В объятиях бессмертия

Хочется заскулить, прямо как псу в подворотне, хотя им я сейчас и являюсь. Беспомощный пес – это я. Я вижу камеру, где-то в метре от меня. Она направлена в мою сторону. Рот все также заклеен скотчем, который по чуть-чуть отлепляется, а руки и ноги теперь привязаны к стулу. В этой комнате помимо камеры я замечаю белый стол справа. Он прислонен к грязной стене.

– Знаешь почему стол белый? – мужик замечает, что разглядываю комнату. На его вопрос я никак не реагирую. – Потому что кровь на нем лучше видна, – в его руках широкая доска, на которой лежит пара ножей, топор, молоток и отвертка.

Я тяжело сглатываю, мурашки снова пробегают по телу, вместе с волной мыслей: "Неужели он будет издеваться надо мной на камеру?" Взгляд мечется по комнате. Я дергаю руками и ногами. Черт, ублюдок привязал меня слишком сильно. Паника. Паника. Паника. Мужик кладет свой "инвентарь" на стол и подходит ко мне с ножом.

– А ты красивая, жалко будет портить такую мордашку, – лезвием ножа он слегка прикасается к моему лицу.

Я резко дергаю головой в противоположную от ножа сторону. – Ну что ты, не бойся, нам будет весело, – теперь тонкое лезвие прислоняется к моей шее.

– Какая милая у тебя футболка, – поддев ножом розовую ткань, он разрезает ее на плече.

Под ней у меня черный топ, который теперь видно. Оцепенев, я смотрю за его действиями. Этот кретин разрезает на мне футболку в разных местах, от нее остаются клочья.

– Так тебе больше идет, а теперь, – сделав паузу, он подходит к камере и что-то нажимает. Предполагаю, что начинает съемку.

– Ну-ка улыбнись! Ты будешь на видео, поэтому веди себя грациозно! – весело выкрикивает на одном дыхание, а затем направляется к столу.

Я смотрю в камеру не веря своим глазам. Это и правда происходит со мной? Мне очень страшно, не хочу испытывать боль и страдать. Смотрю на камеру. Слезы начинают литься сами собой. Я не хотела плакать и была уверена, что не сделаю этого, но в данный момент не контролирую свои глаза. Мне страшно, очень страшно. Помогите, кто-нибудь...

– Не люблю молчать, – истерично, словно ребенок произносит он, дергая руками. – Давай лучше расскажу тебе, что же будет дальше?

Он притаскивает точильный камень и принимается заострять все что лежит на белом столе.

– Сейчас я наточу моих любимчиков, чуточку позже разрежу на тебе остаток шмотья, – его речь идет медленно, а в голосе читается предвкушение и нотки фанатизма. – После украшу твое личико парочкой шрамов за то, что сделал со мной твой дружок, – долгая пауза, а я все пытаюсь вспомнить какой дружок и что он сделал этому идиоту. Лиам что ли? Но тут проблема. Он бил многих...

– А когда твоя сучья морда преобразится! – он вскрикивает. От испуга я вздрагиваю, прокручивая в голове все, что было сказано. – Мы с тобой поиграем в игру "какой пальчик лишний", а после этого тебя ждет сюрприз от меня, – его голос становится еще более пугающим и жутким, чем был до этого.

Кретин яростно точит свои ножи, но резко останавливается. Звонит телефон. И снова не мой. Я напрягаю уши, чтобы уловить разговор. Ком в горле нарастает все больше, слезы текут сильнее, снова смотрю в камеру. От прибывающего ужаса меня начинает колотить крупная дрожь. Единственное, что меня немного радует так то, что слезы потихоньку размягчают липкую сторону скотча.

– Да, дорогая, – он облокачивается на стол. – Камеру поставил и да, ее глаза открыты, хочу, чтобы она увидела какое удовольствие я ей принесу, – от, накатывающегося ужаса я округляю глаза.

Пожалуйста, пусть убьет меня сразу, но только не насилие. Я тяжело дышу, воздуха в легких не хватает. Вспоминаю о друзьях, папе и Никеле. Ведь, если бы согласилась, чтобы проводил. Упертая, неугомонная дура. Теперь я буду страдать. Из-за своей же тупости. Если бы только сказала папе, ничего бы не произошло. Он бы защитил меня. Сыграла мать героиню, боясь за всех? А теперь что? Я уже не слышу диалог по телефону. Но внутри меня встал вопрос. Какой такой даме я перешла дорогу?

