Алессия

— Тогда это всё объясняет. — задумалась Лукреция и повернулась на бок, лицом к подруги.
— Объясняет что?
— Почему она такая, какая есть. Сломленная и в то же время сильная. Почему она одна и никогда толком не рассказывала о себе. Ведь мы о себе всё выложили, а про нее ничего не знаем. — Лукреция задумалась и продолжила.— А вспомни как она с Самуэля глаз не сводила в первую встречу.
— А ведь действительно. Я пообещала никому об этом не говорить,— прыснула Алессия. — Естественно ты не в счет. Боюсь мне будет сложно не проговориться Самуэлю.
— Будем надеяться, что когда он вернется, всё само собой уже разрешится.
— Если я не отправлюсь в Пизу как ненормальная, что бы увидеть его. — засмеялась Алессия.
— Ты и в прямь ненормальная раз думаешь об этом.— подхватила Лу.
— А что если...
— Нет, нет, нет, нет, Лесс. — прервала ее подруга, качая головой.
— Но почему? — глаза ее загорелись. — Мы могли бы сказать, что я гощу у вас, в палаццо Сальери. — Алессия села на кровати, прижав к груди подушку.
— Во-первых это слишком долгая поездка для одинокой девушки. — Лу загибала пальцы. — Во-вторых ты можешь не застать его дома. В-третьих он живет у Сандро и там может в этот момент находиться его отец. А в-четвертых о вас могут узнать, Лесс. И последнее самое страшное.
Лукреция была встревожена. А Лесс откинулась на подушки, мечтательно закрыла глаза и ее губы растянулись в блаженной улыбке.
— Я еду. — протянула она.
— Да я места себе не найду, если ты пойдешь на это. Безумная.
— Я тебя обожаю. — промурлыкала Алессия и набросилась на подругу, в эмоциональном порыве, целуя ее в щеки.
Лукреция пыталась вырваться, но ничего не вышло и обе расхохотались.

       Алессия вышла из кареты и перед ней тянулся ряд двухэтажных домов из тесанного камня песочно-желтого цвета с красными крышами. Она без труда нашла дом Сандро Пачетти, ведь именно так она себе его и представляла из рассказов Самуэля. Она огляделась вокруг и улочка, вымощенная булыжником, показалась ей совсем пустой и заброшенной. Она подняла голову, посмотрела на окна второго этажа с раскрытыми ставнями, пытаясь угадать где именно его комната. Девушка очень надеялась что застанет Самуэля дома и ей не придется скитаться, дожидаясь его. Постояв так еще немного, Алессия подошла к арочной двери и встав на совсем низенькую ступеньку неуверенно постучалась. Сердце сжалось от томительного ожидания и она почувствовала как немеют ее конечности. Дверь ,с тихим скрипом, открылась и на пороге появился Самуэль. Такой серьезный, красивый, черные кудри как всегда в легком беспорядке. Увидев ее он застыл на месте, не веря своим глазам. Затем он вытянул голову за ее плечо и посмотрел на улицу, пытаясь что-то там разглядеть. Алессия продолжала смотреть на него и не выдержав, расплылась в улыбке, довольная произведённым на него впечатлением.
— Лесс? — наконец воскликнул Самуэль. — Что ты здесь делаешь?
— Удивлен? — она подняла бровь.
— Ты сумасшедшая! —Лицо парня озарила радостная улыбка. — Как ты тут оказалась?
— Ты так и будешь держать меня на пороге? — она засмеялась.
Опомнившись, Самуэль схватил ее за талию и затащил внутрь. Взял ее лицо в свои ладони и губы его сомкнулись с губами девушки. Самуэль прижал ее к стене, прежде чем она успела понять, что происходит.
Вскоре их привлек звук приближающихся шагов на лестнице и отпрянув друг от друга они увидели Сандро Пачетти. Он был совсем обескуражен неожиданным появлением девушки, метнул на них испытующий взгляд, улыбнулся и ускорил шаг.
— Ооо, здравствуй, Алессия. — протянул он. — Меня совершенно не волнует как ты тут оказалась. Но я вернусь только послезавтра, а пока дом в вашем распоряжении. — пропел Сандро, а в глазах его сверкали искры смеха.
Он был в нарядном костюме из синего бархата, отороченном черной кожей и атласом, темные волосы зачесаны назад. И по своему обыкновению, был весел и приветлив.
— Ты все не так понял. — невнятно пролепетала Алессия, заливаясь краской.
