Алессия

Через несколько дней, проводив очередных гостей, Алессия заглянула в конюшню. Подошла с большому и спокойному животному, почувствовала запах пережеванной травы, запустила пальцы в рыжую гриву, посмотрела в умные карие глаза и почувствовала как по телу разливается покой и умиротворение. Она взяла щетку и принялась чистить свою лошадь, повторяя одни и те же движения начиная с шеи и двигаясь к спине. Еще годы назад она назвала ее Гнидор, что в переводе с латыни означает "Чадящее пламя". Это была своенравная девочка, подпускавшая к себе ограниченное количество людей, в которое входила Лесс и конюх Лука. Старик говорил что между ними есть что-то общее, например расцветка, ведь ее шерсть тоже отливала рыжиной. Но Алессия действительно считала Гнидор своей родственной душой. Обе своенравные, нелюдимые, но преданные.
Лесс нравился процесс ухода за животным. Это ощущение, когда щетка скользит по мускулистому телу лошади наполняясь лишним ворсом, делая шерсть гладкой и блестящей. Ее не смущал запах навоза и сена в конюшне и возможность испачкать руки или платье. Когда Алессия находилась рядом с Гнидор , существовали только они с ней. Девушка приподняла подол платья и заправив его за пояс, опустилась чтоб почистить и осмотреть копыта. Почувствовав что кобыла начала нервничать, Лесс обернулась и увидела Самуэля. Он облокотился о дверцу стойла и наблюдал за ней.
— Тебе вовсе не обязательно это делать.— заметил он. — Могла бы попросить Луку.
— Зачем? Мне действительно нравится заниматься этим.
— А знаешь что нравится мне?— он приподнял бровь, оглядев Лесс с головы до ног. — Наблюдать за этим.
— Надеюсь ты сейчас не собираешься подшучивать надо мной? — хохотнула Лесс.
— Ты не похожа на остальных, Лесс.— заметил Самуэль. — Странная и дикая, как твоя лошадь.
— Она не дикая,— возразила Алессия. — Гнидор избирательная. Как пламя, оно бы не стало пожирать всё без разбора. Девушка попыталась убрать тыльной стороной руки , волосы с лица, держа крюк для чистки копыт. Самуэль, подошел и помог ей, заправив прядь за ухо.
— Ты очень красивая.— прошептал он.
— Даже измазанная навозом?— засмеялась она. — Вероятно у вас плохой вкус, синьор Риччи.
— И с сеном в волосах. — добавил Самуэль, пропустив мимо ушей язвительное замечание и продолжил наблюдать за ней.
Алессия взяла уздечку в левую руку и подошла к Гнидор почти вплотную, затем правой рукой притянула ее к себе. Вставила в рот лошади удила и подтянула все ремни.
— Умница. — протянула Лесс.
Приласкав свою кобылу, она вставила хомут, который уперся о гребешок. Прикрепила седло и шлеи , закрепила дугу и вожжи.
— Вели оседлать Фортуно. — через некоторое время, когда ее лошадь была готова, произнесла Алессия. — Этот день мы проведем верхом.

Они выехали в полдень. Погода стояла еще по-летнему теплая, но вот наличие кое-где на деревьях желтых листьев выдавало приближение осени. Солнце было закрыто тучами, а небо казалось молочного цвета.
Самуэль ехал впереди на своем гнедом жеребце. Алессия не сводила с него глаз. С его крепких натренированных ног, сжимавших спину лошади и опирающихся на стремена. На его сильные рельефные руки, широкий корпус и аристократическую осанку. Он был прекрасным наездником. Да и сама она ничуть не хуже.
Когда Алессии было восемь лет она училась ездить верхом и еще неуверенно держалась в седле. "Кататься на лошади и уметь ездить верхом - разные вещи" — наставлял тогда отец. "Для катания не обязательно управлять животным, а вот ездить верхом совсем другое. Лошади своенравные и тебе придется не только узнать команды, но и выработать жесты и интонации, которые заставят повиноваться." Алессия очень боялась упасть, но отец тогда сказал: "Моя Лесс, будет ездить верхом не хуже любого мальчишки." Так и произошло. Уже через пару месяцев Алессию было не узнать, она управляла лошадью не хуже чем опытный ездок. И несмотря на боль в мышцах, пока лето не закончилось , ежедневно седлала лошадь и объезжала округу.
