Twenty One Letters To Niall ↦ niall horan [rus]

Календарь висел на стене, и он глядел на него. Три дня. Всего три дня и он встретится с Чарли.

Всё было запланировано - закончится последняя запись их предстоящего альбома, будет последнее интервью, а затем они будут свободны остальную часть месяца. Утром, из аэропорта, когда они вернутся в Лондон, он доедет до станции, и сядет на поезд до Бирмингема, в надежде избежать фанаток, он доедет до детдома на такси.

- Думаешь, мне нужно позвонить им? - с тревогой спросил Найл у Лиама, наблюдая, как тот убивает Lego на своём DS.

- Кому?

- В дом людям, где живёт Чарли.

Лиам медленно поставил игру на паузу.

- Я не знаю, - сказал он. - Возможно. Но конечно, если ты попросишь разрешения у наших менеджеров и всё такое прочее, то это будет официально? Ты собираешь поговорить там со всеми детьми?

Вздрогнув, Найл покачал головой. Он чувствовал себя виноватым в том, что желал увидеть только Чарли, но это отличалось от всех больниц и учреждений, которые они посещали. Он знал её, он был уверен в своих действиях.

- Отчасти я действительно должен поговорить только с ней. Это... это должно быть только с ней, - тихим голосом сказал он.

На какой-то момент воцарилось молчание, затем Лиам встал, потягиваясь.

- Я бы тогда этого не делал. То есть, ты можешь, но если тебе, в конечном итоге, придётся просить разрешения у руководства, то всё отложат, верно?

Найл молчаливо поблагодарил Лиама за понимание между ними без каких-либо дискуссий.

- Ты прав. Спасибо.

- Всё в порядке. Спокойной ночи, - пробормотал Лиам и вышел из комнаты, оставив Найла сидеть на диване с кучей писем и сильным волнением. Он не мог понять, почему с таким нетерпением ждал встречи с Чарли, от одной только мысли, что он, наконец, увидит её в реальной жизни, услышит её голос, он чувствовал себя немного окрылённым.

Хорошо, возможно, он знал, почему так взволнован, он понял это, когда снова открыл бумажник достал оттуда фотографию Чарли, которую она послала ему, но... Но. Он собирался контролировать эти особые чувства сейчас. Спрятать их глубоко в своих мыслях. Да.

Прямо сейчас он отчаянно хотел прочитать больше писем. Их осталось пять на три дня - он растянул их на последнем этапе тура - но он не хотел прочитать их все сразу и провести остаток дней в беспокойстве и ожидании. Может быть, он мог прочитать сейчас одно, а другие сохранить для поездки на поезде.

С этой мыслью он открыл семнадцатое письмо.

Дорогой Найл,

Могу я рассказать тебе ещё кое о чём?

Я боюсь. Мне сейчас так чертовски страшно. Я редко пугалась - мне было грустно одиноко, я злилась, но буду честной, когда скажу, что это действительно пугает меня. Когда я была младше, меня пугала перспектива потерять Элизу. До несчастного случая. А потом умерли мои родители и я начала думать, возможно, даже принимать тот факт, что если будешь бояться, то всё равно ничего не изменится.

Почти сразу же его волнение утихло. Он практически забыл о мыслях Чарли в конце последнего письма. Казалось, у неё вообще не осталось надежды.

Найл проклинал ту разницу во времени, что была между написанием этих писем и настоящим. Он понятия не имел, что теперь он чувствовала, стала ли он счастливее и смогла ли двигаться дальше. Или ей стало только хуже.

Но сейчас я не могу ничего с собой поделать. Я не хочу идти в школу, я не могу этого сделать, не могу. Ты понимаешь это, верно? Я не могу вернуться туда, потому что я слабая. Я слаба для того, чтобы в одиночку противостоять им.

- Нет, - в отчаянии прошептал он. - Ты так сильна, почему ты не можешь увидеть этого?