— Не стоит, не стоит. Я убегаю. — снова со смехом пропел парень, не желая слушать оправданий.
Не найдя что ответить, Алессия проводила Сандро взглядом. И когда за ним закрылась дверь, а от его появления в воздухе остался лишь запах дорогого табака, Алессия смущенно посмотрела на Самуэля и они одновременно засмеялись.
— Он всё знает? — спросила Лесс.
— Не имею представления. — хмыкнул Самуэль.
Алессия подняла на него веселый взгляд зеленых глаз и сложила руки на груди.
— Ну да, откуда тебе знать. — тоже пошутила она.
Позже Самуэль проводил Алессию в отведенную ей комнату на втором этаже, которая большую часть времени пустовала, не считая тех редких случаев, когда приезжали знакомые синьора Пачетти. Затем они спустились в гостиную, где Самуэль разжег огонь в камине и отправился на кухню в поисках чего-то съестного. Раз в несколько дней в дом приходила кухарка со своей невесткой, в обязанность которых входило приготовление еды, стирка, починка одежды и наведения порядка. Поэтому парень рассчитывал найти там что-то горячее. Алессия тем временем стоя у огня почувствовала себя уставшей, обессиленной дальней дорогой. Недалеко у камина стоял деревянный резной сундук, выкрашенный в синий цвет, на котором лежала целая стопка овечьих шкур. Даже не задумываясь об их предназначении, Лесс небрежно разложила их у камина, и опустилась на них, ощущая невероятную мягкость шерсти. Ее одолела дремота и она уснула. Тотчас же откуда-то из самых дальних уголков ее утомленного сознания, притаившиеся там переживания, вылились в неспокойные пугающие сны. Кто-то хватал ее за руки и выкручивая их заталкивал в карету. Она пыталась вырваться и вернуться в какое-то зловонное подземелье. Потом, оказавшись там, грязные каменные стены надвигались на нее со всех сторон, грозив раздавить ее хрупкое тело, что становилось сложно дышать. Рядом на грязном полу, в нечистотах, лежали распластавшись Самуэль и Лукреция, а чуть поодаль безжизненное тело Доменико. И когда она коснулась их холодных, как лед, рук, Алессия проснулась со сдавленным криком. Самуэль уже был рядом. Он так же опустился на шкуры и прижав ее к себе, утешал пока дурные сны не потеряли над ней свою силу.
— Я принес нам поесть. — сказал парень.
И он придвинул к ним поднос, на котором дымилась баранина с рисом и свежие кукурузные лепешки. Алессия засмеялась, окончательно оправившись ото сна.
— Почему ты смеешься? — Самуэль приподнял прямую черную бровь.
— Представила лицо Дороти, если бы она увидели как мы едим на полу.
— Ах, старушка Дороти.— Самуэль тоже прыснул со смеху.
Они принялись за еду и лишь изредка поглядывали друг на друга, расплываясь в счастливой улыбке. Алессия ела с таким аппетитом, что до этого момента и не предполагала насколько она голодна. Баранина была восхитительно вкусной, таяла во рту, расслаиваясь на нежнейшие волокна. А от тарелки шел приятный аромат риса со специями и свежей зелени, от которого рот всё больше наполнялся слюной и приятно кружилась голова.
Покончив с ужином, Самуэль собрал на поднос посуду и унес в кухню. Пока его не было, Алессия откинусь на мягкий ковер из шкур и взглядом заскользила по комнате. Это была небольшая гостиная, в которой практически не было мебели, кроме большого резного стола в самом центре, двух стульев придвинутых к стене, сундука и большого углового камина. Под потолком виднелись декоративные деревянные балки, расписанные так же как и сундук. Стены украшал геометрический орнамент в виде кирпично-синих ромбов. В верхнем ряду фигур, под самым потолком были изображены величественные павлины и попугаи. Ниже тянулся ряд со львами, разинувшими пасть, словно в злобном рыке. Под ними фамильный герб, в окружении цветов и деревьев. Декоративные элементы фрески перекликались, что в целом создавало великолепный ансамбль. Алессия не без интереса разглядывала причудливую роспись стен, вытянув руки вдоль тела, когда услышала, что в дверь постучали. Сердце упало. Она задержала дыхание, всё тело натянусь словно струна от нервного напряжения. Воображение уже рисовало страшную картину, как обман ее раскрылся и в доме появляется отец с мамой, готовые испепелить ее одним своим взглядом. Она до крови прикусила щеку и стала вслушиваться. До нее долетали приглушенные звуки шагов Самуэля, затем лязг дверного засова и чей-то голос за дверью. Всего разговора слышно не было, лишь отдаленные обрывки фраз. Алессия вслушивалась, стараясь не дышать и не шевелиться, чтоб не заглушить шуршанием платья и без того невнятный разговор. И лишь когда до ее слуха долетела слова такие как "магистр" и "диспут" она выдохнула, понимая что это к ней не имеет никакого отношения.
