Twenty One Letters To Niall ↦ niall horan [rus]

Найл был уверен, что у него какие-то проблемы, из-за которых он был не в состоянии взаимодействовать с другими людьми. Или так, или ему суждено было стать отшельником и жить в одиночестве в хижине из глины и соломы, пока в один прекрасный день его не найдут с гитарой в руке и в окружении готовой еды на вынос. Честно.

Где-то на трассе М6 тур-автобус стал издавать смешные звуки и их водитель и остальное окружение остановились у станции технического обслуживания, где им сразу сказали, что они застряли на несколько часов, пока кто-то будет чинить автобус (что-то сделают с клапаном или типа того, Найл действительно не обращал внимания, когда Лиам объяснял). Остальные мальчики, конечно, воспользовались солнечной погодой и отдыхали от дороги, в то время как Найл, честно говоря, лучше бы остался внутри и, возможно, прочитал бы ещё одно письмо Чарли. 

Именно поэтому он сидел на своей койке и рылся в сумке, ища небольшой свёрток с письмами, удивляясь, что заставляет его быть таким отстранённым со своими друзьями, пока он не подслушал разговор Гарри и Лиама, доносящийся через открытое окно.

— Почему ты не играешь с нами в футбол?

— Я устал играть в футбол.

— Тогда пойди, поиграй в дартс с Найлом.

— Найл жульничает.

Лиам фыркнул.

— Он выигрывает каждый раз, ты это имеешь в виду.

— Чёртов ирландец, — пробормотал Гарри себе под нос.

Найл хотел прокомментировать это, но вместо этого улыбнулся, большим пальцем вскрывая конверт, который тихо потрескивал. Со смешанным чувством в груди он вытащил письмо и начал читать, солнце ярко светило из окна, грея его кожу.

Дорогой Найл,

Я подумала, раз я немного рассказала тебе об Элизе в предыдущем письме, то могу рассказать ещё немного.

Мы взяли её, когда мне было пять лет, девятимесячная девочка с кукурузного цвета волосами и яркой зубастой улыбкой. Она имела такое большое значение в наших жизнях. Я всегда хотела сестру, но у меня не могло её быть. Мои родители не могли иметь детей. Моя мать сказала, что никогда не могла, что шансы на рождение ребёнка были ничтожными. Своего рода чудо, что я родилась. 

Именно так мама всегда называла меня. Чудо.

Но это перестало иметь значения, потому что появилась Элиза. Счастливая и игривая, как лучик солнца, если можно так сказать и это не будет звучать как клише. Конечно, она много кричала, и это означало, что я больше не могу разбрасывать по всему дому плакатную краску (а не после одного неудачного случая с шёлковыми занавесками), но она изменила меня. Было похоже, что внезапно на меня легка ответственность. 

У меня никогда не было младшего брата, подумал Найл. Был только он и его старший брат Грег.

За окном кто-то забил, вполне возможно, что Луи, поскольку начал громко кричать и скакать на другой стороне. Далее наступила тишина, и внезапно раздался крик «в бой щекотку» и визг. Визг. Взрослые парни, визг. Может быть, они и есть его младшие братья, в конце концов. 

Четверо из них.

Внезапно я стала старшей сестрой и должна была находиться с ней, держат её за руку и щекотать её животик, я должна была многому научить её и отдавать свою одежду, заступаться за неё в школе, учить её танцевать, и я хотела этого. Правда. Я действительно хотела быть её старшей сестрой, понимаешь? 

Но я не могла. Я не могла заботиться о ней так, как хотела, и это убивало меня. Шесть лет спустя, мне тогда было тринадцать лет, я наблюдала за собственной сестрой постепенно исчезающей уже после потери. 

После несчастного случая Элиза просто сдалась. Разочаровалась в жизни, разочаровалась во мне, разочаровалась во всём. Всё, что она делала — плакала. Я так старалась спасти её, но, возможно, я понимала, что это невозможно. Как я могла спасти ей жизнь, когда уже несла ответственность за гибель наших родителей? Я надеялась, что может быть хоть кто-нибудь позволит Элизе жить, не ради меня, а ради неё самой. Она была слишком молодой, слишком яркой, она никогда не делала ничего неправильного. Может быть, Бог просто появился бы и помог нам, пожалуйста, помоги мне, спаси её, я не могу потерять её, п о ж а л у й с т а. Я сидела с ней каждый день, Джейд брала меня, держала её за руку, а жизнь покидала её. Я слишком боялась попрощаться с девочкой, но знала, что не смогу удержать её. 

У Найла заныло сердце, руки напряглись, держа белую бумагу. 

У неё была кукла, которую она брала с собой всякий раз, когда шла в больницу. Небольшая вещь, сделанная из войлока и шерсти, с голубыми бусинками на месте глаз. Наша тётя подарила её ей, когда приехала из Австралии, Элизе тогда было четыре года. У меня была похожая, только с рыжими волосами, зелёными глазами, которые искрились ярким блеском. Я назвала её Эмеральд. Элиза назвала свою Сапфир. Она всё ещё сжимала её, когда умерла.

Он хотел... Найл не знал, чего он хотел. Защитить Чарли, помочь ей, крепко обнять и сказать, что она прекрасна, спасти её сестру и её семью и всех, кого она знала и когда-либо теряла, просто чтобы спасти Чарли и чтобы ей было хорошо.

Мы похоронили куклу с ней.

Полагаю, что когда потеряла её, то отчасти потеряла и саму себя. Я хотела исчезнуть, спрятаться под одеялом, закрыть глаза и, возможно, когда я их открою, то снова окажусь дома, с мамой, папой и сестрой, все будут живы и всё будет хорошо. Но вместо этого был большой дом и много орущих детей, были консультанты и жалостливые взгляды, новая школы, шёпоты, тощий мальчик со светло-карими глазами у двери, который говорил, что ему жаль и он не должен был делать подобной со мной, а я не могла думать.

Умрёшь ли ты тоже?

Потому что это происходит со всеми в моей жизни. Четыре человека, четыре человека, которые были для меня всем миром, исчезли один за другим. Именно поэтому я никогда не сближаюсь с людьми — я всегда теряю их. Даже с Элис сейчас, я просто. Испуганна. Она моя лучшая подруга. Что, если я потеряю и её?

Я думаю, может мне действительно стоит потерять её.

И, может быть, Найл тоже хочет узнать Чарли. Сделать её счастливой.

Дождь больше не идёт. На самом деле, даже тепло. Думаю, Дейв сможет сделать барбекю для нас сегодня вечером. Не уверена, в любом случае, это не имеет значения. Вероятно, он всё сожжёт, и затем кто-то обязательно пожалуется и начнётся драка, и что-нибудь испортят, потому что именно такова жизнь в детском доме. Глупо.

На следующей неделе снова начнётся школа, поэтому не знаю, смогу ли я много написать. Или, возможно, всё-таки напишу. Это от многого зависит. В любом случае, ты их не прочитаешь. 

С любовью,

Чарли ♥

Странно, как легко Найл пришёл к этому. Глупо с его стороны не подумать об этом раньше. Всё, что он знал — ему нужно найти её, крепко обнять Чарли и сказать, что он всё прочитал. Двадцать одно письмо не было проигнорировано. Возможно, он немного влюбился в неё с самого начала. 

Он должен найти её.