ВОЛЧЬИ НОЧИ

Ночь выдалась особенно темная и страшная. На небе не видно было ни одной звезды. В домах не горел свет. Не лаяли собаки. Село лежало безмолвное, будто затаилось в засаде.

А у деникинцев кругом горели костры, было шумно. Изредка раздавались винтовочные выстрелы не то для самоуспокоения, не то для острастки.

Раас постоял во дворе, чутко прислушиваясь и пристально вглядываясь в сторону врага. Когда он вернулся в дом, сидевший перед печкой Ражип из уважения к брату встал. Он был одет в свое обычное старенькое пальто, на голове потертая папаха.

- Почему не раздеваешься? Разве не жарко тебе? - Раас снял папаху с головы брата и бросил ее на поднар.

- Она не мешает, - махнул рукой Ражип.

- А что у тебя с глазом? - Раас присел рядом на низенькую скамеечку. - Страшно смотреть. Кто тебя избил?

- Ничего, я тоже изобью его, - хмуро отозвался Ражип.

- Ну мне ты можешь сказать кто это? Я же старше тебя.

Ражип не ответил. Кто побил - это его личное дело. Сам разберется. Кроме того, он вовсе не считал себя побежденным. Ему еще предстояла драка с Бекханом один на один. И тогда не известно кто победит. Не такой уж Бекхан сильный и смелый. Когда начинаешь его побеждать он ревет и царапается, как девочка.

Ражип вспомнил как они подрались с Бекханом прошлым летом. Пошли с мешками в лес за дикими грушами. Был солнечный светлый день. И лес был таким красивым. Дубы стояли как задумавшиеся старцы, а чинары так тянулись вверх, словно хотели дотронуться ветками до неба. Кругом заливались птицы, кружили над цветами пчелы. Ражип очень любил ходить в лес. Когда он уходил туда один он мог часами сидеть где-нибудь на полянке и смотреть, любуясь, на каждый листок, на всякую букашку.

Но с Бекханом они шли по делу. Груши, как на зло, попадались все время только мелкие. И когда они наконец набрели на старую раскидистую грушу с крупными плодами, Бекхан грубо оттолкнул Ражипа в сторону:

- Это я первый заметил! Мое дерево!

- В лесу все общее! А ты - жадина!

- Я не жадина, - нагло улыбнулся Бекхан. - Собирай падалицу, пожалуйста, мне не жалко. А на дереве - мои. Я еще из далека заприметил эту грушу.

- Набей себе рот червивой падалицей и подавись ею. - Рассердился Ражип. - Очень нужно с тобой связываться. Я найду себе дерево еще получше.

- Иди-иди, найди. Только где ты его найдешь?

- Спорим!

- И спорить с тобой не хочу. Давай мотай отсюда.

- А-а, испугался!

- Кто испугался? Я? Кого мне пугаться? Такого щенка, как ты?

- А ты тогда кобель!

- А ты гусь!

И они пустили в ход кулаки. Дрались как никогда в жизни: разнять их было некому. Дрались пока не устали. У обоих из носа текла кровь. Когда Бекхан стал сдавать совсем он заревел, начал царапаться и остервенело рвать одежду на Ражипе. Вскоре рубашка и штаны оказались изорванными в клочья. Ражип остался совершенно голым.

- Ты что девчонка? Разве так дерутся? - закричал сквозь слезы Ражип. - Зачем одежду рвал? Как я теперь пойду домой?

- Не надо было драться, - ответил Бекхан, утирая кровь.

- "Не надо было драться" - передразнил Ражип. - А кто первый начал? Я что ли?

Ражип сделал ножом вырез в мешке для груш, чтобы пролезла голова, натянул его на себя и так пришел домой.

- Ну чего ты молчишь? - спросил Раас брата. - Не хочешь говорить - не надо. Давай лучше ужинать. Найдется у нас что-нибудь?

- Мать оставила чурек и творог.

