ВОЛЧЬИ НОЧИ

Ветер упрямо гнал холодные, угрюмые тучи на восток. Редкий солнечный луч не успевал ни порадовать, ни обогреть. Земля за ночь промерзла, покрылась тоненьким панцирем льда.

Люди, уставшие, продрогшие, хмурые, подавленно молчали. Третьи сутки держали они оборону села. Меткость их стрелков была поразительной, редкая пуля со стороны ингушей не попадала в цель. Но на смену упавшим солдатам все шли и шли новые.

Село наполовину было разрушено. Почти все женщины, старики и дети ушли в горы. Те кто остался готовили защитникам еду, приносили теплую одежду, мальчишки-подростки таскали воду.

Среди повстанцев теперь оказалось много русских. Ингуши, чеченцы, балкарцы - все, кто был в окопах, с особым уважением смотрели на них. "Какое им дело до нас, горцев? - недоумевали некоторые. - Они могли совсем сюда не приходить. Ведь мы - понятно, мы воюем за свою землю. А они?"

Шовхал подошел к русским, присел рядом.

- Хорошо сражаются ваши мужчины, - сказал он, обращаясь к старшему среди них, с маузером у пояса. - Спасибо вам за подмогу. От всех ингушей спасибо.

- Ингуши храбрый народ, - приветливо подвинулся старший. - Прирожденные воины.

- Как тебя зовут? - спросил Шовхал.

- Александр.

- По-нашему значит Алихан. Ты рабочий?

- Да. И все мои товарищи рабочие. Нефтяники мы, - гордо сказал Александр.

- А я крестьянин. Меня зовут Шовхал, - он протянул руку.

Это была большая потрескавшаяся рука трудового человека. Такой же сильной и мозолистой была рука Александра.  Оба посмотрели друг на друга, внимательно посмотрели и оба улыбнулись.

- Значит мы братья, - сказал Александр.

- Братья, - очень серьезно ответил Шовхал.

Александр заметил как посерьезнели сразу лица ингушей и окружавших их.

- В нашем народе братание исстари считают святым делом, - пояснил Шовхал. - В таких случаях устраивают праздник с песнями, танцами, режут скот. Сейчас это невозможно. Но я клянусь, что пока жив, буду тебе верным другом, настоящим братом.

Александр, не зная ингушского обычая, сердцем почувствовал серьезность момента.

- Я тоже клянусь, - посмотрел он в глаза Шовхалу, что ты во всем можешь положиться на меня.

Новые братья трижды обнялись.

- Да будет счастливой ваша дружба, - подходили ингуши со всех сторон.

- Живите, пока стоят Кавказские горы.

- Пусть всегда крепко дружат наши народы.

- Пусть подохнет тот, кто решится разбить вашу дружбу. 

Русские сначала с удивлением смотрели на это стихийно возникшее братание. Но вскоре и они стали поздравлять новых друзей. Гирихан подошел и обнял Шовхала.

- Я доволен тобой. И рад что знаю тебя. Весь род Шагриевых будет очень доволен, если ты придешь к нам в гости со своим братом.

Шовхал посмотрел на Гирихана. Открытое умное лицо, внимательные глаза, дружеская манера разговаривать.

- Мы придем к вам, - поблагодарил он.

Гирихан обнял Александра.

- Постараюсь и я быть если не братом, то хотя бы другом.

По всем окопам мгновенно разлетелась весть, что Шовхал побратался с русским. Со всех сторон спешили люди поздравить их. Каждый старался сказать лучше другого.

- Поздравляю вашу дружбу! - сказал им Дудар. - Пусть она поможет победить врагов Советской власти.

- Спасибо всем! - прижал руку к груди Шовхал. - После победы я всех приглашаю к себе. А сейчас давайте хоть станцуем. Ну-ка, хлопайте!