Каждую прогулку Алессия привозила с собой то заблудившегося щенка, то котят, то птенца, выпавшего из гнезда. Она старательно заботилась о них, а затем отпускала, когда те окрепнут.
Спустя четверть часа в седле, Алессия и Самуэль поравнялись и шли собранной рысью. Но вдруг она неожиданно повернула в сторону и перешла на галоп.
— Догоняй.— крикнула Лесс.
Она скакала смотря только вперед , ветер играл с ее растрепанными волосами, скользил по коже лица, давая ощущения полной свободы. Ей казалось словно она летит куда-то, не ощущая страха и тревоги. Но спустя мгновение , послышался звук приближающегося Фортуно и она поскакала еще и еще быстрее.
— Что ты задумала, Алессия Антонелла Риччи? — слегка встревоженно прокричал Самуэль.
— Увидишь, — расхохоталась Лесс. — Если ,конечно, догонишь.
Она поняла что разожгла интерес Самуэля и это веселило ее особенно сильно. Она знала ,что он прекрасный всадник, но всячески пыталась над ним подшутить.
— Саааамуууэль.— крикнула она ветру.
Смеясь как ненормальная, Алессия скакала по невероятно красивым коврам полей и сердце бешено колотилось . Она даже не думала останавливаться, ей нравилось чувствовать, что он скачет за ней, пытается догнать, смеется с ней в унисон и злится одновременно. Она упивалась ощущением , что они лишь вдвоем среди многочисленных холмов, бережно окружавших их, и больше никого нет на много миль.
— Ты сумасшедшая, сестренка.— донеслось до Лесс, сквозь его бархатистый смех.
— Я знаю. — отозвалась она.
Постепенно пейзаж окружавший Алессию сменялся. Закончились поля и стали на пути попадаться одинокие деревья. Затем их стало больше и Лесс поняла, что двигается в верном направлении. Да она просто и не могла ошибиться, уж слишком часто приезжала сюда до неожиданного появления Саму. Алессии приходилось кое-где пригибаться к лошадиной шее, настолько густой лес окружал их теперь. Она слышала звук приближающихся копыт его лошади, хруст сухих веток на земле, пение птиц и стрекот цикад. Наконец послышался долгожданный звук воды и Алессия начала замедлять лошадь. А затем совсем остановила и, спрыгнув с нее, повязала поводья на ветку. Она шла, звук бегущей реки становился более отчетливый, а траву под ногами сменил каменистый берег. На другом берегу начинался лес, слева возвышались зеленые холмы и старый каменный мост. Лесс, подошла к воде, присела и окунув руки в прохладную воду умыла лицо и шею. Она закрыла глаза почувствовав, как холодные капли стекают по ее раскрасневшейся коже.
— Здесь красиво. — услышала она за своей спиной. — Что это за место? — спросил Самуэль, спешившись.
— До твоего появления я часто здесь бывала. Видишь вон тот мост?— Лесс показала рукой влево.
Самуэль повел голову в указанном ею направлении и кивнул.
— Его называют мостом дьявола. Как-то я встретила здесь старуху. Она рассказала мне увлекательную историю об этом месте. Хочешь послушать? — поинтересовалась Лесс.
— Конечно.
Самуэль присел на камень рядом с Алессией и она заметила, как он расстегивает верхние пуговицы своей рубахи.