День близился к своему завершению, начали сгущаться сумерки, наполняя комнату, через два небольших окна, густыми лиловыми тенями. Единственным источником света являлся почти догоревший камин. Алессия снова растянулась на застеленном полу и смотря на раскаленные тлеющие угли, медленно, словно засасываемая вязкой болотной топью, погрузилась в глубокий сон.

Проводив нежданного гостя, Самуэль вошел в гостиную и увидел Лесс спящей. Он остановился и опустился на колени подле нее, наблюдая как девушка свернулась калачиком согнув ноги в коленях и подтянув их к груди. Рыжие волосы растрепались, рассыпались по белой шерсти, слегка закрывая лицо. Самуэль какое-то время смотрел на нее и волна нежности захлестнула его, обволакивая всё его естество. Легким прикосновением он убрал ей волосы с лица, открывая своему взору красивое лицо, пушистые ресницы, покоившиеся на щеках, прямой нос, желанные губы.
— Моя Лесс. — тихо прошептал он.
Некоторое время Самуэль наблюдал как спокойно и размеренно вздымается ее грудь, наполняя его самого спокойствием и умиротворением. Он опустился и лег рядом с ней, ощущая еле уловимый запах ее волос.
— Мое место рядом с тобой. — шепотом сказал он, зная что она всё равно его не услышит. — Только с тобой, Лесс. И нет другого такого, где бы мне было так хорошо.
Алессия прерывисто вздохнула и перевернувшись на другой бок, уткнулась лицом ему в плечо. Самуэль посмотрел на нее, думая что она проснулась. Но девушка попрежнему спала.
— Я увезу тебя отсюда. Туда где нас никто не знает и нам не придётся прятаться. — прошептал он. — Туда где МЫ возможно. Я обещаю тебе.
Самуэлю вспомнился тот день, когда в своем десятилетнем возрасте, возвращаясь от Марты Кваттрокки, он попал в переделку с беспризорными мальчишками его возраста, промышляющими воровством. Они хотели ограбить его, забрать печенье и деньги, но Самуэль, не готовый так просто сдаться, полез с ними в драку. Их было трое, а он один и силы его значительно уступали. Он прилично задержался и не дождавшись его, семилетняя Алессия отправилась на его поиски, без ведома няни, выскользнув из дома. Увидев по дороге драку, похожую на перекатывающуюся грозовую тучу, откуда торчали несколько пар рук и ног, она не раздумывая бросилась на помощь. В одежде брата, с растрёпанными волосами и с бешеными криками она бросилась в атаку, раскидывая удары кулаками куда придется. Мальчишки приняли ее за сумасшедшего пацана и ей тоже изрядно досталось. Но тем не менее они отбились, сохранив свое имущество и все в синяках, ссадинах и с поломанным указательным пальцем на левой руке Алессии, вернулись домой.
Он беззвучно засмеялся придаваясь своим воспоминаниям и посмотрев на нее снова, заулыбался.
В тот день, после драки, они сидели в саду, ели печенье и обсуждали происшествие.
Алессия тогда сказала: "Давай уедим, Саму?!" А он ей пообещал, что когда они достигнут зрелости, то непременно уедут. И сейчас он этого хотел как никогда.
Посмотрев на часы, стрелки которых перевалили за полночь, Самуэль решил отнести Алессию в отведенную ей комнату. Аккуратно, стараясь как можно тише, он взял на руки ее юное гибкое тело и потихоньку направился к лестнице, ведущей на второй этаж. Миновав лестницу, они оказались на втором этаже и только подойдя к ее спальне, Самуэль засомневался. Откуда-то из глубины души появилась такая тяга и тоска, что прижав Лесс еще крепче к груди, он не хотел выпускать ее из своих объятий. Самуэль решительно развернулся и зашагал в свою комнату. Быстрым движением руки сдернул тяжелое атласное покрывало и уложил ее в свою постель. Затем скинул с себя кое-какую одежду и забравшись под одеяло лег рядом. Прижавшись к ней всем телом, почувствовал ее тепло. Душа его затрепетала от этой пьянящей близости и прижав ее еще ближе , Самуэль уснул.
