ВОЛЧЬИ НОЧИ

Шовхал сидел на дне окопа и старательно чистил платком ручной пулемет заграничной марки, который он отобрал у деникинца. И на поясе у Шовхала висел маузер, тоже трофейный, взятый у врага. Но радоваться он не мог. Последняя атака деникинцев унесла много людей. Все устали. Никто не отдыхает, не спит. Вот рядом сидит Асхаб и напряженно о чем-то думает. О чем? Не нужно спрашивать. Прислушайся к себе и узнаешь о чем он думает.

Чуть подальше дремлет Шахбулат. Совсем молодой парень, но какой серьезный, деловитый, немногословный. Любое порученное дело выполнит, не перед чем не остановится. Верный, смелый: не о каждом в его возрасте можно так сказать. Голова его перевязана, на повязке проступила кровь. Надо отправить Шахбулата в село, а он уходить не хочет. И попробуй его переупрямить! И Дудар точно такой же.

В соседнем окопе - сыновья Тоха. Теперь их осталось трое. Они и так-то не очень общительные, а после гибели Висита и вовсе замкнулись в себе. Не разговаривают даже между собой. Но воины они смелые. Посмотришь как дерутся и кажется, что им вообще не знаком страх. А если и знаком, то они умеют прятать его очень глубоко.

А вот русские - веселый народ. Как бы тяжело не было - они все шутят. Дружные, мужественные. Конахи - говорят о них. А это самая высшая похвала ингушей.

Два чеченца сидят, опечаленные смертью своего старшего товарища. Похоронили его на ингушском кладбище.

Шовхал глубоко вздохнул. Отложив пулемет в сторону, он закурил. И стал вспоминать свою семью. Уж десять лет прошло как он женился. Шестеро детей подрастает: четыре мальчика, две девочки. Вчера он отправил их вместе с женой в горы. "Как будут жить, если меня убьют? Дети маленькие, у жены здоровье никудышное."

Сколько Шовхал помнит он всегда жил трудно. Ни братьев, ни сестер у него не было. Совсем малышом он потерял отца, который в горах на охоте погиб под оползнем. Мать больше не вышла замуж, и жили они вдвоем в самой настоящей нищете. Кое-как вырастив его мать умерла, не дождавшись пока сын женится. Долгие годы, работая на богачей, Шовхал копил деньги на женитьбу. Дом, семья, жена, дети - это хорошо. Это - счастье жизни. Но нужда и болезни отравят любое счастье. Вот жена после трех родов серьезно заболела. А как лечить? Врача нет. Говорят вези на горячие источники. Но как везти, если дома шестеро? А теперь вообще об этом даже и мысли быть не может.

Начавшаяся стрельба прервала думы Шовхала. Он вытащил пулемет наверх и пристроил на бруствере. Деникинцы шли во весь рост, открыто, нагло держа в зубах папиросы.

- Ага! - со злостью сказал Шовхал. - Водки напились, собаки. Вот и не боятся ничего. Ну погодите! Один! Два! Три! - Он стрелял короткими, жалящими очередями.

Деникинцы падали, но товарищи их мгновенно смыкали ряды и продолжали упорно идти вперед. Остановить их удалось только пулеметами. Деникинцы залегли.

- Гляди, - притронулся Асхаб к плечу Шовхала.

Невысокая женщина в длинном черном платье и черной косынке вдвоем с мальчиком лет тринадцати несли к кладбищу труп мужчины. Видно было как им тяжело. Ноги мальчика подкашивались. Но женщина не давала ему отдохнуть.

- Скоро и мы отправимся на тот свет, - тоскливо сказал Асхаб. Его заросшее лицо было грустным. - Все мы стоим на очереди, не знаем только, кто впереди, кто сзади.

Шовхал резко оборвал его:

- Правильно говоришь. И мы умрем. Но если спросить меня, то не стал бы я с почестями хоронить того мужчину, который упал духом.

Асхаб не обиделся, хотя слова эти явно относились к нему.

- Я не за себя волнуюсь, - пожал плечами он. - Я один, плакать обо мне некому. О других думаю, о тех у кого дома дети.

- Ничего, - сквозь зубы процедил Шовхал. - Люди не оставят их.

- Шовхал! - услышали они крик. - Александра твоего убили.

Шовхал побледнел. Выскочив из окопа, он побежал к русским.

- Пригнись! Да пригнись же! - кричали ему со всех сторон. - Убьют.

Под ноги ударила пулеметная очередь и, подпрыгнув, Шовхал буквально свалился в окоп Александра.

- Брат, что с тобой? - Он опустился на землю возле Александра, припал ухом к его груди. - Убили, звери! Убили моего единственного брата, - отчаянно прошептал Шовхал. Он осторожно закрыл глаза Александра. - Я отомщу за тебя, брат! - Крепко сжав в руках пулемет, выскочил из окопа.

- Куда? Назад! Остановись! Шовхал! - неслось ему в след.

Но Шовхал никого не слышал, шел во весь рост прямо на врага, ни на секунду не переставая стрелять. Деникинцы в растерянности затихли, ожидая, что за ним сейчас в атаку поднимутся остальные. Но, к их великому удивлению, никого больше не появилось.

Как заговоренный от пули двигался через поле Шовхал, не переставая строчить по деникинской цепи.

- Вот вам за брата! За Александра! - во весь голос кричал он. - Вот вам за нашу кровь.

Пулемет в его руках замолчал: кончились патроны. Он отшвырнул его в сторону, потянулся за маузером, но выстрелить не успел. Вражеская пуля ударила прямо в сердце.

Шовхал рухнул на землю в нескольких шагах от врага.