— Говорят, местные жители пытались построить этот мост дважды почти 250 лет назад. Но он постоянно рушился, чем приводил всех в отчаяние. Ведь строительство моста дело затратное. Дьявол стал свидетелем всего происшедшего и предложил жителям мост, который бы веками не разрушился взамен на душу первого человека, который пройдет по нему. Жители приняли предложение и когда мост был построен, они решили обхитрить дьявола, пустив по нему маленькую собачку. — ты слушаешь? — уточнила Лесс.— Дьявол прознал об этом и в ярости, от нанесенного ему оскорбления принял облик простого смертного и отправился в дом к мужчине, с которым у них был договор. Он сообщил его жене, что муж ее попал в беду на другом берегу. Она в отчаянии бросилась к нему, тем самым перейдя мост первой. И он забрал ее душу. Вот такая история.
— Интересно. Но странно что ты рассказываешь мне о дьяволе. — заметил Самуэль.
— И почему же? — поинтересовалась она.
— Ты ведь не веришь ни в Бога, ни в дьявола?!
— Не верю. — согласилась Лесс. — Но это всего лишь история, легенда.
— Ну а во что же ты веришь? Каждый ведь верит во что-то.
— Я верю в красоту, например. Только она способна спасти человека от его собственной тьмы. Если есть что-то ради чего стоит жить, то это ради ее лицезрения.
Самуэль хмыкнул и задумался, не отрывая взгляда от чистой бегущей воды.
— Ты не сильно распространяйся о своих взглядах. У церкви везде свои люди. — немного подумав, заметил Самуэль.
— Я думаю, ты не донесешь на меня. — засмеялась Лесс. — А Святая церковь не такая всевидящая и всеслыщащая.
— Но тем не менее она уничтожает тех, кто заставляет людей думать и сомневаться. А ты именно это и делаешь.
— Ты зануда, братец. — вздохнула она.
— А ты слишком опрометчива,Лесс. Помнишь я рассказывал о профессоре Карлосе Тьери, который преподавал у нас историю медицины?
Алессия кивнула.
— Так вот, он осужден судом святой инквизиции за свои воззрения и сейчас ожидает казни. Всё его имущество конфисковано, а дом сожгли и засыпали солью, чтоб много лет там не росло ничего живого. А кто на него донес никто не знает.
— Но это несправедливо. — воскликнула Алессия, округлив глаза.
— Несправедливо. Он хороший человек, но неугодный церкви. Но это наша жизнь. А она не всегда такая, как мы себе представляем. Поэтому следи за тем что и кому ты говоришь. Особенно своей новой подруге.
— Но ты совсем не знаешь Лукрецию. — запротестовала девушка.
— Возможно. Но всё же будь осторожна. Она из семьи кардинала.

Просидев и проговорив, Алессия с Самуэлем не заметили как начали сгущаться сумерки. Они находились слишком далеко от дома и до наступления темноты домой им было не добраться. Кругом густой лес и холмы, пробираться через которые без света дня совсем непросто.
— Нам придется заночевать здесь.— резюмировал Самуэль.
Алессия равнодушно пожала плечами и встала чтоб достать из сумки, что была перекинута через седло, плед и хлеб с нарезанным копченным окороком.
Самуэль разжег костер и они устроились поближе к теплу, жуя провизию и касаясь плечами друг друга. Было очень тихо, тишину нарушал лишь треск сухих веток в костре и спокойное течение реки. Алессия посмотрела на Самуэля и ей показалось, что всё ее тело становится невесомым, превращается в пар и исчезает. Почему-то всегда смотря на него она ощущала это. Глядя на его четко очерченный профиль, на шапку кудрей, подобную прическе Херувимов, на сильные руки и на ямочку его подбородка, она ощущала слабость во всем теле. Она и раньше, еще в детстве замечала нечто подобное. Но не могла дать этому разумное объяснения. В моменты когда они играли во внутреннем дворике или читали, стоило Самуэлю задержать на ней взгляд своих черных глаз, как руки и ноги немели, а сердце в груди переворачивалось откликаясь на его близость. Она понимала что это противоестественно и так быть не должно. Что отец и мама разгневаются прознав о чем-то подобном. Но сделать с собой ничего не могла, да и не хотела вовсе. Это ведь ее жизнь, ее чувства и ее тело. И только ей решать как с ним поступать, кто бы что не думал и не говорил.