На следующее утро, проснувшись около семи часов, Алессия раскрыла глаза и не сразу поняла где находится. Убрав волосы с лица, она посмотрела по сторонам и увидела Самуэля, сидевшего на кровати и наблюдавшего за ней.
— Я не помню как уснула. — смущенно призналась Лесс.
— Ты уснула внизу после ужина, я не стал будить тебя и перенес сюда. — объяснил Самуэль.
— Значит это был не сон и я всю ночь действительно чувствовала твои руки. — Алессия многозначительно посмотрела на него.
Самуэль ничего не ответил и их взгляды встретились. Солнечный лучи пробивающиеся в окно упрямым потоком зазолотили ему лицо, отчего глаза парня блеснули мягким теплым светом.
— Ты куда-то идешь? — спросила Лесс, заметив что он уже оделся.
— На лекцию, мне желательно присутствовать сегодня. — с сожалением ответил Самуэль.
— Останься со мной. — произнесла одними губами Лесс. — Ведь завтра я уезжаю.
Самуэль хотел было возразить, сказать что он должен пойти, что это важно, что это дело всей его жизни. Но посмотрев на Алессию, решимость его дала трещину и больше всего на свете ему захотелось остаться.
— Хорошо. — улыбнулся он. — Этот день только наш с тобой.
Алессия просияла. Самуэль вышел из комнаты, направившись вниз и велел девушке одеваться и спускаться, пока он сам организует им завтрак.
Она встала с постели, умылась и подошла к зеркалу взглянуть на себя. Лицо немного припухло после долгого сна, но в целом вид отдохнувший и свежий. Ловкими руками она быстро расшнуровала измятое платье и выскользнула из него, оставшись совсем ногой. Она практически не взяла с собой вещей и ей ничего не оставалось как надеть только шелковую нижнюю камизу, опасаясь замарать и измять то, что было оставлено на обратную дорогу. Быстро накинув её , Алессия завязала волосы шелковой лентой и направилась к Самуэлю. "Это только наш день и я могу выглядеть как захочу" — подумала она и стала спускаться.
Войдя в гостиную, в которой всё осталось так, как они оставили вчера, Алессия заулыбалась, вспоминая тихий уютный вечер. Самуэль тем временем сидел на стуле и сложив ногу на ногу, читал какое-то письмо. Увидев ее, он окинул ее нежным взглядом и пригласил к столу, на котором уже стоял аппетитный омлет с листьями мяты, сыр и кукурузные лепешки.
— Сегодня ближе к вечеру зайдет знакомый Сандро, он попросил собрать ему кое-какие книги.
Алессия кивнула и стала усаживаться за стол, придвигая тяжелый деревянный стул, стоявший у стены.
Дочитав письмо, Самуэль сложил его в четыре раза и убрал во внутренний карман жилетки. Встал со стула, и придвинув его в столу, тоже принялся за еду.
— Ты бы не хотела сегодня посмотреть город? Мой университет, ботанический сад или может кафедральный собор Пизы, являющейся частью ансамбля площади Пьяцца деи Мираколи?
— Может останемся сегодня здесь? Вдвоем? — просительно произнесла Алессия. — А это всё ты мне покажешь в другой раз.
Самуэль согласно кивнул и продолжил есть.
— Закончив университет, ты собираешься поступить на службу в больницу Санта-Мария-Нуова или планируешь вести частную врачебную практику? — вдруг спросила Алессия.
— После окончания мне предстоит выбрать между академической медициной и практикой. В университете мне предлагают остаться и преподавать, читать лекции в виде комментариев на Авиценну или Галена и писать трактаты. И обещают за это до 600 флоринов в год. Неплохо. Но это совсем не то, что я хочу. — Самуэль мечтательно посмотрел в сторону. — Скорее всего поработаю в больнице, тем более доктор Белло сказал что мне будет полезно набраться опыта. Ну и вести частную практику для меня тоже очень важно.
— Ты станешь прекрасным врачем. Я это чувствую.
— Кому как не тебе знать, как я мечтал об этом. — Самуэль положил столовые приборы и нежно коснулся щеки Лесс. — Мне горько смотреть как люди гибнут от различных болезней, лишь потому что у них нет средств на услуги доктора. Медицина - это то самое священное орудие, которое есть у человека. И совсем не правильно что не каждый может им воспользоваться. Я пообещал себе, что буду лечить бедняков на равне со знатью и это нисколько не приуменьшит мне чести.