– Мне скучно, куколка, – он хнычет. – Давай сейчас поиграем. К черту последовательность моих действий, – он хихикает и в припрыжку убегает в другую комнату.

Без раздумий дергаю со всей силы руками и ногами, вдруг получиться освободиться? Языком я дотрагиваюсь до скотча, чтобы постараться его отлепить. Понемногу получается. Он входит в комнату и я замираю. В его руках табурет.

– Хотя, что-то я слишком добр к такой, как ты, – он швыряет в сторону потертый табурет. Хватает стул, на котором я сижу за спинку и со скрежетом по полу тащит меня к белому столу.

На нем лучше видно кровь, да? Мне вдруг захотелось нервно рассмеяться. Почему меня, что я сделала плохого?

– Так, – он одним движением разрезает веревку у меня на руке, я рефлекторно сжимаю пальцы, которые успели затечь. А затем быстрым движением срываю скотч.

– Отпусти меня и я никому не расскажу, что ты сделал, – я пытаюсь выровнять дрожащий тон голоса.

– Ха-ха, мне никто и ничего не сделает, – он, облизываясь швыряет мою руку на стол.

– Ты больной придурок, – я отдергиваю руку и принимаюсь развязывать вторую.

Кретин растроенно водит головой в разные стороны, смотря на то, как я судорожно пытаюсь освободиться.

– Куколка, лучше прекрати, – он с размаху дает мне пощечину.

Я отшатываюсь, прикасаясь к горящей щеке. Как таковой боли не ощущаю, видимо, из-за адреналина, бьющего по голове.

– Я буду с тобой нежным, но чуточку позже, а сейчас-с-с, – последнее слово он тянет медленно, словно змея.

Он берет меня за свободную руку и снова придавливает ее к столу.

– Даже, если ты меня сейчас убьешь, тебя найдут, – сквозь зубы проговариваю я. Кретин лишь усмехается и зажимает мою руку на столе весом своего тела.

– Сейчас я закрою глаза и ударю, посмотрим, попал или нет, – из-за его спины не вижу, что он собрался сделать.

Чем будет бить, есть ли у меня шансы? Слышу звук металла, вижу, как замахивается этот урод и зажмуриваюсь. Пальцы на обеих руках сжимаются от страха. Оглушительный удар приходится по столу. Мужик отскакивает назад, а я мгновенно забираю руку. Удар тыльной стороной ладони прилетает мне по другой щеке. Тяжело, но облегченно вздыхаю, по пальцам не попал... Не попал.

– Тва-а-арь, – шепчу я.

– Я тварь? Сейчас ты узнаешь, что делают настоящие твари, овца! – злобным голосом он ловко захватывает нож, приставляя его к моей шее.

– Хочешь, чтобы я прикоснулся к тебе сначала пальцами? – он тянется ко медленно и безумно. – Буду исследовать каждую часть твоего тела.

Он прислоняется лицом к моему. А затем приподнимает балаклаву, оголяет губы и облизывает мою щеку шершавым языком. Желудок тут же сковывает отчаянное желание вырвать все, что внутри меня. От него воняет потом, а изо рта несет тухлятиной. Я морщусь и с силой отталкиваю его.

– Не-е-ет, – улыбчиво произнесенная фраза заставляет меня понять, что я хочу ему врезать.

Насколько будет разумным так сделать? Для начала нужно освободиться. Но пока я нахожусь в раздумьях он снова приближается ко мне. Теперь прислонившись к губами к моим. Я сжимаю рот в одну линию и отстраняюсь. Лишь бы он отстал. Взгляд падает на его рот... О боже, что-то белое в уголках его губ выглядит отвратительно мерзко.

– Не хочешь, тогда начнем с другого.

– Иди к черту, – выплевываю я.

– Ну ты и дура, – он выпрямляется. – Значит так, если ты еще хоть раз назовешь меня оскорбительным словом, твоей Эвочки не станет, я снова доберусь до нее, – от неожиданности я вздрагиваю. Ко мне мгновенно приходит осознание.

