Алессия

     Прошло две недели и после мгновений проведенных вместе, настало время Самуэлю возвращаться к своей повседневной жизни.  Возвращение к обучению и отъезд в Пизу был неизбежен.
     Алессия, Леонора и Дороти вышли во двор проводить юношу. Рано утром выскользнув из спальни Алессии, он успел поспать всего пару часов, перед тем, как Эдда разбудила его. Как же Лесс не любила прощания, тем более на глазах у всех. Ей так хотелось обнять его, прижаться к нему, но она могла позволить себе лишь легкое холодное объятие, не выходящее за рамки приличия. Алессия стояла молча и наблюдала, как мать разговаривает с сыном, давая последнии наставления. Он спокойно кивал головой, снисходительно улыбаясь матери за проявленную заботу и бросал мимолетные взгляды на девушку. В момент когда их глаза встретились, растерявшись Алессия отвела взгляд, не зная как вести себя на людях. С того момента, как они стали особенно близки, им сложно стало находиться в одном месте в присутствии родителей и они по возможности всячески этого избегали. Казалось, если задержать друг на друге взгляд, окружающим сразу станет всё понятно, по чистому свету, которым лучились их лица. В момент когда Самуэль подошел к карете, ожидающей его, он снова обернулся, одарив каждую из них благодарной улыбкой. Он взгляда его черных глаз сердце Алессии упало и она приложила немалые усилия , чтобы не выдать себя.  
   После того как Самуэль уехал, а все они вернулись в дом ,Алессия ощутила вязкую пустоту, которая словно трясина засасывала ее. Она убеждала себя, что разлука будет недолгой, но мозг отказывался внимать ей, рисуя в голове всевозможные непривлекательные картинки. Ведь иногда воображение даже чистое безоблачное небо, без труда разрисует в мрачные грозовые краски. Хорошо что у нее есть подруга, подумала Алессия. Ее радовало, что Лукреция беспрепятственно могла навещать ее, оставаться на ночь или гостить у нее несколько дней. Но с другой стороны ей искренне было жаль ее. Ведь тетка девушки, привыкшая жить в затворничестве, только рада избавить себя от ее общества и не обременяться даже самыми малыми хлопотами. Адриана Сальери не сильно жаловала семейство Риччи, но это всё было куда лучше, чем возиться с заблудшей девчонкой.
Лукреция обещала приехать после полудня и под каким-то предлогом они должны проведать Юдифь, а до этого еще целая вечность, которую Алессия не знала чем заполнить.
С рождения ее брата прошло почти пять месяцев. Но данный факт совершенно не занимал ее, что девушке даже в голову не приходило пойти и взглянуть на младенца. Безусловно в тот день, когда ребенок появился на свет, ей показали брата и он оказался мягко говоря не симпатичным, будучи красный, с опухшим лицом и до ужаса огромным животом. Перспектива увидеть это снова казалось ей не привлекательной.  Но в этот день, сама не зная почему, Алессия очутилась возле детской комнаты, куда то и дело входили и выходили многочисленные помощницы. Когда до двери оставалось всего два шага, она распахнулась выпуская одну из женщин, несущую корзину с грязным бельем. Алессия поморщилась, почувствовав отвратительный запах, оставшийся висеть в воздухе и пока дверь не успела вновь захлопнуться, девушка проскочила  в детские покои.
    Это была огромная комната в золотисто-белых тонах. Воздух здесь аж серебрился, от такого количества солнечного света, проникавшего через большие арочные окна. Возле одного из них стаяла круглая детская кроватка, казавшаяся воздушной из-за обилия рюш и кружева. В детских покоях находились еще три женщины в одинаковых серых платьях с белыми передниками и в белых чепцах. Все они обратили свое внимание на Лесс, когда она вошла. Увидев, что она направляется к кроватке, женщины расступились и отошли в дальней конец комнаты. 
     Подойдя совсем близко, у Алессии вырвался вздох удивления. Перед ней уже лежал не тот красный, опухший младенец, а маленький светлокожий ребенок. Она просто стояла и смотрела на него, как он с серьезным взглядом наблюдает за неуверенными движениями своих рук. Потеряв интерес к своим неуклюжим пальцам, ребенок перевел свой взгляд на девушку и расплылся в довольной беззубой улыбке. В тот краткий миг у него появилось имя. Теперь он стал для нее Доменико, вместо несимпатичного ребенка из детских покоев. Она стояла как зачарованная и не могла отвести взгляд от этой невинной улыбки. И тут ее осенило. Сходство Доменико с Самуэлем было поразительное. Те же черные глаза с радужными переливами, тот же оливковый цвет кожи, и несколько черных кудряшек. 
