ВОЛЧЬИ НОЧИ

Выехав из села, Зайпал неожиданно остановил арбу. Он вдруг вспомнил о не отвязанной собаке. "Если не отвяжу, умрет с голода. Или деникинцы пристрелят", - подумал он.

- Ну, жена, - сказал Зайпал. - Ты поезжай тихонько, а я быстро вернусь домой и потом догоню вас.

- Вададай! Не ходи! - Испугалась Напсат. - Не ходи, убьют!

- Не кричи! Мы забыли отвязать собаку. Делай, что тебе говорят.

Лима открыла глаза. Она слышала разговор родителей, но не вмешивалась.

- У тебя погиб сын, дочь лежит раненная, а ты что задумал! - заплакала Напсат.

Несмотря на причитания жены. Зайпал поправил винтовку, кинжал у пояса и крупным шагом направился назад в село.

Дойдя до середины села, Зайпал увидел на его окраине мелькающих между домами людей. Кое-где раздавались выстрелы, тянуло дымом горевших усадеб.

Зайпал ускорил шаг. Сойдя на всякий случай с дороги, он через огород вышел в свой двор. Пес обрадовался ему, запрыгал, заскулил.

Когда-то его совсем щенком Зайпалу подарил один знакомый пастух. Щенок был глупый, беспомощный, со слезящимися глазами. На удивление всем из него выросла большущая белая собака с широкой грудью, умная и добрая.

Борз, положив передние лапы на землю, вытянувшись, завилял хвостом. Сняв с шеи цепь, Зайпал отпустил его. Пес побежал к воротам, громко залаял, но тут же вернулся к хозяину.

В последний раз бросив взгляд на свой дом, Зайпал поспешил к воротам. За ним побежал и Борз. Со стороны мечети донеслись частые винтовочные выстрелы. "Это во дворе Мусы, племянника Асхаба, - определил Зайпал. Прожив всю свою жизнь в селе, Зайпал знал каждый дом и каждого человека. Сняв с плеча винтовку, он быстро зашагал на выстрелы. Перебравшись через низкий плетень, он оказался в огороде Асхаба. В соседнем дворе увидел двух солдат и офицера, крадущихся вдоль забора к недостроенному дому Мусы. - Ага! - смекнул Зайпал. - Значит, в доме наши. А они хотят окружить. Ну-ну" Опустившись на одно колено он выстрелил. Офицер, вскрикнув, упал, но тут же вскочил на ноги и дважды выстрелил в Зайпала из нагана. Солдаты, подхватив раненного офицера с двух сторон, увели его за соседний дом.

- Дрожат, шайтан их забери! - сплюнул Зайпал, посмотрев на свои руки.

Ему было обидно, что он промахнулся в стоявшего совсем рядом офицера. Может, как раз он-то и убил его Адама? Сердце старика наполнилось лютой ненавистью к деникинцам. Лишают мирных людей спокойной жизни, всего, что им дорого. Заставляют бросать свои дома, уходить в горы, чтобы спасти детей. Но они не знают, с кем имеют дело. Ингуши всегда возвращаются назад. Они не прощают обиды. И на кровь отвечают кровью. Вот соберутся с силами в горах и тогда... О, тогда деникинцы получат сполна за все содеянное ими. Они пошли против всего народа. Поэтому они не могут победить. Народ победить нельзя. А сейчас что ж, это временная победа.

Из задумчивости Зайпала вывел выстрел, сбивший с головы папаху. Быстро подхватив ее, он побежал в дом Асхаба. И наткнулся там на Боскара.

- О, это ты?! - удивился Зайпал. - А где Асхаб?

- Не знаю, - пожал плечами Боскар. - А ты чего тут? Ведь ты же еще когда уехал в горы.

- Сначала уехал, потом вернулся. - Ответил Зайпал. - Значит так надо. А вот ты чего остался, никак не пойму.

- А меня и понимать нечего. Это вы все побросали - и в горы, словно вас там ждет вареная баранина. С детьми поехали умирать голодной смертью. А я всю жизнь в одиночку сколачивал свое хозяйство и теперь жизнь отдам, чтоб защитить его. Вот так! А послушались бы деникинского офицера, и жили бы все прекрасно в своих домах. А то стала мышь тягаться с волом. - Боскар выглянул в окно: - Ага! Хотят подойти, кровопийцы! Я ухожу, Зайпал! - и выскочил во двор.