Алессия сразу подумала о Юдифь. Ведь она как раз относилось к числу тех, кому возможно не стал бы никто помогать. От этой мысли тоска защемила сердце и до нее дошел истинный смысл слов Самуэля. Она гордилась им. Его человеколюбием, состраданием и чувством справедливости. Хотела бы Алессия быть как он, но она наоборот старалась отгородиться ото всех, выстроив вокруг себя высокие прочные стены. Как же ей хотелось рассказать Самуэлю историю, услышанную от бабушки. Но она не могла, ее сдерживало слово данное ей, которое она отчаянно намеривалась сдержать.

Позже у окна, Алессия полностью погрузившись в свои мысли. Стоя босиком на рыжеватой холодной плитке, она медленно переминалась с одной ноги на другую. Белая полупрозрачное камиза слегка спустилось с плеч, привлекая взгляд на изящные, слегка веснушчатые плечики. Самуэль подошел к ней и поцеловав в плечо, опустил на него подбородок.
Алессия издала блаженный вздох и возвратившись из своих грез, от удовольствия прикрыла глаза. С минуту постояв так, требовательные руки Самуэля устремились к кулиске на горловине ее нижней рубахи. Ловко расслабив шнурок, камиза соскользнула к ее ногам. От неожиданности Алессия резко повернулась к нему лицом, округлив зеленые глаза. Самуэль, не обращая внимание на ее реакцию, сделал два шага назад и сложив руки на груди, откровенно разглядывал ее. Взгляд парня скользил по ее упругой девичьей груди, спустился на плоский живот и направился ниже. Алессия от смущения скрестила стройные ноги, наблюдая за его горящим взглядом, так тщательно исследовавшим ее тело.
— Не сжимай ноги, Лесс. — проговорил он сдавленным голосом.
Она хотела возразить, но вдруг замолчала. Алессия посмотрела на него и вспыхнув ярким румянцем, неуверенно двигаясь, поставила их шире.
Стыдясь своей смелости, она ожидала что он скажет что-то, но его взгляд был красноречивее любых слов. И утопив свое смущение в его уверенности, доверившись юноше, она предпочла раствориться в нем целиком.
Тогда Самуэль подошел к ней вплотную и коснувшись ее подбородка страстно поцеловал в губы. От этого поцелуя легкий спазм прошел по ее телу, разливаясь приятным теплом. Затем он опустился на колени подле нее, и обхватив руками ее бедра, придвинулся ближе. Тут Лесс захлестнуло новое, неизвестное доселе ощущение, от которого коленки ее подкосились и запуская пальцы в его черные кудри , она забывала дышать.

Спустя пару часов, пролетевшие незаметно, Алессия взяла руку Самуэля, покоившуюся на ее животе. Ладони их сплелись, и поднеся к губам стала целовать каждый его палец. Самуэль, как завороженный , наблюдал за ней, переводя взгляд с их рук на ее приоткрытые губы.
— Знаешь, я бы хотела сбежать с тобой. — как бы между прочим сказала она.
— Куда? — мечтательно поинтересовался Самуэль.
— Я не знаю. Да это и не важно. Хоть куда. — она задумалась и слегка повела плечом.
— Я думал об этом много раз. — признался парень. — Мы вдвоем и больше никого. В маленьком уютном доме, где-нибудь на краю света.
— Ты думаешь такое место существуете, Саму? — спросила Алессия с загадочной улыбкой.
— Думаю существует. — он улыбнулся ей, наклонился и дразняще поцеловал в губы.
Из ее легких вырвался тихий сладостный стон, а грудь задрожала от сбившегося дыхания. Алессия запустила свои тонкие пальцы ему в волосы, притянула к себе, а он с готовностью накрыл ее своим телом. Самуэль взял ее за руки, переплетая пальцы и медленно прокладывал дорожку из горячих поцелуев, сантиметр за сантиметром спускаясь к ее вздрагивающему при каждом его прикосновении, животу. На этот раз всё было по-другому. Дико, неистово. Они не отрываясь смотрели друг другу в глаза, пытаясь выразить все переполняющие их чувства без помощи слов. И это было похоже на только им одним знакомый язык, некую азбуку, способную рассказать то, что словами не выразить. Медленно, но настойчиво Самуэль открывал ей свой неведомый доселе мир, а Лесс с жадностью внимала каждому движению, прикосновению и касанию губ.
Казалось, что в это мгновение их тела и души навечно связывает невидимая крепкая нить, разорвать которую не дано всем силам Вселенной. Она чувствовала себя частью его, а он заполнял ее собой. И видя как Алессия смотрит на него, как зелень ее глаз подернулась дымкой, Самуэля накрывала такая нежность, что он этих эмоций невольно сводило челюсть.
