ВОЛЧЬИ НОЧИ

Пришел в себя Гирихан на холодном полу в полутемной комнате. Голова нестерпимо болела. Приложил к ней руку: волосы были липкими от крови. Он приподнялся, пошарил вокруг руками, ища папаху. Ее не было. Кинжала и ремня тоже не было. Он снова осторожно ощупал голову. Сзади большая рана с запекшейся кровью. Поэтому и в голове стоит такой звон. Видимо, ударили прикладом со всего размаху. Как только жив остался?

Он подполз к стене, сел, прислонился к ней спиной. Все тело тоже болело. Наверное, молотили прикладами когда потерял сознание. Очень хотелось пить. Как глупо он попался! Отец всегда говорил: голова глупца тяжелее камня и песка. Не сумел сделать главное - высвободить труп старшего брата.

Гирихан вспомнил отца, жену, детей, вспомнил раненого Алхаста, убитых Висита, Салмана, бедняжку Дэбахан. Как все перекрутилось в их жизни за последние три дня. Какое жестокое время! Трудно дается ингушам новая жизнь! Слишком большую плату просит за себя, слишком большую. И еще не известно будет ли завтрашний день стоить жизней погибших сегодня людей, всей пролившейся крови? Если нет, то какое это сатанинское проклятие. А если будет стоить - то все не зря и надо вести войну, несмотря ни на что. Заглянуть в завтра никому не дано. Но оглянуться во вчера может каждый. Тяжело им было, очень тяжело. Веками в бедности, голоде, болезнях. Сколько терпел народ! Хватит! К старой жизни не будет возврата.

У дверей послышались голоса.

- Жив он?

- Должно быть, ваше благородие.

Гирихан бывал в России, не раз ходил туда на заработки и хорошо понимал русскую речь.

Зазвенели ключи, щелкнул замок. Дверь широко отворилась, и комнату залил яркий солнечный свет. Вошли офицер и два солдата.

- Встань! - крикнул офицер.

Гирихан не спеша встал, посмотрел на поручика. Перед ним был совсем молоденький юноша с чистым девичьим лицом, тоненькой фигуркой, щеголевато перетянутой портупеей. "Красивый щенок" - невольно подумал Гирихан.

- "Руки" - приказал офицер и ловко защелкнул на запястьях Гирихана наручники. - Выходи!

Гирихан вышел во двор. Он сразу узнал где находится . Это было соседнее село Берса-юрт. Значит здесь у них штаб. Ударить бы сюда из пушки!

Гирихана повели по узенькой тропинке к красному кирпичному дому. По дороге он огляделся. Рядом была железнодорожная станция, виднелись вагоны, дымил паровоз, суетились солдаты. "Пополнение прибыло, - догадался Гирихан. - Эх, предупредить бы Дудара! Надо срочно оставлять село и отходить в горы, иначе - ни села, ни людей..."

Сердце болезненно сжалось от мысли, что дома останется старый отец с беспомощным Алхастом и беззащитной Дэбой. Что с ними будет? Кто их защитит теперь? Может Шахбулат сумеет отправить их в безопасное место? Жаль, не успел сказать Шахбулату, что ни на минуту не сомневался в нем. Если доведется остаться в живых, первое что он скажет Шахбулату: "Здравствуй брат!"

Комната, куда ввели Гирихана, была большая, с четырьмя окнами. Напротив двери длинный стол покрытый зеленым сукном. За ним офицер лет пятидесяти. Глаза у него припухшие, красные, щеки ввалились, веко без конца дергается. "Непросто дается деникинской хваленной армии победа над Северным Кавказом", - Позлорадствовал про себя Гирихан. У окна, покуривая, сидел вполоборота мужчина в гражданском.

- Господин полковник, - вытянулся молоденький офицер. - По вашему приказанию пленный доставлен.

- Хорошо поручик, можете быть свободны, - устало ответил полковник. - Да, - тут же остановил он его, - освободите пленному руки.

Полковник долго и внимательно разглядывал Гирихана.

- Русский язык знаешь? - спросил он наконец.

- Немного знаю, - ответил Гирихан.

Мужчина у окна целиком был поглащен разглядыванием воробьев на улице. Гирихану показалось, что он где-то видел этого человека. Но где, когда? Повернулся бы тот сюда.

- Ты ингуш? - спросил полковник.

- Ингуш. - Гирихан скрестил руки на груди.

"Гордый туземец, - подумал полковник. - Спокоен. Не боится. Грудь, плечи, руки говорят о большой физической силе. Глаза умные. С таким говорит трудно. А стоит, как генерал".

- Опусти руки - приказал полковник. Мужчина у окна бросил быстрый взгляд в их сторону, и Гирихан тут же узнал его. "Это же Бамат, сын Атаби, нашего мулы. Вот он где! недаром люди говорили, что он продался деникинцам. Полковник Бамат... А глаза от меня прячет. Значит есть в нем еще совесть".

Гирихан послушно опустил руки. Он был абсолютно спокоен.

- Семья есть? - спросил полковник.

- Есть.

- И дети есть?

- И дети есть.

- Тогда тебе надо жить, ингуш.

Гирихан усмехнулся.

- Если ты сделаешь то, что мы скажем, будешь на свободе.

- Говорите, что я должен сделать. - Гирихан снова скрестил на груди руки.

