Twenty One Letters To Niall ↦ niall horan [rus]

Найл сидел, ноутбук лежал у него на коленях. 

Он рассматривал адрес в Google Earth на огромном доме, на лужайке перед ним были разбросаны игрушечные машинки и скакалки, также был деревянный знак, тщательно окрашенный светло-голубой краской. В день, когда была сделана эта фотография, окно на втором этаже дома было распахнуто и синие шторы развивались на ветру.

Найл подумал, была ли это комната Чарли. Потому что именно где-то в Бирмингеме она сидела, спала или что-то типа того. Она была реальна, она была там, она была жива. И он мог ответить ей на письмо, поехать найти её, он мог это сделать. 

Прошло почти два дня с того момента, как Лиам кое-что обнаружил – то, что не смог заметить Найл и это было всё, о чём он был в состоянии думать. Это была странно, да, но это было похоже на то, если бы вы обнаружили, что ваш любимый книжный персонаж с трагическим прошлым реален и он живёт там, где вы можете его найти. И стало только хуже, ведь поскольку всё было по-настоящему, значит и то, что произошло с Чарли тоже реально. Она всё это пережила.

От осознания ему стало плохо.

Потому что Чарли была блистательной, Чарли была красивой, она была смешной, милой и прекрасной, и хоть Найл никогда не встречался с ней, было ощущение, что он знает её. Итак, вот что он собирался сделать: в свой выходной он сядет на поезд до Бирмингема, найдёт её и даст понять, что она не одна. 

Он только должен закончить письма решил он, разорвав пятнадцатый конверт. Просто семь штук до того, как поедет.

Дорогой Найл,

Элис всё ещё ведёт себя странно. Знаю, я говорила тебе об этом в последнем письме, но это было неделю назад, а я до сих пор не поняла, понятно? Она тиха. Как правило, Элис совсем не тихая. И теперь она изворотливая и настороженная, словно пытается что-то скрыть он меня. Понимаю, я знаю её всего лишь год, но она – моя лучшая подруга и если есть что-то, что она скажет тебе, то я хочу знать. Но знаешь, что самое страшное? Она продолжает одаривать меня этими взглядами, будто чувствует себя ужасно из-за того, что ещё не сделала.

Раньше Блейк тоже одаривал меня таким взглядом.

Это было после того, как умерла Элиза, верно? Именно тогда я привыкла плакать, свернувшись калачиком под одеялом и игнорируя реальность. Потому что этот мир стал серым и пустым без людей, которых я любила. Всех их не стало, Найл. Они покинули меня. Знаешь ли ты, на что это похоже? Не иметь никого, ради которых стоит жить? Ежедневно сердце разрывалось, потому что я смотрела вокруг и думала об этом пустом пространстве, которого не должно было быть. 

Найл хотел сказать, что он всё ещё здесь, что он был бы опорой для неё в любой день её жизни. Он сделал бы это без колебаний. Если бы он знал, если бы он жил другой жизнью, то сделал. Он просто не знал, как это осуществить.

И возвращаясь в те дни, в тот промежуток времени, всё крутилось вокруг Блейка. Он заставлял меня улыбаться. Он появлялся у меня в доме в один из дней, с сумками с продуктами и говорил, что у нас день выпечки и что его кухня слишком мала. Он вытаскивал меня из постели и заставлял пойти в парк. Он звонил мне всё время. 

После смерти Элизы я действительно не ожидала увидеть его когда-нибудь снова. У меня был его номер – он взял мой телефон во второй раз, когда я столкнулась с ним в кафе больнице и записал себя как «шоколадный блейк ;)» - но я полагала, что больше он не захочет меня увидеть, поскольку я перестала ходить в больницу. Ведь он сказал, что его мама работает там и иногда он приходит, бродит по коридорам и ждёт её и я предположила, что он заговорил со мной, поскольку ему было скучно и захотелось какой-нибудь компании.

Но он мне понравился. Фактически, я, настолько привязалась, что не смогла даже понять, насколько чертовски сильно влюбилась в него. 

Иногда я задаюсь вопросом, если бы не была в такой хреновой ситуации в то время, то, возможно, уже бы заметила все те мелочи. Например, то, как он улыбался мне – счастливо и грустно, тоскливо и оживлённо, заметила его слабые руки и прерывистое дыхание, и то, как он смотрел в пространство и вспоминал всё, что произошло за последние пять минут. 

Думаю, я любила его. Думаю, я искренне любила его, Найл. Возможно, я не знала ещё всего в тот момент, но блять, я до сих пор каждый день скучаю по нему. Я скучаю по ним всем. 

— Ты можешь это сделать, — вслух пробормотал Найл. — Я знаю, ты можешь, давай.

Однажды психоаналитик сказал мне, что лучшее лекарство от несчастья – забыть все свои плохие воспоминания. И я сидела там и думала, что когда-то они же использовали электрошоковую терапию на людях, поскольку думали, что это вылечит гомосексуализм. Что, конечно, очень смешно. 

Но меня по-прежнему приводит в замешательство, когда люди думают, что если ты сошёл с ума, то тебе стало легче, потому что в действительности чертовски больно всегда. Ты до сих пор любишь кого-то, кто ушёл навсегда. 

Найл пытался игнорировать мысль, которая пришла к нему в голову; что, если он потерял Чарли, даже не получив шанс узнать её? Возможно, правда была в том, что ушла, покинула жизнь так же, как и все её любимые. Что, если именно из-за этого она перестала писать? Дерьмо, что, если её уже нет? 

Он не должен об этом думать, сказал он себе. Она жива. Она должна быть жива.

И это смешно, когда ты не можешь получить ту вещи, которую любишь в своей жизни, верно? Поэтому всякий раз, когда ты найдёшь кого-то, кто сделает тебя счастливым и почувствуешь, что ничего, абсолютно ничего не сможет пойти плохо, жизнь всегда, так или иначе, найдёт способ, как тебя опрокинуть. С другой стороны, у тебя всё хорошо, не так ли? Ты на самом деле делаешь нечто грандиозное. У тебя есть деньги, друзья, известность. Вероятно, где-то скрывается великолепная, удивительная девушка. 

Почему все всегда думают, что за всеми этими историями в журналах скрывается та, которую он любит? Почему кто-то решает, что ему показалось, якобы он кого-то поцеловал. Он только освоился, ему не нужна девушка. А он? Он был связан с девушками в журналах, но всё это было в прошлом. Чёрт, он, правда, реально ни в кого не влюблялся уже несколько лет. 

Он ещё не нашёл своего человека, вот и всё. 

Я ненавижу это. Не твою возможную девушку, даже притом, что это хреново, а то, что я сижу здесь и пишу кому-то, находящемуся за сотни миль от меня и кто понятия не имеет о моём существовании, и никогда не прочтёт всё, что я посылаю. Я ненавижу то, что влюбилась в тебя, глупого ирландца с X-factor'а, потому что у меня никогда не будет шанса, ясно?

Будет, спокойно подумал он. Будет.

Я просто очень люблю тебя, Найл. Прости.

Ты – всё, что у меня есть в эти дни. Я ненавижу себя, ненавижу, ненавижу. Но я люблю тебя.

Поэтому я буду жить.

С любовью,

Чарли ♥

— Пожалуйста, будь живой, — тихо сказал он, засовывая письмо обратно в конверт. — Пожалуйста, будь сильной, я скоро буду там.

Пожалуйста, будь живой, как мантру снова и снова говорил про себя Найл, когда они направлялись на саундчек. Кое-кто до сих пор заботился о ней, она была не права. И она должна была знать об этом, должна была знать, что это Найл.