"Надо и мне уходить отсюда", - подумал Зайпал и пошел было вслед за Боскаром. Но дорогу ему уже преградили несколько солдат. Отобрали винтовку, кинжал.

- Отведите деда в штаб, - приказал высокий усатый офицер. - Может сумеем что-то выудить из него. Вот ты и ты, - показал он саблей на двоих солдат.

- А все остальные - за мной. Надо найти того, кто убежал.

Идя под конвоем по улице, Зайпал с болью смотрел на горящие дома. "Шовхаловский горит и дударовский. А шахбулатовский уже сгорел дотла, одна зола осталась. Эх, будьте ж вы прокляты. Какое несчастье принесли с собой!"

- Стой! - Окликнули его сзади.

Он повернулся. "Неужели расстреляют? - подумал он. - Ведь офицер сказал что-то про штаб".

- Иди! Ты свободен, - сказал один из солдат. Он стоял, положив палец на курок поднятой вверх винтовки.

"Хочет стрелять в спину, - подумал Зайпал. - Зачем в спину, когда можно и в грудь?" И не сдвинулся с места.

- Антон, ты что задумал? - Удивился другой солдат. - Не хочешь ли ты его отпустить?

- Хочу, - мотнул головой Антон. - Стариков надо жалеть.

- Ах ты, гад! - недобро сощурился солдат. - Я всегда подозревал, что тебе нельзя верить. - Ну я сам пошлю этого стручка, куда ему давно пора. - И он направил винтовку на Зайпала.

- Ты не будешь стрелять, - спокойно сказал Антон. - Честные люди со стариками не воюют. Пусть идет на все четыре стороны. А если выстрелишь в него, это будет последний выстрел в твоей жизни.

- Ага! Вот как заговорил! Хорошо! Посмотрим, кто первый раскается, - с угрозой проговорил солдат и быстро зашагал по дороге в обратную сторону.

Убедившись, что его действительно отпустили, Зайпал быстро, насколько хватало сил, ринулся в ближайший огород. Услышав на дороге конский топот, он спрятался в сарай. Это была усадьба Муссоста.

На дороге послышались шум, крики:

- Большевик! Большевик!

Затем раздался выстрел из нагана и снова крик:

- А ты чего стоишь? Ищи старика. Расстреляю, если не найдешь.

Зайпал замер, услышав поблизости шаги. Он нагнулся, пошарил вокруг себя руками по земле. Нашел лопату без черенка. Зажав ее в руке, прислонился к косяку двери, прислушался, шаги затихли. Снова приблизились. Солдат, держа винтовку впереди себя, подошел к двери, открыл ее ногой. Размахнувшись, Зайпал изо всех сил ударил его лопатой по голове. Солдат упал. Отбросив лопату, Зайпал схватил его винтовку и выглянул на улицу. Вроде бы никого. Крадучись старик вышел на улицу. Крики, стрельба был где-то в стороне.

У обочины дороги лежал человек. "Антон" - подумал Зайпал и наклонился к нему. Пламя горевшего поблизости дома освещало молодое лицо солдата. Вся его голова была сплошь в крови. Опустившись на колени, Зайпал приник ухом к груди солдата. Антон дышал.

- Слава Аллаху! - обрадовался старик.

С трудом приподняв парня за плечи, Зайпал потащил его во двор Муссоста. Там он забежал в дом, схватил первый попавшийся половик, подсунул его под Антона. Тащить теперь стало намного легче. С грехом пополам он затащил раненного в дом, затем принес воды и вымыл ему лицо и голову. Поискал чистое полотенце, разорвал его вдоль и перевязал рану.

Антон пришел в себя.

- Это ты, старик? - вгляделся пристально в Зайпала.

- Мой, - заулыбался Зайпал. - Твоя лучи?

Антон не ответил, нахмурился. Казалось он о чем-то усердно думает.

- Ты мой отпускал, твоя мушшин, - Зайпал показал большой палец. - Твой хто стреляйт?

- Офицер.

- Твой вставайт может? - спросил Зайпал. - Гора ходит над. Се гора пошел.

- Постараюсь встать. - Антон приподнялся, сел, помотал головой. - Кажется, что чужая.