Все встали в круг, захлопали в ладоши. Широко разведя руки, Шовхал на носках пустился в пляс. Танцевал он легко, красиво. Держался очень прямо, а ноги его так и мелькали.

- Асса! - залихватски вскрикивал он.

Под конец танца Шовхал, крутанувшись резко, как волчок, остановился перед своим новым братом. Все выжидательно улыбаясь повернулись к Александру.

- Саша, ну-ка по-нашему! - подзадорили его свои.

Александр помялся немного, но, посмотрев на лица окружающих, понял, что сегодня не выйти в круг нельзя. Лихо притопнул ногой, с переборами хлопнул себя по бедрам, коленям, щиколоткам и, подмигнув задорно, знай, мол, наших, пустился в пляс. Плясал он отлично. Ингуши с восторгом смотрели и на его чечетку, и на присядку, и на коленца, которые он выделывал.

- Гляди! Гляди! - подталкивали они друг друга. - Молодец! Конах!

А Александр, раззадоренный вниманием, звонко хлопнул по голенищу сапога и, озорно улыбнувшись, запел:

Ой, яблочко,

Не катися в воду!

Бери товарищ пулемет,

Защищай свободу!

Все вокруг рассмеялись. Смеялись даже те, кто ни слова не понимал по-русски. Александр захлопал ладонями по груди, по коленкам, по сапогам:

Белы вышли нас громить,

Но и мы не сдали.

Как пошли их гнать и бить,

Пятки замелькали.

Резкий крик мгновенно оборвал веселье:

- Деникинцы идут!

Люди быстро попрыгали в окопы.

Ухнула мина, затарахтел пулемет, запахло паленым. Земля черными фонтанами взлетела вверх, осыпаясь на головы повстанцев. Деникинцы сплошной стеной шли на окопы. Снова предстояла рукопашная. Ингуши схватились за кинжалы.

В это время из-за кладбища на полном скаку выскочило около тридцати всадников в развевающихся бурках. Кони были покрыты пеной, видимо им давно не давали отдыха.

- Помощь идет! Помощь! - радостно закричали в окопах.

Но всадники допустили ошибку. Не оценив обстановку, они пошли прямо на врага. Деникинский пулемет стрелял по ним, как по мишеням, косил всех подряд. Не прошло и двух минут, как все они были убиты. Один их всадников, совсем молоденький паренек, упал с седла, ногой зацепился за стремя, и конь волочил его по земле. Юноша пытался высвободить ногу, но ничего не получалось.

Висит увидел его глаза, полные отчаяния и не раздумывая выскочил из окопа на помощь. Но тут же безжалостная пулеметная очередь прошила и его, и юношу, и коня. Висит упал обратно в окоп на руки подбежавших братьев. Он был мертв.

Эта молниеносная и абсолютно бессмысленная гибель всадников и Висита поразила всех. Повстанцы скрежетали от ярости зубами и готовы были выскочить из окопов под пули. 

- Конахи, терпите! - воскликнул Дудар. - Мы пришли сюда не погибнуть, а победить. Слышите?! Все погибнем, если выйдем из окопов.

Это была правда. И каждый понимал, что надо сдержать себя. Но как же трудно было это сделать.

Раненый серый жеребец застыл метрах в двадцати от окопов. Он стоял, широко расставив ноги и низко опустив голову, будто прислушиваясь к чему-то. Правый бок у него был изуродован, кишки свисали до земли.

- И еще на ногах держится! Жаль его, - Асхаб прицелился. - Сейчас избавлю горемыку от страданий.

Сердце Шахбулата сжалось, когда раздался выстрел. Он зажмурился. И тут же осторожно посмотрел по сторонам: не видел ли кто? "Да что это со мной? - подумал он про себя. - Люди гибнут, а я жалею коня."

- Тяжелое время не только для людей, но и для скотины, - будто угадал его мысли Асхаб. - Сколько коней перебили.