— Ну здравствуй. — произнесла девушка.
В ответ Доменико стал издавать причудливые гортанные звуки, похожие на воркование птиц. И теперь уже ласковая улыбка расцвела на лице Алессии.
В какой-то момент ребенок замолчал и внимательно уставился куда-то за ее спиной. Проследив за его взглядом, Алессия подошла к окну, надеясь понять что его увлекло. Это был солнечный зайчик, который перескакивая с камня на камень соседнего здания, проскочил в открытое окно и снова перескочил на стену. Алессия подняла голову на невысокую башенку палаццо Джентиле и в маленьком смотровом окошке заметила парня. Тэкито Джентиле посмотрел Алессии прямо в глаза, держа в руках небольшое туалетное зеркало. Она смотрела на него, ожидая что он скроется из виду, как делал всегда, стоило ей обратить на него свое внимание. Являясь старшим сыном Пьера и Розы Джентиле, он был очень застенчивым и всегда держался в стороне, в отличии от своих младших брата с сестрой. Алессия приподняла бровь и наблюдая за ним еще пару секунд, отвернулась и собиралась отойти от окна. Только она сделала шаг, как солнечный зайчик защекотал ей щеку. Недоумевая ,она снова посмотрела на парня, он вскинул руку вверх и покрутил в воздухе какой-то пачкой белой бумаги. Пока она пыталась понять, что всё это значит, Тэкито сделал жест указывающий на них двоих и рукой показал на улицу. Алессия повторила движение, как бы спрашивая правильно ли она поняла и он кивнул. Тогда она пересекла детские покои и поспешила выйти из дома. Выйдя на дорогу она встала у внешней стены и поглядывала в сторону особняка Джентиле. Парень не заставил себя долго ждать. Спустя минуту он вышел и мягкой поступью приближался к ней, держа в руках свои бумаги. Когда он совсем приблизился, то посмотрел ей в глаза и протянул листы. Алессия посмотрела на него вопрошающе и произнесла:

— Что это, Тэкито? Зачем ты позвал меня?
Она знала что он не ответит, но всё равно спросила.
Тэкито был привлекательным юношей, примерно одного возраста с Самуэлем. Высокий, крепкий, но немой от рождения. Он мало общался с людьми, но безупречно умел изображать их на бумаге. Передавал всё до малейших деталей, что волей неволей смотря на его рисунки, можно было перенестись в вымышленный мир и прочувствовать написанные им эмоции.
Алессия взяла их и стала разглядывать. Сначала медленно скользила взглядом по рисункам, потом судорожно стала перебирать один за другим. На лице ее проступило изумление. Она снова перебирала листы бумаги, тасуя их, словно игральные кости, а затем уронила. Работы Тэкито разлетелись у ее ног.  Алессия хотела нагнуться собрать, но юноша робко коснувшись ее запястья, остановил ее и стал собирать их сам.
— Почему ты рисовал наш дом? И кто эта женщина? — Алессия указала дрожащим пальцем, на силуэт возле палаццо. Внутри всё перевернулась и она поняла, что знает ответ.
Тэкито достал из своего кармана клочок бумаги и уголек.
— "Я подумал что это важно" — написал парень.
— И как давно ты рисуешь это?
— "Не знаю. Но точно ни один месяц"
— Ты ведь видел ее собственными глазами? — спросила Алессия и поняла что задала глупый вопрос, судя по рисункам, являющимися точной копией Юдифь Болоньи.
— "Да, много раз. Она приходила и словно чего-то ждала. А потом исчезала. И так много дней." — написал он и смотрел на девушку пока та читала.
— Но почему ты решил отдать их именно мне? — удивилась Лесс.
— "Ты единственная приветствуешь меня при встрече."
— Спасибо тебе, Тэкито. — сказала Алессия , положив ему руку на плечо. — Могу я забрать их?
"Конечно." — написал парень и просиял.