— Люблю тебя. — прошептала она за них обоих.
— Как никто и никогда. — подхватил он.

Позже, перед тем как уснуть, лежа с закрытыми глазами в объятиях Самуэля, она забыла обо всём, перестала думать о событиях последних дней, о будущем, она просто перестала существовать. Алессия не принадлежала себе, лишь ему одному.
Немного озябнув, Самуэль открыл глаза. Солнце уже садилось, он расслабленно потянулся и только тогда до его рассеянного сознания дошло, что в дверь стучат. Он вспомнил о записке, отправленной ему Сандро и быстро одевшись, взял сверток с приготовленными книгами и направился к двери. Пока он шел гость постучал еще несколько раз, уже более настойчиво.
Преодолев последние несколько шагов, Самуэль в спешке отодвинул засов и распахнул дверь. Моментально романтическое настроение парализовал смертельный страх, не давая сдвинуться с места. Книги выпали из рук. Острая тревога тысячью кинжалами вонзилась в сердце. А осознание надвигающейся страшной катастрофы причинило жгучую боль.
— Отец? — вырвалось из его сдавленного горла.
— Самуэль, сынок. — протянул Джованни, обнимая сына.
Мужчина вошел в дом, закрыл за собой дверь и воодушевленно что-то рассказывал сыну. Но до отказывающего слуха парня, дошел лишь смысл последних фраз: отец находясь в Пизе по делам, надеялся заночевать у него.

Тем временем, услышав какой-то шорох, Алессия проснулась и не найдя Самуэля рядом, прикрывшись платьем лежащем на полу, пошла посмотреть где он. Нетвердыми шагами, с безмятежным выражением лица, с чувством полного покоя, словно мир остановился, Алессия вышла из комнаты.
— Самуэль. — окликнула она.
И выглянув из гостиной увидела два знакомых силуэты. Сердце до боли сжалось, затем застучало с такой силой, оглушая ее каждым новым ударом. Внутри всё кричало, по венам струился безмолвный отчаянный крик вместо крови. Перед глазами заплясали разноцветные искры, сливаясь в непрерывно двигающуюся, кружащуюся пелену. "Не может быть, — крутилось у нее в голове. — Этого не может быть". А сердце подсказывало, что это конец. Ощущая нестерпимый стыд перед отцом, Алессия почувствовала, что ноги слабеют, начиная оседать. Тогда мыслено приказывая взять себя в руки, перебирала в голове все возможные варианты объяснений. Но вспомнив, что стоит обнаженная, слегка лишь прикрытая полупрозрачным нижнем платьем, в доме где кроме них с Самуэлем больше никого нет. Что она в Пизе, за 7 часов пути от родного города, а вовсе не в палаццо Сальери, поняла что слова бесполезны. Отец и так всё понял. Алессия опустила голову, смотря на пальцы своих ног с ощущением того, что мир ее непоправимо рушится.
Джованни был обескуражен, смотрел на нее расширив черные глаза. На лице его застыл леденящий душу ужас и , казалось, он собирался с силами, чтобы подобрать слова, не разразившись громом.
Под этим взглядом Алессия как будто стала меньше, распадалась на части, таяла и, как не пыталась заставить себе, не могла поднять голову и посмотреть на отца.
Самуэль тоже склонил голову, сгорая от стыда. В комнате повисла тишина, таившая в себе грядущую опасность. Время остановилось, лишь секундная стрелка напольных часов продолжала идти, словно насмехаясь над ними, в ожидании приговора.
— Мне очень жаль, но вы сами себя наказали. — холодным тоном сказал отец. — А более не стоит тратить слов. Я жду тебя в экипаже. — добавил он обращаясь к дочери.
Эти несколько слов заключали в себе целую гамму эмоций. Казалось презрение, отвращение и злость смешались в нем, наполненные только ему понятным нелестным смыслом. Она не смела в ответ вставить ни слова, боясь еще больше рассердить отца и направилась на второй этаж, чтобы скорей одеться.
Опомнившись, Самуэль коснулся руки Джованни. Он больше не мог просто стоять молча, чувствуя необходимость сделать хоть что-то. В объяснениях и разговорах не было смысла, но ему нужно было узнать о последствиях.
— Отец. — взмолился он.
Джованни выдернул свою руку, даже не взглянув на сына и выходя бросил:
— А тебя я жду завтра.