрыла глаза и ответила ему, не в силах больше противиться. Недавняя боль, тоска и отчаяние переросли  в разгоравшуюся в их сердцах страсть и всё остальное не имело значения. В этот момент не существовало ничего кроме них двоих и этого маленького уютного домика, который представляет собой, для них, целый мир. Алесия потянула его за собой, крепче прижимаясь к его горячему телу, боясь вновь лишиться его ласк и каждой клеточкой своей мечтая слиться с ним. А  он покорно последовал за ней, ощущая дрожь на ее спине руками. Она притянула его к себе еще ближе, оплела руками его шею, пытаясь впитать его запах. Поцелуи стали  глубже, требовательнее, желая чувствовать друг друга без остатка. Алессия коснулась спиной прохладной стены, а затем опустилась на горячий от огня матрац и притянула его за собой.
— Ты боишься? — прошептал он.
— Мне страшно, что я не смогу жить потом не чувствуя тебя рядом. Но нет, сейчас, Саму, я не боюсь.
Тогда Самуэль опустился и накрывая ее тело своим, слился с ней воедино. Его движения были медленны, нежны и осторожны. Он покрывал жадными поцелуями ее щеки, мокрые веки и подбородок, а она запрокинула голову назад, шепча его имя. "Мой, мой, только мой"— звучало в ее голове и она смотрела в его глаза, сверкающие два опала в туманной дымке ее сознания. Кожа его поблескивала капельками пота в свете пляшущего пламени и заметив это, ей сложно было отвести от него взгляд. Дрожа всем телом она выгибалась, издавая глубокие вздохи и вновь устремляла свой взгляд на него. Самуэль невольно улыбнулся, когда заметил, как эти зеленые глаза, обрамлённые густыми ресница, следят за ним, изучая каждый сантиметр его тела. Он поцеловал ее и вдруг их тела словно свело судорогой, а за тем наступило ощущение абсолютного покоя.

Лишь спустя час Алессия поверила в реальность происходящего с ней. Она прижалась щекой в его горячему плечу, легко чмокнув его в руку.
— Сегодня бал у Райнальдучи. — как бы между прочим сказала она.
— Да, я слышал.
— Разве ты не идешь?
— Я и не собирался. — хмыкнул Самуэль.
— Дороти сказала, что ты там будешь. — удивилась Лесс.
— В самом деле? — он подавил смешок. — Уж не думал что кто-то осведомлен лучше меня. — добродушно заметил он.
— А ты разве не из-за этого приехал?
— Неужели ты думаешь, что спустя 4 месяца и 7 дней я приехал чтобы пойти на бал. Господи, конечно нет. Я приехал наконец поговорить с тобой.
От его слов дыхание у нее сбилось и по телу пробежали мурашки. Кто бы мог подумать, что день начавшийся как всегда, подарит ей это мгновенье. "Ради этого стоило ждать"— решила Алессия.
— А если бы я отправилась со всеми к Райнальдучи? — скептически заметила Лесс.
— Ну уж нет. Я знал что ты под любым предлогом останешься. А разве есть момент более подходящий для разговора с тобой?!
Самуэль высвободил свою руку и прижал Алессию к себе. Она обвила его талию кольцом рук и они уснули.