Парень, что порезал Лиама? Но я думала, что его забрала полиция.

– Поняла кто я? – он снова смеется. – Тогда знай, что если бы вы тогда ее не забрали, – мечтательным голосом произносит он. – Не было бы вашей Эвы.

– Гори в аду, таким, как ты только там и место, – сжимаю челюсти до боли. Снова удар по лицу. Затем другой и следующий, и еще, и еще.

Безумец мечется из стороны в сторону, а затем берет нож и с широкими размахами начинает резать мою одежду. Нож часто мелькает у моего красного от ударов лица. От первобытного страха я зажмуриваюсь, по щекам текут теплые слезы. Скинув меня на пол вместе со стулом он нависает надо мной.

– Ну же, открой глазки, посмотри, что сейчас папочка будет с тобой делать, – я не открываю.

К глазам дотрагиваются перчатки, которые насильно раскрывают мне веки, дотрагиваясь тканью до глазниц. Становится неприятно, слез увеличиваются в разы. Грязь с его перчаток попадает внутрь глаза, как же мне больно...

– Ты любишь леденцы? – глухой вопрос врезается в стену, когда он отпускает мои глаза и направляет свои руки к штанам, дотрагиваясь до ширинки.

Оглушающий треск заставляет меня повернуться в сторону двери. Та полностью слетает с петель. Трое мужчиной ворвались в дом.

Кретин попытался отпрыгнуть от меня в сторону, но его остановили. Я улыбаюсь, слезы радости льются ручьем. Я буду жить. Тяжелый камень падает с души. Дышать становится легче.

На сумасшедшего, который молит о пощаде налетает с кулаками сначала широкий, подкаченный мужчина с коричневыми волосами, а затем к нему присоединяется еще один, только повыше и волосы у него темно-русые, собраны в хвосте.

Я не знаю этих людей, но буду благодарна им по гроб жизни. Третьего мужчину я успеваю разглядеть только тогда, когда тот подбегает ко мне. Быстрым движением он развязывает меня, а затем бережно поднимает на руки. Никель? Я не верю своим глазам.

– Как ты, Карамелька? – его глаза с нежностью и сожалением изучают меня.

Одной рукой он держит меня, а другой аккуратно прикасается к лицу. – Будут синяки, но поверь, он заплатит, – в его голосе слышатся нотки злости и ненависти. – Прости меня, что не пришел раньше, прости, что не пошел за тобой тогда, – наши лбы соприкасаются. – Я виноват перед тобой.

– Все хорошо, – тихо отвечаю я. Мой спаситель. Он здесь. Прижимаюсь к нему еще сильнее. – Спасибо, – дотрагиваюсь к его лицу легонько, поглаживая.

– Теперь ты в безопасности. Ничего не бойся, слышишь? У тебя есть я, – голубые глаза тревожны. Чувствую, что он напряжен. – Я с тобой и ты снова заставила меня скучать, – очаровательная улыбка слегка сглаживает мои раны. – Не боишься разбить хрупкое мужское сердце?

– Не разобью, и ты мое не разбей, – говорю я, когда сознание постепенно начинает меня покидать.

– Караян, возьми эту камеру с собой и прошерсти его тачку. Астат, этого связать и в багажник, потом разберемся с ним, – сейчас голос Никеля грубый и отстраненный, со мной он абсолютно точно не такой. – Точнее я разберусь с ним.

***

Очнулась я в своей пастели. Рядом лежат мои друзья и папа. Они не спят, а лишь смотрят на меня. Чувствую себя чуть лучше, не считая головы, что раскалывается. Даже спина не сказать, что дает о себе знать, хотя там должно быть все плачевно... Горло не першит, значит я все-таки попила воды. Еще раз оглядев, присутствующих понимаю, что Никеля и тех, кто был с ним нет. А жаль, я очень бы хотела поблагодарить их.

– Дочка, – хрипло произносит папа и присаживается рядом со мной, складывая мою руку в свою. Он выглядит измученным и еще явно не пользовался бритвой в последние дни. – Как ты? Мы так переживали, тебя не было два дня, – он оглядывается на Лиама и Эву.

Они прекрасно знают, что произошло. Но я все же догадываюсь, что папе о видении ребята не рассказали. Глазами я выражаю им благодарность за этот поступок.

