Twenty One Letters To Niall ↦ niall horan [rus]

— Я не могу найти отель, в котором мы находились, Найл, — сказал Лиам, нервно грызя ногти. Его лицо было напряжено, брови сведены вместе. 

Найл перевернулся на бок, чтобы посмотреть на парня и ощутил острую боль печали. Лиам выглядел так, словно чувствовал себя ужасно, хотя даже не читал письма. Найл думал предложить ему прочитать, но быстро отказался от этой мысли. Ещё нет. Возможно, в один прекрасный день он спросит у Чарли, можно ли Лиаму прочитать их. Но сейчас они были адресованы ему, а значит, предназначались только для его глаз и так и будет. 

— Может быть... она написала что-нибудь в письмах? О том, где живёт? — спросил Лиам.

— Я не знаю, — сказал Найл, нахмурившись. — Возможно.

— Ты хочешь взглянуть? Я не могу думать ни о чём другом.

Найл прервался и посмотрел на кучу писем в руках. Четырнадцатое лежало сверху, ещё закрытое, и он тяжело вздохнул. Он хотел, в конце концов, прочитать последнее. Лиам внимательно наблюдал за ним.

— Я могу сделать это, если хочешь.

Он остановился. Хочет ли он, чтобы Лиам это сделал? Он правда, правда не хотел. Чарли была его секретом, возможно, это глупо, но это было так. 

— Я не знаю, — честно ответил он. 

— Я просто пролистаю их, обещаю. Я хорош в этом, — сказал Лиам. — Если ты просто прочтёшь свои письма, а я посмотрю остальное, то, быть может, мы сможем найти её быстрее. Да? 

Найл замер. Это была хорошая мысль.

— Ладно, — и он отдал Лиаму кучу писем, открывая четырнадцатое. 

Дорогой Найл,

Сейчас нет ничего такого, о чём можно тебе рассказать. Новый малыш гораздо больше похож на Блейка, чем я изначально думала. Элис всё ещё ведёт себя странно. Вчера звонила Руби и рассказала о своей новой школе («они здесь играют в лакросс, Чарли. Это так здорово»), о новой приёмной семье, и о своей новой жизни без меня. Я рада за малышку, правда, она заслуживает всего этого. Иногда я очень сильно скучаю по ней. 

И есть ещё одна парализующая грусть, которая съедает меня изнутри. 

Ох, Чарли, подумал Найл, кусая губы. Рядом с ним Лиам просматривал одно из писем, взгляд карих глаз скользил по наклонному почерку. 

Я всё-таки сделаю это.

Второй раз, когда я встретилась с Блейком, мне сказали, что Элиза не продержится и до конца месяца. 

Я должна была этого ожидать, должна была подготовиться к этому лучше. Чёрт, это было чудо, что она держалась так долго. Какова средняя продолжительность жизни человека с Острым промиелоцитарным лейкозом? Восемь-десять месяцев со дня постановки диагноза. А Элиза держалась года, бог благословил её. Но всё же, по какой-то глупой причине, я до сих пор считала, что мы справимся с этим, что ей станет лучше и она вернётся со мной домой. Я всё ещё надеялась, что её золотые кудри вновь отрастут, и я всё ещё думаю, как хорошо она бы поладила с Руби. 

Поэтому когда я сидела там, в офисе, сжимая руку Джейд, и мне обо всём сказали, я действительно не знаю, что случилось. Я просто не могла дышать или думать и чувствовала, что умираю. Думаю, на Джейд не произвело это такого впечатления. Тогда она была только стажёром, так что просто сжала мою руку, что-то пробормотала и оставила меня одну в коридоре, чтобы пойти и позвонить Стиву. 

Прости, если это трудно читать. Мои руки не перестают трястись. 

Найл провёл пальцами по тем местам, где почерк стал всё более и более неразборчивым, неряшливым и путанным. 

В конце концов, меня нашёл Блейк. Я видела его всего раз, но он просто обнял меня и крепко сжал, бормоча, что всё в порядке, со мной всё будет хорошо и я в безопасности. Он не отпустил, Найл. Он никогда не отпускал, и я так и не сказала ему спасибо за это. В ту секунду он был всем, что у меня было, и его я тоже потеряла. А иногда я забываю, что он сделал для меня, понимаешь? Иногда я забываю, но просто должна напомнить себе, что он – единственная причина, по которой я окончательно не сдалась. 

После того, как я перестала плакать в его рубашку, то спросила, почему он в больнице и, может, он тоже кого-то потерял. 

Он покачал головой, и я не увидела тогда, насколько грустной была его улыбка. Я не увидела тогда и поверила, когда он сказал, что его мама работает в больнице, и он каждый день приносит ей обед. Я до сих пор спрашиваю себя, влюбилась бы я в него, если бы знала. Я. Не. Знаю.

В том-то и дело. Никто не знает. Это просто настигает тебя, как грузовик, врезающийся в твою машину, и ничего нельзя сделать. Там ничего, ничего не осталось. 

О, Боже. Найл, что мне делать? Что мне теперь делать? Кто остался? 

У тебя есть я, отчаянно подумал он. У тебя буду я, мне только нужно тебя найти. 

Возможно, Лола была права на счёт этих писем, что они делают всё только хуже. 

С любовью,

Чарли ♥

— Ты в порядке, Найл? — спросил Лиам рядом.

Найл моргнул.

— Эм... да. Да, я в порядке, — пробормотал он, борясь со жжением в глазах. Его сердце неистово колотилось и то тонущее чувство вернулось. Ужасное, ноющее беспокойство в его мыслях, которое становилось громче с каждым прочитанным письмом. 

Что, если она перестала писать, потому что больше не могла?

Что, если она сдалась, разочаровалась в жизни?

Что, если...

— Найл, — вдруг заявил Лиам, устраиваясь рядом с ним. — Найл, взгляни.

— Что? — пробормотал он. 

Лиам посмотрел на него, его глаза сияли.

— Daybridge, детский дом-интернат. Она написала, где она живёт, Найл. Мы можем её найти, — сказал он.

Найл уставился на бумагу.

Он может её найти.