- Брось! Ты что, ненормальный? - грубо отозвался Шахбулат. - Зачем говоришь о лошадях? Не видишь что ли, трупы мужчин кругом?

Асхаб покраснел, словно сказал что-то постыдное.

- А я своего коня променял на пулемет, - уже мягко проговорил Шахбулат, чувствуя что его слова обидели Асхаба. И ведь сорвался на него потому что сам думал точно так же.

- На пулемет? - присвистнул Асхаб. - С кем это ты менялся?

- с кем? - улыбнулся Шахбулат. Со смельчаком Боскаром. Пулемет отличный, будто прямо с завода.

- Настоящий осел этот Боскар, только ушей не хватает, - сердито отозвался Асхаб. - Сделал смелый поступок и сам же его размазал. Вчера всем показал свою смелость, а сегодня - низость.

- Людей не переделаешь,- вздохнул Шахбулат. - Ты же видел Рааса, когда он приходил сюда торговать патронами.

- Тоже собака. С такими людьми надо порывать все отношения.

Разговор Шахбулат и Асхаб вели продолжая непрерывно стрелять. Разозленные гибелью конников, повстанцы дали деникинцам такой дружный отпор, что теперь уже те не решались подняться. Постепенно враги начали отползать назад. А через некоторое время из-за Сяберда показались два человека: офицер и солдат. В руках солдата развевался белый флаг.

- Неужели решили сдаваться? - обомлел Асхаб.

Офицер, чистенький, словно его война совсем и не коснулась, что-то крикнул по-русски.

- Просит разрешения подобрать своих убитых и раненных - перевел Александр.

Александр передал условие ингушей, офицер ответил согласием. Солдат, повернувшись к Сяберду, призывно помахал флагом. Оттуда поспешили несколько санитаров с носилками. Пока они ходили по полю, делая свое дело, офицер стоял выпрямившись как столб и глядел в сторону ингушей. Когда санитары доложили что работа закончена он, круто повернувшись, зашагал не оглядываясь назад.

После этого и повстанцы тоже подобрали своих. Раненных отвезли в село, убитых кого похоронили, кого оставили на краю кладбища до прихода близких. Среди убитых оказались русские, и поначалу вышла заминка: как быть с ними? Ведь никогда прежде иноверцев не хоронили с мусульманами. Подумав же, рассудили, что гражданская война объединила обездоленных, сделав их братьями. Вместе воевали на этой земле, защищали эту землю, вместе в ней и лежать.

Сыновья Тоха, похоронив Висита, долго стояли у свежего холмика с низко опущенными головами.

- Может домой сообщить? - нерешительно спросил Тухан.

- Зачем? - пожал плечами Салман. - Еще не известно останется ли живым кто из нас. Еще одна, две атаки и деникинцы сомнут нашу оборону.

- Да, не надо пока ничего сообщать домой. Не спеши сказать горькую весть, спеши - радостную, - отозвался Гирихан.

- У Тоха сейчас самое большое горе в жизни - обесчещен род. Висит погиб, как настоящий конах, на поле боя, с оружием в руках, защищая свою землю. Он добавил чести нашему роду, а Дэбахан ее отняла.

- Салман! Я не понимаю нашу сестру, - начал Гирихан. - Мне кажется...

- Какая теперь разница, понимаешь ты ее или нет? - перебил Салман. - Поздно, когда уже все случилось. Женщине нельзя верить, даже если спрятать ее в сундук. Ладно, прекратим это! Кругом люди.

Они увидели стоявшего поодаль Шахбулата. Салман крепко сжал лопату, Тухан винтовку. Только Гирихан остался стоять спокойно, скрестив руки на груди.

Шахбулату хотелось попрощаться со своим лучшим другом. Они дружили с Виситом с детства и любили друг друга как родные братья. А теперь... Теперь он не мог подойти к сыновьям Тоха и разделить с ними их горе. Кусая подрагивающие губы, Шахбулат потихоньку повернул назад.