Алессия повернулась к Самуэлю и как завороженная смотрела на блики играющие у него на лице, отбрасываемые костром. Почувствовав ее взгляд , он повернул голову и улыбнулся.
— Я хочу принадлежать тебе, Самуэль. — произнесла одними губами Алессия.
Она коснулась ладонью своей шеи и аккуратно двигаясь к плечу, спустила с него платье. Девушка смотрела ему в глаза ожидая реакции. Но он следил за движением ее руки, как зачарованный, не говоря ни слова. Затем Лесс проделала то же самое с другим плечиком, оголяя свою белую кожу. Она заметила как забегали его глаза, в которых отражалась внутренняя борьба, которая им овладела. Он не сводил с нее глаз, а Лесс потянулась к шнуровке на платье и стала распускать его. В следующую секунду она ощутила его руки на своей шеи и почувствовала нежный поцелуй у себя на ключице. По телу побежали мурашки. Следующий поцелуй был чуть ниже, затем еще ниже. Алессию била мелкая нервная дрожь. Лицо и места его поцелуев пылали огнем, а дыхание сбилось. Но вдруг Самуэль остановился. Алессия не ожидала и испуганно посмотрела на него.
— В чем дело? — спросила она.
— Я не могу этого сделать. — он опустил глаза.
— Но почему? Разве ты не хочешь? — упрекнула девушка.
— Дело не в этом. Сегодня ты хочешь этого. А завтра , при свете дня , будешь сожалеть.
Алессия заметила, что его руки дрожат и он пытается совладать со своим дыханием.
— Ты сейчас не прав. — с обидой в голосе, произнесла она.
— Возможно. Но я не хочу чтоб ты страдала. Кто угодно, но только не ты.

На обратном пути Алессия и Самуэль почти не разговаривали. Чувство обиды от того, что он постоянно останавливал ее, указывая как поступать правильно, а как нет, смешалось со стыдом за свою смелость. Ей даже было неловко смотреть ему в глаза и ,казалось, он понимая это, давал ей время успокоиться. Он всегда так делал. Предпочитая просто промолчать, просто оставить ее одну со своими мыслями, дать время остудить пыл, не вступая в перепалку. Иногда Лесс думала, что он старше ее не на три года, а на все десять , а то и пятнадцать лет. Настолько серьезным и рассудительным он бывал. Так и в этот раз. Он просто молчал, делая вид , что ничего не произошло. Ее восхищала его выдержка, и жутко раздражала одновременно.
Когда до дома оставалось около мили, Алессия перешла на галоп, вкладывая в это всю свою ярость. Самуэль поскакал следом, чтоб не отставать.
Спрыгнув с лошади, уже у самой виллы, Лесс услышала размеренные шаги и обернулась. С широкой улыбкой и ,как всегда, светившемся весельем взглядом, по ступенькам шел Сандро Пачетти. Алессия видела его лишь дважды и то из окна, по этому они не были друг другу представлены. Не успев проронить и слова, Алессия услышала как сзади спешился Самуэль.
— Ну ничего себе. — воскликнул парень. — Как ты оказался здесь? Как ты узнал где я?
— А сам то ты как думаешь откуда я узнал?! — хохотнул Сандро, хлопнув друга по плечу. — Эх, Гиппократ, Гиппократ. — засмеялся он.
Алессия стояла в стороне и наблюдала за разыгравшейся сценой. Сандро Пачетти казался ей веселым располагающим парнем, но вот последняя фраза показалась ей странной и она никак не могла взять в толк, что такое имел в виду парень. Ведь от взгляда ее не ускользнуло, как в отвел Самуэль занервничал, заиграл желваками и поспешил сменить тему.
— А это я так понимаю и есть прекрасная Алессия Риччи? — Сандро обратил свой взгляд на нее.
Алессия растерялась и перевела взгляд на брата, как бы спрашивая, что именно он про нее рассказывал. Но Самуэль не заметил, или просто сделал вид .