     Не в силах больше ждать, Алессия  направилась прямиком к женщине. Она не помнила как добралась туда, сколько прошло времени и который час, настолько сильные эмоции бушевали внутри нее. Когда дверь открылась, с мрачным видом Алессия вошла в дом. Старушка раскинула в стороны руки, собираясь обнять ее. Но девушка прошла мимо, даже не удостоив женщину словами приветствия.  Держа в руках листы бумаги, подаренные Тэкито, Алессия не знала с чего начать. Ощущение того, что ее одурачили, втерлись в доверие, не отпускало. Человек кому она доверяла, рассказывала все свои тайны использовал ее в своих корыстных целях. Но пока Алессия не понимала в каких именно. Что нужно этой старухе от нее, ее дома и семьи. Это она и пришла выяснить. Юдифь Болонья была совершенно растеряна, взгляд ее помрачнел и было видно, что женщина недоумевает чем вызван такой холод по отношению к ней. Она поправила выбившиеся кудряшки, посеребренные сединой и приложив руки к груди стала ждать самых плохих вестей. 
— Что произошло, Алессия? — взволновалась женщина.
— Это вы мне скажите. — с вызовом бросила Лесс.
— Но я не понимаю о чем ты.
Женщина сделала шаг к ней, но Алессия отпрянула назад как от огня.
— Вы всё подстроили? Нашу встречу? Нашу дружбу? Что вам нужно от моей семьи? — не в силах больше терпеть, девушка гневно стала выкрикивать вопросы.
На лице женщины появилась целая гамма эмоций: от ужаса до легкой несмелой улыбки. Тогда не дождавшись отвела, бросив пачку рисунков ей на кровать, Алессия снова заговорила:
— Это ведь вы? Можете не отвечать, я знаю что это вы, Юдифь Болонья. Если, конечно, это ваше настоящее имя.
Женщина стала разглядывать рисунки один за одним и больше не в силах стоять на ногах, рухнула на матрац. Подбородок ее задрожал, тонкий рот открывался, собираясь что-то сказать, но слова так и не слетали с ее губ. А затем из глаз хлынули слезы и она разрыдалась как дитя.
Алессия совсем не ожидала такой реакции. На ее глазах, женщина всегда казавшееся ей стойкой, просто сломалась. Неуверенно, подойдя поближе, девушка коснулась ее плеча. От этого прикосновения, Юдифь вздрогнула и подняла голову. И вид был у нее совсем дряхлой старухи.
—  Ты не в праве судить меня. — сказала Юдифь. — Никто не вправе.
— Тогда расскажите мне всё. Зачем вы месяцами следили за моим домом, не сказав мне ни слова? Что вы задумали?
— Потому что он мой сын.  Джованни Риччи мой сын. — произнесла она, снова заливаясь слезами.
— Отец? — изумленно произнесла Алессия дрожащим голосом.
   Внутри у Лесс всё сжалось, гнев ушел, оставляя целый рой мыслей и вопросов, которые требовали немедленного разъяснения. Она опустилась на стул, напротив женщины и приготовилась дальше слушать, надеясь что та посвятит ее в свои тайны.
— Мне тогда было 24 года. — начала женщина. — Я была совсем юной, красивой девушкой. Отец мой был торговцем, продавал всякие ремесленные товары на рынке и дела у нас шли неплохо. Мы с матерью вели домашнее хозяйство, но мне тоже хотелось найти работу и приносить пользу семье. И мне повезло, как я тогда подумала. Меня взяли прачкой в палаццо Дориа. Работа была тяжелая, но я справлялась и даже не думала жаловаться. У хозяев был сын, прекрасный юноша с добрым сердцем, младше меня на 4 года. Он стал проявлять внимание ко мне, всячески ухаживать, но я неоднократно отказывала ему. Ведь он Оронцо Дориа - хозяйский сын, флорентиец, а я бедная еврейка. Он был так красив и настойчив, что я не устояла и он навеки завладел моим сердцем и заставил поверить что всё у нас возможно. Мы больше года скрывали нашу любовь, пока он не решил что нам пора бежать. Но из-за своей молодости  и наивности, мы не учли одну вещь. Его отец обо всем знал, он всегда  был на шаг впереди. Он не препятствовал нам ранее, надеясь что Оронцо наиграется со мной и возьмется за ум. Но побег стал для него ударом и он поймал нас когда мы добрались до Генуи и должны были ступить на корабль, надеясь укрыться в Индии. Но всё пошло не так как планировал Исайа Дориа, его сын Оронцо погиб в ту ночь, оказывая сопротивления его людям. А меня бросили в темницу, обвиняя в его смерти. Уже находясь в заточении, я поняла что жду ребенка и это стало моим единственным утешением, моим смыслом бороться. А спустя восемь месяцев он родился. Сын Оронцо появился на свет. — Юдифь снова зарыдала. — После долгих 11 часов изнурительных родов я уснула почти на сутки, а когда проснулась его уже не было со мной. Пришел Исайа Дориа и сказал что мой сын умер. — последние слова Юдьфь произнесла шепотом и замолчала.