– Жива и на том спасибо, – вялая улыбка растекается по моему лицу.

– Те, кто похитил и заставил тебя страдать поплатятся за все, – серьезность папы меня пугает.

– Как только мы заметили, что ты пропала, сразу же отправились в полицию, – угрюмо процедил Лиам.

– Но ты же знаешь, что они всегда заняты. Поэтому мы поехали тебя искать, но даже предположить не могли, что ты на той стороне, – Эва тихонько плачет, прижимаясь ко мне.

– Тот парень, что нашел тебя, – секундная пауза. – Никель, кажется. Он по камерам вычислил машину, которая тебя похитила. Пригласи его к нам. Я обязан ему жизнью, – тихо проговаривает папа, поглаживая меня по голове.

– Обязательно приглашу, – расслабившись, снова прикрываю глаза. – Вы не против, если я немного посплю?

–Конечно, – они отвечают хором.

Я стою в библиотеке хранилища и задумчиво разглядываю стеллажи. Мне нужна книга о душах. Я должна узнать смогу видеться с мамой или нет. На первом этаже библиотеке ничего, подходящего нет, поэтому я поднимаюсь на второй. Чувствую, что все еще ноет спина и немного покалывает голова. Ищу книги с названием на букву "Д" и нахожу. Это тоненькая книжечка, которая всем своим видом показывает, что мы точно не знаем как там после смерти, а она знает. Я спускаюсь вниз и присаживаюсь за стол.

Вытираю голой рукой толстый слой пыли с книжки, от чего начинает щекотать в носу. Открываю долгожданную находку. В оглавлении вижу строку "Возможности души", перелистываю на эту страницу.

Просыпаюсь. Ребята все еще в комнате. А я понимаю, что сейчас увидела будущее через сон. Рот и глаза от удивления распахиваются. Это возможно! Супер, еще и найду книгу нужную.

– Ура, ты повеселела, это радует, – уголки губ Эвы счастливо приподнимаются.

– Я увидела сон-будущее, первый раз, – я делаю резкое движение и тут же падаю обратно. Звездочки перед глазами дают о себе знать. – Ау-ч.

– Что? Это же потрясающе. Все-таки у тебя великий дар, – радуется подруга.

– Дар даром, а ты резко не двигайся, чтобы больно не было, – констатирует факт Лиам.

– Никель не приходил? – с надеждой задаю вопрос.

– Нет, и след простыл после того, как он и еще два шкафа притащили тебя на руках, твою сумку с телефоном тоже принесли, – промямлила Эва. – Хотя могли бы хоть ради приличия узнать, как ты тут, – она сжимает руки на груди, надувая губки. Я вяло улыбаюсь.

– Они спасли меня, а это уже о многом говорит, – спокойно отвечаю я.

Хотя переживания по этому поводу меня застают врасплох. Странно, что мне не приходилось переживать об отсутствии Никеля раньше...

– Все случилось в точности, как ты видела? – спрашивает Эва и чтобы не говорить загадками я описываю все, что со мной произошло.

Когда Лиам узнал о том, кто меня похитил, так разозлился, что вышел из комнаты, а подруга лишь тихо слушала и плакала. Каждый раз, когда речь заходила о насилии, она дергалась и широко распахивала глаза, в ужасе прикрывая рот рукой. Затем она постаралась никак не реагировать, услышав то, как кретин высказался о ней.

– Это так страшно, боюсь представить какой стресс ты испытывала и как больно тебе было, – вспомнив об этом я медленно слезаю с кровати. Подхожу к зеркалу, увидев себя, растерянно замираю. Не поверив, глазам я ощупываю свое лицо. поворачиваюсь и стараюсь разглядеть затылок и спину. Ни следа.

– Приходил лекарь, он убрал все побои с твоего тела.

– А-а, а почему я чувствую боль?

– Не знаю, возможно, это фантомные боли?

– Хм, может быть.

Думая сейчас о том, что со мной произошло, мне кажется, что это был лишь ужасный сон. Возможно, моя психика снова пытается меня защитить, чтобы я не сошла с ума. Странно после всего произошедшего чувствовать себя вполне нормально. Интересно, как Никель разберется с этим чудовищем? И получается, что догадки о Дориане были ложью? Но когда же он начнет действовать? Решено. Нужно идти в хранилище и поскорее.