— Да, это моя младшая сестра.— спокойно произнес Самуэль, не взглянув на Лесс.
— Гиппократ, — простонал Сандро. — Да она просто красавица. Прекрасная Мадонна, огненная богиня.— не унимался парень.
Алессия стояла всё так же в стороне, поглаживая Гнидор по носу, словно не замечая восторгов гостя.
— Гиппократ, я всё же считаю, ты должен нас представить друг другу.
Сандро бросил жадный взгляд на Лесс, что не ускользнуло от внимания Самуэля и послужило его резкой смене настроения.
— Алессия, быстро в свою комнату.— гневно скомандовал Самуэль.
Девушка округлила глаза, не понимая в чем дело. Она не двинулась с места продолжая смотреть на брата и ища подсказку в его лице.
— Немедленно, я сказал. — просвирепел он.
Сандро пребывал в недоумении, не понимая чем вызван такой гнев. Переводя взгляд с друга на девушку и обратно, он слегка попятился назад.
Алессия нашла в себе силы промолчать, не вылив на брата все известные ей ругательства. Напоследок бросив на него ,метавший молнии, взгляд, развернулась и специально громко топая ногами направилась в дом.
Ее просто разрывало от злости. Кем он себя возомнил , чтобы вот так с ней разговаривать и указывать что ей делать. В ее голове воссоздавались картинки как она таскает его за эти противные кудри. Как покрывает кулаками его физиономию.
Девушка направилась прямиком на мансарду, нарочно пройдя свою комнату, чтобы сделать по-своему. Помещение заливал мягкий нежно-розовый свет заходящего солнца. Что подействовало на нее успокаивающе. Но подойдя к смотровому окошку, Лесс увидела во дворе парней и разразившись новым приступом гнева, стала со всей силы бить ногами о деревянную панель стены. После нескольких ударов , девушка обратила внимание что звук при каждом ударе разный, но не предав этому особого значения продолжила колотить, пока тонкая деревянная створка не отвалилась, открывая под собой какую-то щель. Тогда Алессия оглядела мансарду в поисках какого-нибудь тяжелого предмета, и не нашла ничего лучше цепи, на которой висела клетка с попугаями. Она аккуратно сняла с крючка клетку, пододвинула мешок и забравшись на него, сняла цепь с балки.
Намотала железную цепь на вырванную деревяшку и стала бить в стену. Но ничего не происходило. Тогда она взялась за край щели двумя руками и попробовала расшатать доски. После немалых усилий Алессия почувствовала , что доски поддаются и начинают двигаться. Девушка снова взяла свое сооружение и начала со всей силы бить о края. Наконец у Лесс получилось выломать еще несколько деревянных досок, открывая небольшой проход в стене. От туда вылетело густое облако застарелой пыли и ничего не было видно из-за кромешной тьмы. Природное любопытство взяло вверх над осторожностью и Алессия решила сходить за свечами и выяснить что же там скрыто.
Быстро вернувшись, девушка зажгла свечу и попыталась пролезть в пролом. Переступив преграду, она почувствовала жжение на коже рук, поцарапавшись о не ровные края деревяшек. Свеча в руке осветила небольшую комнату, но этого света оказалось недостаточно , чтобы всё рассмотреть как следует. Тогда Алессия подошла к какой-то горизонтальной поверхности, похожей на стол, и поставив свечу, поспешила на мансарду за второй.
Вернувшись, держа в руках светило, очертания различных предметов стали приобретать для нее конкретную форму. Она поставила источник света в другом углу комнаты и принялась осматриваться. "Что это за место — думала Алессия.— и почему оно было заколочено?!"
Девушка знала, что раньше этот дом принадлежал семье матери, и когда она была ребенком, то жила с родителями здесь. Но после смерти бабушки Лесс, которую она никогда не видела, семья Маласпино перебрались в другое место. Дом много лет пустовал, пока мать не захотела его себе вернуть, потому что для нее он много значил. А дед Алессии, которого она тоже не знала, не возражал, так как после смерти жены находиться в нем не представлялось для него возможным.