Потихоньку они пошли через огород. Зайпал впереди. Иногда он останавливался, прислушивался и махал рукой: можно. Вскоре они дошли до двора Зайпала. Посередине лежал убитый Борз. Дверь дома была раскрыта, окна разбиты. Зайпал сплюнул на землю.

- Собак! Деникин собак!

- Не все собаки, - окликнулся Антон. - Много, но не все.

- Миного, миного, - закивал Зайпал.

Услышав конский топот, они спрятались за курятник.

- Это твой стреляйт? - спросил Зайпал, когда всадник приблизился.

Опустившись на колено он прицелился и выстрелил. Но не попал. Офицер, вздыбив коня, вытащил наган.

- Ну-ка, дай мне. - Антон взял у старика винтовку.

Антон и офицер выстрелили одновременно. Офицер упал с седла, но одна нога застряла у него в стремени. Конь стал кружить на одном месте. Зайпал гортанно крикнул: конь рванулся во весь опор, волоча за собой убитого офицера.

- Молодца! - Зайпал повернулся к Антону.

Тот сидел с искаженным о боли лицом, схватившись обними руками за живот.

- Плох твой?

- В живот попал, - прошептал Антон.

- Собак! - взорвался Зайпал.

Он побежал в свой дом, разыскал там остатки жареной муки, которой останавливал кровь Лиме, прихватил баночку меда и вернулся к Антону. Присыпал кровоточащую рану мукой, туго затянул башлыком.

- Гора уходить, там мед лечить. - Он положил левую руку Антона себе на плечо, правой обхватил его за талию и почти потащил его на себе.

Антон едва передвигал ногами. Временами он судорожно сжимался, обеими руками хватался за живот. Но старик твердо решил любой ценой спасти его, увести с собой. Не встретив никого, они вышли из села. Зайпал понимал, что один не сможет дотащить Антона. Ему нужна была помощь. Но где ее взять? И Зайпал пошел не в горы, а повернул к Солса-юрту. Он рассудил, что деникинцев там быть пока не может и, значит, люди ушли еще не все.

Антону было совсем плохо. Каждый шаг давался с трудом. Ему хотелось присесть, прилечь. Но Зайпал не позволял.

- Иди над, иди над, - уговаривал его он, как ребенка. - Мал-мал ишо иди над.

- Не могу, дедушка, - с трудом шевеля пересохшими губами говорил Антон. - Я умираю...

Зайпал, чтобы отвлечь раненого, заводил разные разговоры.

- Антон, твоя какой мест жил? Твоя отец, мат где?

- У меня нет родителей, - еле слышно отвечал Антон. - Я сам из Воронежа. Крестьянин я. Вот...- показал он свободную руку.

Это была рука человека, который всю жизнь трудился: мозолистая, потрескавшаяся, почерневшая.

- Мой твой одинак, - только и сказал Зайпал.

Этот русский стал ему еще дороже. Зайпал и сам всю жизнь копался на маленьком клочке земли, старался как-то прокормиться. И у него руки таки же заскорузлые , в таких же узлах, как и у Антона. "Надо обязательно спасти его, во что бы то ни стало, он мне как младший брат," - думал Зайпал.

- Все. Больше не могу, - остановился наконец Антон.- Оставь меня дедушка, а сам уходи. Мне все равно не жить.

- Мой один не иди, - упрямо покачал головой Зайпал. - Дува иди.

- Они снова тихонько, еле-еле пошли. Внезапно Зайпал остановился.

- Арба! - сказал он, прислушавшись, - Твоя садыс, мой арба суда иди.

Зайпал бережно усадил Антона, а сам быстро пошел в ту сторону, откуда доносился скрип. Недолго задержавшись, он вернулся с арбой, на которой ехали две женщины и девушка лет пятнадцати. Ехали из Салса-юрта в горы. Женщины объяснили, что из села все люди почти ушли.

С их помощью Зайпал уложил Антона на арбу поверх вещей.

- Вы большую услугу оказываете мне, - благодарно сказал он женщинам. - Больше не мог бы сделать и шагу.

- Кто же он тебе? - спросила одна из них.

- Он большек, - ответил Зайпал.

Какой нации, откуда и что за человек, женщины больше не спрашивали. Одно слово "болшек", что означало большевик, ответило на все вопросы. Теперь они с особым уважением смотрели на Антона.