– А где папа?

– Уехал в хранилище твое и почему-то злой, ему до этого кто-то звонил.

– А, поняла.

Если он уехал в хранилище злой еще и после моего похищения, не сбудется ли сейчас мое видение о папе? Но мне в любом случае нужно туда попасть, чтобы узнать о маме и понять, что делать с Дорианом. Вдруг это он ее убил, понимая, что она может узнать, как его уничтожить? А с другой стороны, кто кроме него? Получается, она не сбегала, а исчезла ночью, значит ей куда-то нужно было, где ее и схватили. Только узнать бы куда она пошла...

Я задумчиво постукиваю пальцем по губам. Догадки падают лишь на Дориана. Ведь мне описали его чудовищем, и только. Никакой дополнительной информации я не получила. Хранители сами не знают? Или специально умалчивают? Спрошу у них прямо, надоели загадки.

– Ты чего?

– Мне нужно в хранилище, – твердо говорю я и иду собираться. Быстро натягиваю худи и широкие джинсы.

– Ты с ума сошла? Тебе отдых нужен. Или память отшибло? – Эва возмущенно встает и угрюмо уставляется на меня.

– Нет, я не сошла с ума. Мне нужно кое-что выяснить. Меня похитили и чуть не убили, разве может произойти еще что-то, что будет хуже?

– Я-я не знаю, – подруга разводит руками по сторонам.

– Думаю – нет.

– Ты со мной?

– Но мне ведь нельзя туда, – голос подруги становится озадаченным, она растерянно оглядывается.

– Мне плевать.

Через время мы уже подходим к хранилищу, на парковке вижу машину папы, хорошо, что он здесь. Перед выходом я нарядила Эву в примерно, такой же образ, как у меня – чтобы не привлекала внимания своей яркостью. Понимаю ли я, что мне может влететь за подругу? ДА. Но ведь они тоже делают то, что мне не по нраву, значит отплачу той же монетой. Мы останавливаемся около входа в хранилище.

– Сильно не шуми, я планирую оказаться незамеченной, – она кивает и мы тихонько, словно тени проскользаем внутрь.

Очень повезло, что в центральном зале нет не единой души. Мы сразу же идем в библиотеку. Эву я ставлю в темный угол около двери. На всякий случай, чтобы, когда дверь открылась, ее не было видно. Да, мне все равно на их мнение по поводу подруги, но нотации, конкретно, сейчас не хочу выслушивать.

А дальше все происходит в точности, как во сне-будущем. Я отыскиваю книгу и быстро открываю ее на нужной странице. Лихорадочно, пробегаю глазами по тексту и во мне разгорается стремление разорвать его и правила, которые кто-то там пишет. Один раз. Один чертовый раз душа может поговорить с кем только пожелает. Это и правда был последний раз? Неужели нет другого выхода? Обреченно падаю на лавку. Глубоко внутри себя я заранее знала ответ. Ведь будь иначе мама бы не отпустила меня так быстро. Да и сказала бы, что еще сможем увидеться. Но это так грустно. Так больно...

– Что там? – шепотом спрашивает Эва.

– Один раз можно, – я вздыхаю.

Узнаю кто убил мою мать и тогда настанет месть. На слове "месть" снова вспоминаю о папе. Он ведь просил меня. И даже не знает, что я предвидела свое похищение и не узнает, никогда не узнает. Иначе будет грустить, ему и так тяжело.

– Пойдем отсюда, потом сама приду к ним, – Эва кивает и мы тихонько выбираемся из хранилища на улицу.

– Хух, это было опасно, – облегченно выдыхает она.

– Согласна.

– Это что за хитрые лисы здесь стоят? – папа вопросительно смотрит на нас. – Почему ты вышла из дома, тебе нужен отдых, дочка, – он подходит ближе, обнимая меня.

– Я ей тоже говорила, – бурчит Эва.

– Садитесь в машину и поскорее, чтобы не заметили вас.

Какое-то время мы едем молча. Но мне нужно понять сбылось видение с папой или нет.

– А ты зачем в хранилище заходил?