На первый взгляд комната выглядела как помещение заваленное ненужным хламом. Но подойдя поближе, Лесс увидела старинный шкаф со сломанной дверцей и огромный сундук, на котором стоял еще один поменьше. У другой стены шкаф-бюро, резной деревянный стол, ножки которого вырезаны в виде четырех крылатых львов. На столе стояло несколько не очень больших шкатулок. Подойдя Алессия сдула с одной из них пыть и зашлась в приступе удушливого кашля. Пыли было настолько много, будто комната была скрыта от посторонних глаз десятки лет. Открыв шкатулку она увидела множество всяких мелких штуковин. В ней находились старые медные пуговицы, с какой-то неразборчивой гравировкой, бронзовая астролябия, янтарные бусины, с останками разных насекомых и растений. "Удивительно,— подумала Алессия.— в каждом шарике замер целый мир."
Неожиданно ее внимание привлекла дверца шкафчика, которая еле слышно поскрипывала. Алессия взялась за круглую ручку и потянула на себя. Внутри стояла старая фарфоровая супница, несколько разных по размеру кубков-наутилусов и позолоченные канделябры на разное количество свечей. Не найдя для себя ничего интересного, девушка закрыла дверцу и принялась осматривать содержимое самого большого сундука. Лесс с трудом удалось открыть тяжелую крышку. Судя по всему, металический замок полностью проржавел и под воздействием стараний девушки, он просто отвалился. Сундук был до отказа набит тканями. Она стала разворачивать, пытаясь изучить. Перед ней оказались платья всевозможных цветов. Фасоны устаревшие, но сами по себе туалеты были роскошные. Просмотрев их все, Алессия захлопнула ларец и стала снова разглядывать шкатулки на столешнице. Сняв крышку, девушка увидела равносторонний крест, украшенный жемчугом. Она взяла в руки украшение и стала перекатывать, между пальцев, словно четки, холодные бусины на нитке. Перевернув крест, Лесс заметила гравировку. И поднеся его к увеличительному стеклу, так же лежащему в шкатулке, она увидела каллиграфическую надпись, которая гласила Антонелла. Это было ее второе имя. Однажды мать рассказывала, что так же звали ее бабушку и судя по всему все эти вещи принадлежали ей. Поборов желание забрать его с собой, девушка положила изделие обратно. И на дне заметила вещицу походившую на брошь из перламутра. Но Лесс была не уверена. Взяв ее в руку, она замерла. На поверхности были высечены лицом к лицу два женских силуэта. Изумление набежало на лицо девушки, когда в одном изображении она узнала себя. Словно это и была Алессия. Но разве такое возможно?! Девушка перевернула брошь и через стекло разглядела очень мелкую надпись. Присмотревшись, она поняла что это дата. Июль. 1609 год. Брошь была сделана или преподнесена в качестве подарка 20 лет назад.
Лесс не удержалась и сунула ее в карман, спрятанный в складках своего платья. Она должна выяснить кто такая эта девушка, похожая с ней как две капли воды.
Еще в ларе находилась позолоченная щетка для волос, старинное зеркальце, украшенное искусной резьбой, серебряный гребень и крохотный ножичек для писем . Тогда Алессия перешла к третьей шкатулке, но она оказалась совершенно пустой. Внутренняя отделка из красного бархата, казалась очень замусоренной и запылённой, тогда девушка перевернула ее чтобы вытряхнуть. Постучав несколько раз по дну, из нее выпала овальная пластина. Испугавшись что сломала, Алессия поставила ее обратно на стол и обнаружила что в ней имеется еще один отсек, который скрывала выпавшая красная подушка. Просунув пальцы в небольшое круглое отверстие, Лесс дернула и открыла створку. Там лежал сверкающий кинжал, на ручке которого изображалась луна затмевающая солнце, а эти небесные светила, обвивало тело змеи. Девушке показалась, что она уже видела это изображение, но никак не могла припомнить где. Она не могла ошибаться, она точно это уже видела. Алессия отложила кинжал в сторону и вынула сверток ,пожелтевшей от времени, бумаги. Чернила выцвели и Лесс еле-как разобрала что в центре листа изображен равносторонний треугольник , по высоте которого подобно орбитам, смыкались тела пяти змей. Возле каждого, так называемого, кольца было что-то написано, но девушке не представлялось возможным это прочесть. Единственная надпись которая осталась четкой, было слово Сизоморо, которое красовалось на самой вершине. Алессия не знала что оно означает и видела его впервые.