- Ну хорошо. Иди за водой, а потом поедим.

Раас вчера отправил мать с соседями в горы. Отправил и вещи, сколько уместилось в арбе. "А мы посмотрим что будет, и приедем следом", - успокоил он ее.

Ражип вернулся с колодезной водой.

- Что это деникинцы никак не улягутся? Все жгут костры.

- Угомонятся, куда они денутся. Ночь всех уложит, - махнул рукой Раас.

Когда они поужинали Раас приказал:

- Ложись спать. Только не раздевайся, ты мне будешь нужен.

Ражип лег и стал думать о брате. "Почему он ни вчера, ни сегодня не пошел в окопы? Ведь все село воюет, все мужчины. Если бы я был взрослый..." Он вспомнил Бекхна, других ребят, и с ужасом представил что они станут дразнить его, скажут что старший брат трус. А что он сможет ответить? Неужели Раас не понимает какой это позор для них? Когда в первый день сражения Раас, сложив патроны в мешок, собрался уходить, Ражип снял со стены винтовку, протянул ему.

- Не нужно, - ответил Раас.

Ражип застыл в недоумении, как это - не нужно. Что он, патронами кидаться что ли будет?

- Повесь на место! - прикрикнул Раас.

И торопливо ушел, предупредив чтобы Ражип не выходил со двора. Полдня Ражип маялся, не мог найти себе места, то шел к воротам, то возвращался назад. Он слышал начавшуюся пальбу за селом, сгорая от любопытства, что там происходит, но ослушаться приказа брата не мог. Наконец Раас вернулся домой с пустым мешком. "Наверное отдал защитникам" - Догадался Ражип. Но Раас вынул из-за пазухи и начал считать деньги, он вдруг со стыдом понял что брат патроны продал. Потом у него возникла мысль: а может Раас поступает правильно? Это же его патроны. Ну и что такого что продал? Другие, интересно, продают? Он перебрал в памяти всех соседей и никого не смог представить за этим занятием. Вспомнил другое: как замер Зайпал, как рыдали Напсат и Лима когда он принес им весть о гибели Адама. Ведь вот Адам не отсиживался дома, не торговал патронами. И он, и другие ушли защищать все село, всех односельчан, и его тоже, и Рааса...

Ражип приоткрыл глаза, посмотрел на брата. Тот сгорбившись сидел перед затухающей печкой. "И чего он не ложится?" Ражип решил что засыпать ему не стоит, но тут же глаза его закрылись сами собой.

Разбудил Ражипа стук хлопнувшей двери. Рааса возле печки не было. За окном темень. Куда же его понесло глубокой ночью? Ражип полежал прислушиваясь, не возвращается ли брат, потом встал, подошел к двери - все тихо, ничего не слышно. Он осторожно выглянул на крыльцо и, убедившись что никого нет, пошел во двор.

Было холодно и очень тихо. Во всем селе не видно ни огонька. Только у деникинцев горело еще два костра. "Боятся! - подумал Ражип. - Сторожат по очереди. Будут жечь, наверное, до рассвета".

Стараясь ступать бесшумно, он завернул за дом и увидел над погребом слабый мерцающий свет. Ражип подкрался поближе. Дверца погреба откинута в сторону. Вытянув шею, он заглянул в погреб. Сначала увидел горящую на бочке свечу, затем Рааса. Брат сидел на корточках в углу и пересчитывал толстую пачку денег. Губы его шевелились. "Разве нельзя дома считать? - Удивился Ражип. - Зачем прятаться от меня? Я никогда ничего не делаю против него."

Раас пересчитал деньги. Вытащил из кармана большую белую тряпку и расстелил ее на коленях. Завернул деньги, завязал на два узла и повернулся в угол. Только тогда Ражип увидел свежевырытую яму. Раас положил сверток на дно, засыпал его землей, тщательно разровнял поверхность, утоптал ногами.