"Разговаривает как с равным", - рассердился полковник.

- Ты коммунист?

Только на мгновение Гирихан задумался.

- Да, - ответил он.

Полковник и Бамат переглянулись.

- Хорошо, - полковник встал и прошелся по комнате, заложив за спину руки. - А где твой партбилет?

- Отдал друзьям.

Гирихан не был коммунистом. И вообще в их семье никто не был партийным. Один Висит вслед за другом своим Шахбулатом собирался вступить в партию большевиков. Гирихан относился к этому как ко взрослым играм. Какая разница как тебя называют, главное, что ты думаешь и делаешь. А мыслями и делами своими и он, и все Шагриевы были на стороне Советской власти.

Достав из кармана массивный серебряный партсигар, Бамат закурил еще одну папиросу.

- Где расположен ваш штаб? - взметнул светлые ресницы полковник.

"Ага, начинается самое главное", - подумал Гирихан и ничего не ответил.

- В карте разбираешься? - задал новый вопрос полковник.

- Разбираюсь.

- Подойди ближе, покажи где расположен штаб, - полковник похлопал рукой по карте.

Гирихан покачал головой. "Ничего-то вам не известно про нас, если спрашиваете про штаб", - с удовлетворением подумал он.

- Не будешь говорить? Так, что-ли, тебя понимать?

- Так.

- Тогда можешь быть уверен, что тебя расстреляют.

Гирихан равнодушно пожал плечами: мол, воля ваша. По голосу полковника понял, так оно и будет.

- Последний вопрос, - веско сказал полковник. - Предупреждаю, что лучше отвечать правду. Это твой единственный шанс. Где находится Орджоникидзе?

- Не знаю. - Гирихан поудобнее скрести руки. И это была правда.

- Врешь! - взорвался полковник. - Все ты знаешь: и где штаб, и где прячется Орджоникидзе!

Он вскочил из-за стола и выхватил из кобуры пистолет.

- Будешь говорить? - закричал он, целясь в Гирихана. Белесые брови его уползли вверх. Глаза смотрели с ненавистью.

- Нет, не буду, - хладнокровно ответил Гирихан. Полковник нажал курок. Но выстрела не последовало. Он удивленно посмотрел на пистолет.

- Никогда не давал осечку, - пробормотал озадаченный полковник и нажал на курок еще раз.

Пуля отколола от дверного косяка щепку. В комнату тут же вбежал поручик, видимо, наготове стоявший за дверью. Полковник вопросительно взглянул на Бамата. Тот махнул рукой.

- Был бы ты счастлив, пистолет выстрелил бы с первого раза, - криво усмехнулся полковник. - Поручик, выведи его на улицу и повесь как паршивую собаку!

Гирихан бросил взгляд на Бамата. Вот момент искупить предательство перед своим народом, перед совестью своей. Ну же, Бамат! Но Бамат, сородич его, соплеменник, товарищ по детским играм, смотрел теперь прямо ему в глаза насмешливо и торжествующе.

Внезапная мысль обожгла Гирихана: так же, точно так же смотрела на их дом и Маддан в тот злополучный час. "Обманула старуха! Погубила нашу Дэбу! Точно!"

Поручик без труда надел наручники на задумавшегося Гирихана и пропустил его вперед.

Во дворе было тихо, тепло, солнечно. Небо казалось голубым и бездонным, как никогда. Широкоплечие горы стояли в самых нарядных своих белоснежных папахах. Со станции доносились озабоченные свистки паровоза.

С обеих сторон Гирихана охраняли по два вооруженных винтовками солдата, сзади шел поручик. А за ним еще один низкорослый солдатик с табуреткой и веревкой в руках.

Большая раскидистая чинара стояла согнувшись, как старый усталый человек. Ветви огромными толстыми лапами свисали до земли. Сколько раз она уже проходила мимо него, опаляя своим дыханием. Сколько дорогих людей скосила на его глазах. И коль пришел его последний час, он примет его достойно, по-мужски. Но быть повешенным... Нет! Для ингуша нет большего позора! Смерть мужчина должен принимать или от кинжала, или от сабли, или от пули. Только такая смерть славная.

- Игошкин, быстро на дерево! - приказал поручик.

Игошкин - солдат невысокого росточка - скинул на землю шинель, сверху на нее положил винтовку, а веревку забросил себе на плечо. Затем обхватил ствол руками и руками и как кошка стал быстро карабкаться наверх. Другой солдат поставил табуретку под самой толстой веткой.

"Ишь ты, знает где нужно ставить, - со злостью подумал Гирихан. - Ну, мне больше надеяться не на что".

Неожиданно мощным пинком в поясницу он сбил с ног поручика, следившего за Игошкиным. Ударом плеча опрокинул солдата, стоявшего рядом и бросился бежать. Но ему тут же дали подножку и свалили на землю. Гирихан быстро перевернулся на спину, ударом обеих ног отбросил кинувшегося на него солдата далеко назад. За это время поручик успел вскочить. Он дважды выстрелил из нагана. Гирихан вытянулся на землю во весь свой громадный рост и затих. Последняя мысль его была: "И все-таки они меня не повесили".

Он ошибся. Враги все равно повесили его на старой чинаре, вернее, его холодеющее тело.