Затем девушка взяла свечу и поднесла ее ближе к шкатулке с тайником. Она была не похожа на остальные. Круглой формы, на тонких резных ножках, выполненных из черненого серебра. На дне этой необычной штуковины был текст на латыни, который Алессия с трудом разбирала, по прошествии лет.
Она стала вглядываться в буквы, которые постепенно складывались в слова, а они в предложения.
— Когда высший кундал примет всех братьев своих
Когда силы будут у достойнейших из рода человеческого
Тогда мир сменит ориентир
А возглавляющие покорятся и покроются пеплом. — наконец прочитала Алессия вслух.
Одна из свечей догорела, погружая это место в полумрак. Свет от второй подсвечивал лицо Лесс, обволакивая ее атмосферой таинственности.
— Что бы это значило?! — прошептала девушка.
От этих строк мурашки побежали спине и рукам. Похоже на какую-то головоломку или пророчество, но она не могла знать наверняка. А возможно это просто чьи-то глупости двадцатилетней давности. Алессии стало любопытно разузнать об этих вещах, их владельцах и загадках, которые они в себе таят. Но у кого?! Комната была заколочена. Мать скорее всего и вовсе о ней не знает. А остальные тем более. Но Лесс всё же не сомневалась, что видела где-то гравировку как на кинжале и она непременно должна вспомнить. Всё это было странным, даже зловещим и если бы не брошь с изображениями двух девушек, возможно она полюбопытствовала и забыла. Но что-то не складывалось в этой истории, поэтому беспокойство ее нарастало.

Вечером того же дня, когда родители вернулись из своей недолгой поездки, Алессия направилась в покои матери.
Но как только она добралась до спальни и разделяла их лишь деревянная дверь, девушкой овладели сомнения, а мысли пустились вскачь. "Вдруг мать разозлится за излишнее любопытство" — предположила Лесс. Но эта мысль быстро улетучилась, не успев укорениться. Ведь мама была самым добрым человеком, кого она знала.
В детстве, когда Алессии еще не было и пяти лет, по ночам Леонора приходила в ее комнату и забиралась к ней под одеяло. Девочка прижималась к матери и сладко засыпала, окутанная ее запахом, пока та поглаживала ладонь девочки, обнимающую ее. А ближе к рассвету удалялась в свои покои. Она всегда чувствовала когда ей страшно и неожиданно появлялась, словно из ниоткуда.
Постояв в нерешительности долгих несколько секунд, Лесс всё же подняла руку и постучалась. Затем послышался знакомый голос, приглашающий войти. Алессия открыла дверь, переступила порог и в нос ей ударил приятный цитрусовый аромат, который Леонора использовала при сильных приступах тошноты.
Мать сидела в кресле у раскрытого окна, откуда потягивало свежим вечерним воздухом. Выглядела она уставшей и измученной. Прилично округлившейся живот, казалось, давит на нее, не давая дышать полной грудью. Алессия подошла и обняла мать, а затем присела в соседнее кресло.
— Всё хорошо, милая? — тепло поинтересовалась Леонора.
— Да всё в порядке. — ответила Лесс.
От взгляда матери не укрылось несвойственное Алессии смущение.
— Но ты ведь зашла не просто так? — заметила мать.
Алессия не знала с чего начать и опустив руку в карман, достала найденую ею брошь.
В комнате повисло гнетущее молчание, словно каждая искала нужные слова, чтобы разговор не свернул с правильного русла.
— Откуда это у тебя? — спокойно произнесла Леонора.