Алессия терпеливо ждала, пока женщина заново переживала всю эту сцену, снова держала ребенка и снова потеряла его, как ей казалось навсегда.
— Меня отпустили и велели не болтать на счет дитя. Сделать вид что его никогда и не было. Пока меня держали взаперти мой отец скончался от чахотки, мы потеряли дом и нам пришлось перебраться сюда. Это помещение служило чуланом в доме друга отца и он отдал его нам. И тогда моя жизнь превратилась в сущий ад. За такой короткий срок я потеряла своего отца, любовь всей своей жизни и своего сына. Говорить, что я умирала просыпаясь каждое новое утро , не имеет смысла. Это и так очевидно тому, у кого есть сердце.
— Ну а с чего вы взяли что именно отец ваш сын? — подала голос Алессия. — Ведь это может быть кто угодно.
— Сорок лет я считала что мой сын мертв. Сорок лет я оплакивала его, даже не зная где находится его могила. Но в тот день, когда вы привели с собой Самуэля, в моей душе зародилась совсем меленькая толика надежды. — сказала она, сквозь слезы. — Ах, Алессия, если бы ты знала Оронцо, то увидев Самуэля, ты подумала бы что тебе явился призрак из прошлого. Прекрасный призрак. Или же дьявол , желающий разбередить мои раны. Самуэль вылитый Оронцо Дориа. Тогда я стала расспрашивать его об отце и узнав о том , что он вырос в приюте, сомнений не осталось. И возраст совпадал.
Алессия задумалась, вспоминая тот разговор, когда Самуэль впервые пришел сюда.
— Мне захотелось как можно скорее увидеть Джованни. Посмотреть на него собственными глазами и убедиться что он мой сын. Тогда я много дней караулила у вашего дома, но так и не увидела его. Пока в один прекрасный день, к вашему дому не подъехала карета, откуда вышли трое мужчин. И конечно я узнала его. Те же черные кудри как у Оронцо, те же глаза, та же аристократическая осанка, только немного постарше, чем было тогда его отцу. — на лице у Юдифь появилась мечтательная улыбка.
— А где же вы пропадали последнии дни? Ведь вы говорили что у вас никого нет в целом мире?
— Как раз к этому я и веду. — отозвалась женщина. — Когда я поняла, что Джованни и есть мой сын, я отправилась в Рим встретиться с бесчестным отцом Оронцо, который лишил меня смысла жизни. Я призвала его к ответу спустя сорок лет и он признался, что малыш вовсе не умер, что он анонимно отдал его в Воспитательный дом. И тогда все части головоломки сложились воедино. Он оправдывал себя тем, что слишком сильно горевал и не мог видеть этого ребенка возле себя и тем более не мог отдать мне.
— Подождите. Но отец говорил что в его архиве был кусочек черно-голубой ткани.
— Его оставил Исайа Дориа, чтоб забрать ребенка, если заговорит его совесть. Но вероятно голос совести был не достаточно громким, чтобы он мог его услышать.
Алессия нервно покусывала изнутри щеку и обдумывала услышанное. Всё это представлялось ей невероятным, но в то же время, казолось, Юдифь была честна. При мысли о том, что у Джованни появится мать, которую он ждал с самого раннего детства сердце ее сжималось. И только сейчас Алессия поняла, что у них с Самуэлем появилась бабушка.
В комнате воцарилось молчание. Каждая, казалось, ушла в свои мысли, лишь треск поленьев и детские голоса с улицы нарушали тишину.  Алессия пыталась вообразить всё то, что рассказала ей женщина. Молодого Оронцо Дориа , юную Юдифь Болонью и сердце обливалось кровью. Она думала о том как могла бы сложиться их жизнь удайся им сбежать, как сложилось бы жизнь отца там в Индии, и появились бы на свет они с Самуэлем?!
— Надо как можно скорее рассказать отцу. — прервала молчание девушка.
— Нет, прошу тебя. Я сама должна это сделать. Вот только не знаю как мне набраться столько смелости и предстать перед сыном.
— Вы не должны бояться. Я ничего никому не скажу, но он должен всё узнать.
— Он обо всем узнает. Обещаю. Но мне нужно немного времени. — умоляюще произнесла Юдифь.