Думаю, Элис беспокоится обо мне. Всякий раз, когда мы говорим по телефону - это происходит всё реже и реже - он всегда спрашивает как я и всё ли хорошо. Я всегда говорю ей, что да, со мной всё прекрасно и не нужно обо мне беспокоиться. Я буду в порядке.

Когда она уехала, поначалу я верила словам, которые говорила. Но теперь я знаю. Быть «в порядке» не значит быть счастливым. «В порядке» это то, что вы говорите, когда вообще не чувствуете себя счастливым, но не хотите, чтобы кто-то, кого вы любите, чувствовал себя так же из-за вас. Вот почему я не люблю психотерапевтов и психиатров, потому что я привыкла всё держать в себе. Чтобы минимизировать ущерб, который я могу вызвать у всех остальных.

Думаю, ты мог бы сказать, что это похоже на чувство вины. Меня тянул этот груз, он шептал мне на ухо, что это моя вина, почему их не стало. Из-за этого чувства конечности были словно наполнены бетоном, я не могла делать простые вещи, например, даже встать с постели утром. Всё, что я делала в эти дни, пыталась остановить саму себя от того, чтобы причинить вред тем, кого люблю.

На секунду он задумался, что же она такого сделала, за что так сильно себя ненавидит.

Лола сказала, что на мои плечи свалилась непосильная ноша. Она сказала своим милым слащавым австралийским акцентом, что я не смогу рассчитывать на лучшее, если не позволю всему этому уйти.

Очень полезно.

Люди такие. Они говорят тебе такие вещи, будто всё знают и понимают. Независимо от того, что я делаю, мне всегда кто-нибудь скажет, что для того, чтобы избавиться от боли, нужно забыть их и моих любимых; это всё в твоей голове, Шарлотта.

Я знаю, что всё это в моей голове. Я хочу выдернуть их оттуда.

Они пытались дать мне таблетки, типа антидепрессантов, но от них у меня кружится голова. Ещё меня тошнит и словно мир переворачивается с ног на голову. Джейд узнала, что я спускаю их в туалет и вместо того, чтобы заставлять меня, как она должна была делать, она просто позвонила врачам и сказала им, что я больше в них не нуждаюсь.

Из-за Джейд я плохо себя чувствую. Она одна из немногих социальных работников, которые действительно помогают. Когда она росла, то была предоставлена сама себе и говорит, что помогать другим людям, так же, как и они, когда-то помогали ей, всегда было её мечтой. Думаю, это относится и ко мне, потому что она всегда старается быть рядом со мной, быть частью моей жизни.

Возможно, это Джейд была тем, кто передал письма, коротко подумал он. Он радовался только пару секунд, поскольку, если Джейд доставила их, это означало, что Чарли была не в состоянии этого сделать. И что... он не мог думать об этом, он не мог.

Но она не может. Если я позволю ей, тогда она уйдёт. Если я освобожу её, то ей придётся иметь дело с этой тяжестью, а я не хочу этого, именно из-за этого я ничего не могу рассказать Элис.

Итак, ты видишь, что я застряла, да? Я не могу противостоять им самостоятельно, и нет никого, кто был бы рядом со мной.

- У тебя есть я.

Боже, у меня такое ощущение, словно я разговариваю с кирпичной стеной. Иногда я действительно желаю, что ты был неизвестным, понимаешь? И чтобы я родилась в другое время и в другом месте, в другом мире, где никто не умирает, и никто не уходит. Место, в котором я могла бы чувствовать себя в безопасности, и не было бы этого сокрушительного одиночества, которое я ощущаю, словно оно поглотит меня в любую секунду. Будто я стою на краю моста. Всё, что я вижу - это темноту внизу; всё, что я слышу - проносящиеся мимо машины, которые видят меня, но не останавливаются и единственное, что я чувствую в этот момент - пронизывающий ветер.

Меня уже не вылечить.

С любовью,

Чарли ♥

- У тебя есть я, - снова сказал он, складывая письмо обратно в конверт и уходя спать. Снова и снова в своих мыслях; единственное, что держало в здравом уме.

У тебя есть я. Я скоро приеду.