– Чтобы Генри не названивал мне, – папа сжимает руль сильнее. – И не говорил, что тебе нужно идти в хранилище, когда тебя день назад забрали с той стороны, – я хмыкаю. Значит сбылось, поняла.

– Эв, а Лиам не писал тебе куда ушел, а то он так резко вышел и не вернулся, – переживаю, он ведь парень с огоньком. кинется еще его искать.

– Да, написал, что ушел на встречу с девушкой. Эмили, вроде.

– Это хорошо, представить себе не могу, что нашему холостяку кто-то по-настоящему приглянулся.

– Да, я была в шоке, когда узнала об этом. Он описал ее хорошенькой, значит, если обидит – голову открутим, – смело высказывается Эва.

– Я помогу, – подключается папа.

***

Следующий день решил начаться с самых приятных новостей. Это сарказм. Никель не давал о себе знать. В колледже я его не видела и у кого не спрашивала – никто не видел. Честно, я начинаю переживать. Быть может он передумал и не желает больше общаться, чтобы лишний раз не подставлять себя под угрозу, защищая меня.

Отвлекаюсь от этих мыслей лишь, потому что задумываюсь о тренировках. Бокс я все равно продолжу. Мне необходимо стать сильнее физически и морально, плюс это хороший способ выпустить пар. Я сижу во внутреннем дворе колледжа одна. Лиам где то ходит-бродит.

– Приве-е-ет, Элизабет, а где ты пропадала? – удивленно спрашивает Люси. И почему она удивлена моему появлению?

– Да, так, дела были, – отстраненно говорю я.

– А я как раз хотела тебе сказать кое-что, – она осторожно садится рядом со мной и печально, смотрит мне в глаза. – Никогда бы не подумала, что он может так поступить, – долгая пауза, она краснеет. – Однако, в этом мире нельзя никому доверять. Не буду медлить. Никель просил тебе передать, чтобы ты не искала с ним встречи, – мое лицо буквально каменеет.

Как это не искать встречи? Я же помню прикосновения и все его слова, что, казалось, были сказаны искренне. Он испугался, не захотел брать на себя ответственность за такую, как я? Супер, как раз этого мне и не хватало.

– Он сказал, что не хочет тебя больше видеть, – она пытается обнять меня, но я сбрасываю ее руки и встаю.

– Меня не нужно утешать, Люси, – ледяным тоном отзывается мой голос. – А особенно так лживо, как ты, – тяжело вздыхаю. – Ты думаешь я совсем дура? Думаешь не видела, как ты врешь мне, как ведешь себя рядом с ним? – смотрю на нее и плюнуть хочется. Она только и делает, что хлопает глазами.

– Я... я, – ее взгляд устремляется в землю.

– Не строй из себя невинную. Я помню все, Люси, вранье в баре, вранье в колледже и то, как ты случайно, – слово "случайно" выделяю руками в кавычки. – Пролила чертовый сок на Лиама и облапала его. Тебе мало внимания? Так найди себе других жертв! – я развожу руками и ухожу. Как же эта недалекая меня раздражает.

– Элизабет, постой, – она пытается остановить меня, но это бесполезно.

Я могу понять ее мотивы, но не Никеля. Почему он так поступил, в чем истинная проблема? Значит они и правда давно знакомы с Люси. Я ведь давно это заметила, но точно убедилась только сейчас. Он новенький и за такое короткое время они не смогли бы сблизиться, значит их что-то связывает, но что? Злость на них обеих окатывает меня волной, непередаваемых эмоций. Я быстро нахожу Лиама и прошу провести тренировку прямо сейчас, иначе моя голова взорвется.

Мы отправляемся к нему домой. Мне приятно, что он не задает вопросов, а лишь кивает и помогает.

Разминка прошла незаметно и я снова экипировалась. Стоя, около груши выдохнула. Остановила ее двумя руками, чтобы не болталась и начала бить слабыми ударами. Но, когда мысли начали потихоньку вылезать из моей головы наружу я поняла, что больше нельзя это терпеть. Руки у подбородка, бью правой, затем левой рукой. Представляю лицо кретина. Ускоряюсь, интуитивно добавляю ногу, представив, как могла бы ею вдарить Люси. Как же бесит. Ускоряюсь еще сильнее. Соединяю все в одну картину. Правая рука, левая рука, нога. Это уже не бокс, скорее кикбоксинг, хотя какая мне разница, как защищать себя?

