ВОЛЧЬИ НОЧИ

Сийг очнулся от сильного холода. Все его тело дрожало. "Почему я лежу на земле?" - удивился он и хотел было вскочить, но вскрикнул от неожиданной и резкой боли в правой ноге. Сийг подтянулся до ноги рукой. Штанина была мокрой. Мальчик поднес ладонь к глазам: кровь.

Только тогда Сийг вспомнил, что произошло. Он приподнялся и увидел рядом отца. Отец лежал почему-то с открытым ртом, глаза его смотрели в небо.

- Дудар, - позвал мальчик. - Дудар!

Но тот даже не моргнул. Сийг притронулся к плечу, потом к щеке отца. Щека была холодная как лед. Мальчик понял, что отец умер. Он испуганно оглянулся по сторонам. Кругом не видно было ни души. Только степь вокруг, только ветер, да неподалеку стая ворон.

- Кш, кш! - Закричал он на птиц.

Вороны, недоуменно склоняя головы то на один, то на другой бок, поглядывали на него и не думали улетать.

- Кш! Кш! - замахнулся Сийг и бросил в стаю камень.

Вороны с криком и с шумом поднялись в воздух. Описав круг над мальчиком, снова опустились невдалеке. Они не боялись Сийга, словно знали, что он не может их прогнать.

- Маржан! Маржан! - что есть силы крикнул Сийг.

Вороны были от него на расстоянии брошенного камня. Неуклюже подпрыгивая на месте и беспрестанно галдя что-то на вороньем языке, они все время косились в сторону мальчика.

- Маржан! Маржан! - заплакал Сийг. - Почему ты бросила меня? Я же не умер. Я живой...

Мальчику стало страшно и очень обидно. что мать ушла, оставила его раненого, оставила мертвого отца. Как же она могла?

- Маржан! Сийг скреб руками по земле, бился головой.

Затихнув, мальчик поднимал в надежде голову, до боли в глазах вглядывался во все стороны. Но нигде никого не было видно. Тогда он снова начинал плакать и звать мать.

"Предала меня! Ушла, чтоб я умер, - с обидой думал он. - Ну и пусть, пусть уходит! Чайтонг тоже пусть уходит! Я все равно не пошел бы с ними. Как можно оставить отца? Ведь его расклюют вороны. Я останусь с Дударом. И тоже умру".

Эта последняя мысль очень напугала мальчика. "И тоже умру..." Сийг ясно осознал, что если останется здесь, если никто не придет на помощь, то он действительно умрет. И вороны расклюют его и съедят по кусочкам. Сийг содрогнулся от ужаса.

Он снова попробовал встать и тут же понял, что не может даже слегка опереться на раненную ногу. Поднявшись повыше на руках, Сийг огляделся. Там, далеко впереди, ему показалось, он видит какой-то дом. Сийг оглянулся на отца. Дудар по-прежнему безучастно смотрел в небо. Лицо его неузнаваемо изменилось. Мальчик напряженно всматривался, стараясь узнать родные черты отца, и не узнавал их. Ему стало совсем страшно, и он, упираясь в землю локтями, отполз шагов на десять. Он не знал, что нужно закрыть глаза отцу, не знал что нужно завязать себе рану на ноге. Понимал одно: надо ползти к людям.

Стараясь не задевать раненую ногу, Сийг пополз вперед. Руки коченели на мерзлой земле, плохо гнулись пальцы. Он часто останавливался, согревал их дыханием. Ему казалось, что правая сторона ниже пояса онемела.

Дорога была грязная, бугристая. По снегу или прошлогодней высохшей траве ползти оказалось легче. Да и путь к жилью так вроде бы короче. Вдалеке Сийг теперь отчетливо видел белый дом. Все его мысли теперь были сосредоточены только на нем. Но дом был далеко. Очень далеко. Сийг полз то на локтях, то на руках. Во рту пересохло, очень хотелось пить. То и дело он хватал ртом снег.

Порой Сийг забывал где находится, куда ползет. Иногда он не то засыпал, не то терял сознание. Придя в себя Сийг поднимал голову, видел по-прежнему далекий белый дом и упрямо продолжал ползти. Но после одного такого провала в сознании он приподнялся и... не увидел дома. Сердце мальчика лихорадочно забилось: "Куда он исчез? Неужели я ошибся? Или его вообще не было? " Впереди перед собой увидел неровную дорожку. Некоторое время не мог понять, что это. И только заметив на снегу кровь, понял, что это его собственный след. Обернулся: дом стоял на месте.

Дорогу пересекал небольшой ручеек. Выйдя из канавки, вода разлилась по траве. Она была покрыта тонкой прозрачной корочкой льда. Только Сийг коснулся ее руками, лед треснул. Мальчик подумал, что лучше обогнуть это место. Приподнявшись осмотрелся. Крюк нужно было делать большой. Тогда Сийг решил переползти через воду. Он попробовал ее рукой. Вода была теплая. На локтях он вполз в ручей. Лед с треском ломался под ним. В ту же минуту вода просочилась сквозь одежду, и ему показалось, что в тело вонзились острые шипы. Сийг ошибся: вода была холодная, очень холодная. Зуб не попадал на зуб. Сийг заторопился. С трудом ему удалось переползти ручей.

Все тело дрожало от стужи, болело.Раненую ногу ломило от холодной воды. Руки были изрезаны льдом в кровь. А белый дом был еще очень далеко.

Смеркалось. Сыпал похожий на сечку белый снег. Сийг заплакал. Но заплакал без слез. Он стонал. Стонал тоскливо, как умирающий обессиливший зверь. Больше он не мог ползти, не мог пошевельнуться. Вот, значит, здесь он и умрет.

- Нет! Я сильный, - прошептал мальчик. - Я взрослый. Я поползу дальше.

Сийг пошевелился. Уперся локтями о землю, потихоньку пополз. Остановился опять.

- Я... не умру... Я... не умру...

Вдруг Сийгу стало тепло, а телу приятно и легко. Он лежал в мягкой постели, укрытый теплым одеялом.

- Как ты себя чувствуешь? - ласково спросила мать.

- Хорошо, - ответил Сийг. - Мне очень хорошо.

В комнате уютно, жарко горит печь. в окно заглядывает солнце.

- Дудар поправился, - сказал ему Чайтонг.

- Так быстро? Где он? - удивился Сийг.

- Во дворе. Подковывает коня. Ты пойдешь на улицу?

- Пойду, когда одежда высохнет.

- Ты хочешь есть, Сийг? - спросила мать.

- Да очень. А что у нас?

- Чапилгаш. Будешь?

- Буду. Я очень люблю горячие чапилгаш.

- Тогда бери всю тарелку. Это тебе одному.

Маржан протянула ему полную тарелку. Сийг взял ее, но неожиданно тарелка выскользнула из рук и упала. Мать ударила его по лицу чем-то черным.

Сийг пришел в себя. Он ударился лицом о землю. Земля была черная, кем-то вспаханная с осени. Теперь по пахоте Сийгу было легче ползти. Борозды шли поперек. Упираясь в них локтями, он подтягивал тело. Раз. Два. Три. Останавливался, отдыхал. Раз. Два. Три. Раз...

Сийг дополз до дороги. Посмотрел на далекий еще белый дом, протянул к нему руки, будто хотел дотянуться. Голова его бессильно упала на землю. Больше Сийг не шевелился.

Но он не умер. Его подобрали на обочине дороги беженцы и увезли с собой в горы.