— Я ее нашла в мансарде. — она помолчала. — Я не слишком люблю украшения, но здесь изображена я.
Девушка смотрела на мать и не совсем понимала чем вызван испуг, написанный на ее лице. Постепенно черты Леоноры смягчилось и тогда его сменила какая-то необъяснимую скорбь и растерянность.
— Эта брошь принадлежала моей матери.— объяснила женщина.
— А кто эта девушка? — Алессия указала на свою копию.
— Это она и есть. Ты очень на нее похожа. — сказала женщина и отвела глаза.
Казалось, подобное заверение удовлетворило любопытство Алессии. И слегка улыбнувшись она произнесла:
— Могу я оставить ее себе?
— Конечно, милая.

**********
Дождавшись пока звук шагов дочери стихнет за дверью, Леонора вскочила, не без труда, с кресла и бросилась к сундуку, стоявшему за ширмой. Сердце колотилось как сумасшедшее, на лбу выступила испарина, а дрожащие руки едва ее слушались. Открыв железные засовы, откинула крышку и стала выбрасывать на пол аккуратно сложенные платья. На самом дне показался шелковый платок цвета индиго с вышитыми инициалами. Леонора схватила ,непослушными руками, сверток и увидела ее. Брошь. Точно такую же, которая была у Алессии. В ушах всё так же гудело, а учащенный пульс оглушал, но женщина почувствовала что немного успокаивается.
Она опустилась на пол, крепко сжимая украшение. Глаза наполнились слезами, которые она была не в силах остановить. Слишком долго она терпела, сдерживалась, пытаясь быть сильной, но с каждым годом становится всё больнее. Какая-то мелочь, знакомое с детства место и сказанное слово вызывало удушающую тоску. "Не верится, что прошло уже 20 лет.— прошептала Леонора. — Время не лечит, это не правда. "
Спустя некоторое время, к комнату вошел Джованни. Он даже не сразу заметил ее. Мужчина прочистил горло, стал раздеваться и перекинув свой сюртук через ширму увидел жену. Она словно была не здесь, полностью погрузившись в свои мысли, среди этого цветного ковра из шелка и парчи.
— Ради всего святого.— воскликнул Джованни приближаясь к жене.
Она словно не видела и не слышала его. А в в памяти всплывали обрывки фраз, сказанных когда-то совсем давно, в той другой жизни. "Леонора, а ты всегда будешь рядом со мной?" Она снова слышала этот голос.
— Я подвела тебя.— произнесла она обращаясь куда-то в пустоту. — Я подвела тебя.
— Что случилось?— испуганно вопрошал Джованни.
Он знал, что временами с ней такое бывает, когда становится нестерпимо больно. К этому приводит надломленный механизм, срабатывающий по неизвестной причине. Тогда Леонора уходит в себя, предпочитая укрыться в счастливых воспоминаниях своего детства. Иногда это длиться день или два, а иногда пару часов.
Казалось, она только заметила его, когда его крепкие руки взяли ее за плечи и стали сотрясать тело, пытаясь привести в чувства, вытянуть из пропасти, в которую ее засасывало.
— Что произошло? — мужчина пытался добиться ответа .
Леонора безмолвно посмотрела в его обеспокоенные черные глаза и просто разжала ладонь, указывая на украшение.
Он опустил глаза, пытаясь понять, что она хочет этим сказать. И проведя ладонью по черным кудрям, уже тронутым сединой, снова посмотрел на жену.
— У нашей Лесс вторая брошь.
Лицо его вытянулось от изумления.
— Она у нее.— повторила женщина.
— Подумать только! — он побледнел. — Ты ведь искала ее много лет, переполошила всех спекулянтов, старьевщиков и ювелиров , но поиски ведь не дали никаких результатов. — изумился он.
Джованни двумя руками схватился за виски и стал растирать лоб, сложившийся в несколько глубоких складок.
— Оказывается она всё это время была здесь. Дожидалась ее.
Взгляд Леоноры устремился в одном направлении и замер. А Джованни подхватил ее на руки и отнес в кровать.