– Получай! Как же ты меня раздражаешь. Хочешь меня утешить? Давай лучше это сделаю я, – из моего рта извергаются ругательства, чуть ли не проклятия на всех тех, кто мне насолил.

– Остановись. Сейчас поучим оттяжку, – Лиам расставляет руки себе на бедра, – я останавливаюсь, внимательно, слушая друга. Увидев мою готовность он расслабляется.

– Смотри, сейчас ты держишь руки у подбородка, это кстати называется боевая стойка, забыл в прошлый раз тебе сказать, – он почесывает затылок. – Когда стоишь в боевой стойке и видишь, что соперник хочет тебя ударить, – он прерывается на паузу. – Попробуй меня атаковать, – я неуверенно пытаюсь ударить его в плечо. Он тут же уклоняется назад. – Ты должна наклониться назад, перенося вес тела на левую ногу, – в замедленном режиме он показывает прием, а я внимаю. После этого он возвращается в прежнюю позу. – А когда соперник совершил удар, отталкиваешься левой ногой и возвращаешься в боевую стойку. Поняла? – положительно киваю.

– Тогда погнали.

Минимум полчаса мы потратили на отработку этого приема защиты, я его так назвала.

Хорошо, что теперь я знаю, как уклоняться от ударов. Меня очень радует тот факт, что в скором времени я свободно смогу постоять за себя. Вернувшись, к груше я проделываю то же самое, что и в прошлый раз. Только сейчас добавляется новый элемент.

Тренировка длилась около двух часов, но они пролетели так быстро, что я не успела заметить, как стемнело. Домой вернулась более спокойная, чем была в колледже. Нервы поутихли, а горячий душ помог в этом еще сильнее.

***

Купив яблоко в столовой я пошла за стол к Лиаму.

– Он так и не объявился? – чавкая интересуется друг.

– Нет, мне Люси любезно передала, что он не хочет со мной видеться, – я пожимаю плечами, надкусывая яблоко. И все никак не могу его понять. Не хватило смелости мне это в глаза сказать?

– И ты веришь в это? – он скептически смотрит на меня.

– Не думаю, что, конкретно, в этом она стала бы врать.

– Правда? – от возмещенного лица Лиама появляется желание смеяться.

И тут я задумалась: "Если брать в счет ситуации в клубе и в колледже, когда она врала может и это лишь плод ее фантазий?"

– Нужно с ним встретиться и понять правда это или нет, – желание ткнуть Люси носом в свой же обман одолевает меня.

Даже азарт появляется. Но он отходит на второй план, потому что в таком случае у нас с Никелем все хорошо. Тогда встает другой вопрос, где он?

– В хранилище пойдешь?

– Да, сегодня пойду, – отрешенно проговариваю я, все еще роясь в мыслях о Никеле.

Черт, за все это время у меня даже номера его нет. Сегодня его снова не было, может быть что-то случилось?

– В этот раз проведу тебя, – это не вопрос, как я поняла, потому что Лиам решительно встает.

В этот раз решаю не отказывать ему, так безопаснее, а уж тем более, если он сам не против меня провести. Вдвоем идти веселее, поэтому до точки назначения мы добираемся в два счета.

– Спасибо, – напоследок произношу я, приобняв Лиама.

– Тебе не нужно благодарить меня за это, – серьезно отвечает он. – Позвони, если понадобиться встретить, я приду.

– Хорошо, но думаю меня заберет папа.

– Супер, так даже лучше, – Лиам разворачивается и уходит. Резко я понимаю, что кое-что хочу спросить.

– Ты и правда влюблен в Эмили? – мои слова доносятся ему вслед.

– Да, – повернув только голову отвечает он и улыбается.

Вот и классно, как раз это я и хотела услышать от него. Может быть я и параноик, но у него никогда не было долгих отношений, переживаю, как никак.

Спасибо за то, что прочитали данную главу! Я бы хотела попросить Вас оставить звезду, если все понравилось. Мне это поможет в продвижении книги❤️ Если не сложно, пожалуйста, оцените моё творчество комментарием)