Ражип потихоньку отполз от погреба и вернулся в дом. Он лег на прежнее место и стал дожидаться брата. Наверное сейчас придет и станет его будить. Он закрыл глаза и не заметил как снова заснул. Когда Раас разбудил его Ражип решил что уже утро. Но за окном по-прежнему было темно.

- Вставай! - теребил за плечо Раас. - Нам нужно идти.

- Куда? - спросил Ражип. - Что, уходим в горы?

- "Куда, куда"! - передразнил его Раас. - Ты что, маленький? Иди умойся. И оденься потеплее.

Когда Ражип был готов, Раас протянул ему туго свернутый мешок:

- Пошли! Судьба наша в руках Аллаха.

Раас пропустил вперед Ражипа, а сам плотно закрыл дверь на подпорку.

Было сыро и зябко. Ражип сразу же замерз, его била мелкая противная дрожь. Он бы с удовольствием пробежался, чтобы согреться, но прекрасно знал, что брат, конечно, этого не позволит. Подняв воротник и засунув руки поглубже в карманы, Ражип, поеживаясь, брел за Раасом. Идти в темноте было трудно. Разбитую арбами дорогу подморозило и он без конца спотыкался о мерзлые, как камни, комья земли.

На окраине села Раас сошел с дороги. Спустившись по косогору на дно оврага, братья двинулись вдоль речки. Теперь идти было легче. Ражип разогрелся и не думал уже о холоде. Теперь он старался разгадать, куда ведет его брат. Но Раас молчал. Он шел не оглядываясь. Когда они приблизились к тому месту, где днем шел бой, Ражип засомневался: "С ума он что ли сошел? Наверное не знает куда идет".

- Раас, там же деникинцы, - испуганным шепотом предупредил он, нагнав брата.

- Знаю. Не шуми, - грубо оборвал Раас.

Возле кладбища пошли медленно, то и дело останавливаясь. Раас настороженно прислушивался. С трудом пробравшись впотьмах между могилами, без конца поскальзываясь и падая, братья перешли через канаву. Теперь нужно было быть очень осторожным, так как враг был где-то неподалеку.

Внезапно Раас резко пригнул к земле Ражипа. Оба присели. Послышались шаги. Совсем рядом зачернел силуэт человека.

- Кто идет? - раздался окрик часового.

- Это я, - ответили ему из темноты.

- Пароль?

- Восток.

- У тебя все спокойно?

- Да вроде тихо.

Потоптавшись друг подле друга, часовые разошлись в разные стороны.

Когда шаги затихли окончательно, Раас быстро пополз в сторону деникинцев. Засунув мешок за пазуху, пополз за ним и Ражип. Мерзлая земля больно корябала локти, колени, ладони. Ражип старался отталкиваться от земли локтями, пальцы рук окоченели, не гнулись.

- Иди сюда! - позвал тихонько Раас.

Перед ними навзничь лежал человек, широко раскинув ноги, словно отдыхал на солнышке у реки. "Мертвый!" - с ужасом подумал Ражип. Раас, тяжело дыша, быстро обшарил мертвеца.

- Открой мешок! - приказал он.

Трясущимися руками Ражип раскрыл мешок. Раас побросал туда патроны, ремень. Стянув с покойника сапоги, тоже сунул их в мешок. Поднял с земли винтовку, пополз дальше.

Ражипу было страшно и до тошноты противно. Неприязненное чувство к брату все нарастало. Как же он не понимает что это не хорошо? Как ему самому не мерзко? Но не слушаться брата или возражать ему он не мог. Брат старший, а воля старшего - закон.

Следующий труп показался Ражипу знакомым. Вглядевшись, он узнал Шовхала. Ражип подумал, что надо бы им с братом утащить отсюда Шовхала, хотя бы до кладбища, но Раас по-прежнему молчал. О том, что Раас тоже узнал Шовхала Ражип догадался по тому, что брат не стал его обыскивать.